Мой альбом East of Eden II на борту TurkishAirlines ❤️
🔥19❤13🥰4⚡1
Нижний Новгород всегда меня тепло встречает. Так было и в этот раз.
Я рад, что поводом таких встреч становится музыка.
Я благодарю каждого слушателя за то, что все вместе мы сохраняем эту форму внутри каждого из нас.
Выходя на сцену ты бываешь в разном состоянии, с разным внутренним фоном — это нормально. Но есть редкие моменты, когда сразу чувствуешь зал. Когда он расположен к тебе, когда он подхватывает музыкальные линии, идеи, дыхание формы и как будто несёт дальше вместе с тобой.
В такие моменты особенно ясно ощущаешь: музыка — это не объект, а событие встречи. Между слухом, залом и временем.
Спасибо Нижнему Новгороду за такую теплую, семейную встречу. Большая любовь. Уже скучаю!
Я рад, что поводом таких встреч становится музыка.
Я благодарю каждого слушателя за то, что все вместе мы сохраняем эту форму внутри каждого из нас.
Выходя на сцену ты бываешь в разном состоянии, с разным внутренним фоном — это нормально. Но есть редкие моменты, когда сразу чувствуешь зал. Когда он расположен к тебе, когда он подхватывает музыкальные линии, идеи, дыхание формы и как будто несёт дальше вместе с тобой.
В такие моменты особенно ясно ощущаешь: музыка — это не объект, а событие встречи. Между слухом, залом и временем.
Спасибо Нижнему Новгороду за такую теплую, семейную встречу. Большая любовь. Уже скучаю!
❤23🔥7🙏3
Концерт — не показ произведения.
Это момент, в котором слышимое совпадает со своим исчезновением.
Музыка остаётся формой реальности,
которую невозможно присвоить.
Она происходит —
и этим исчерпывает себя.
Даже запись — не музыка,
а документ её утраты.
Импровизация — не свобода формы
и не спонтанность.
Это мышление в звуке.
Это способность удерживать целое,
когда следующий звук ещё не написан.
Импровизация — это не отсутствие структуры.
Это высшая степень владения ею.
Если возникает «ошибка»,
она перестаёт быть ошибкой в тот момент,
когда за ней следует решение.
Не случай управляет формой,
а слух.
Великая импровизация — это не произвольность.
Это ответственность за каждую ноту,
произнесённую без права на черновик.
Именно поэтому она так редка.
21 февраля
Новая сцена Александринского театра
«Искусство импровизации»
Это момент, в котором слышимое совпадает со своим исчезновением.
Музыка остаётся формой реальности,
которую невозможно присвоить.
Она происходит —
и этим исчерпывает себя.
Даже запись — не музыка,
а документ её утраты.
Импровизация — не свобода формы
и не спонтанность.
Это мышление в звуке.
Это способность удерживать целое,
когда следующий звук ещё не написан.
Импровизация — это не отсутствие структуры.
Это высшая степень владения ею.
Если возникает «ошибка»,
она перестаёт быть ошибкой в тот момент,
когда за ней следует решение.
Не случай управляет формой,
а слух.
Великая импровизация — это не произвольность.
Это ответственность за каждую ноту,
произнесённую без права на черновик.
Именно поэтому она так редка.
21 февраля
Новая сцена Александринского театра
«Искусство импровизации»
❤13🔥4🥰1😍1
Делюсь ссылкой на прямую трансляцию сегодняшнего концерта в Александринском театре:
https://vkvideo.ru/video-211197489_456239566
https://vkvideo.ru/video-211197489_456239566
❤20👏4🔥3🙏2👌1
2 марта выступаю в джаз-клубе А. Козлова. Приходите!
Билеты:
https://kozlovclub.ru/event/trio-riada-mammadova-otkrytaya-forma/
Билеты:
https://kozlovclub.ru/event/trio-riada-mammadova-otkrytaya-forma/
Джаз Клуб Алексея Козлова
ТРИО РИАДА МАММАДОВА: «ОТКРЫТАЯ ФОРМА» (2026-03-02)
No data
❤11🔥3
🎹 Дарим билеты на концерт «Открытая форма» Риада Маммадова!
2 марта | 20:00 | Main Stage
📍 Клуб Алексея Козлова
🎫 Билеты
«Открытая форма» — музыка, которая создаётся здесь и сейчас. Наличие структуры не гарантирует строгого исполнения. Развитие мелодии решается в момент звучания, что делает каждое исполнение уникальным.
Подарим два билета для чудесного вечера!
Условия:
1. Подписаться на канал Клуба
2. Подписаться на канал Риада Маммадова
3. Подписаться на канал Moms_pro_dosug | Афиша для мам. Москва
4. Нажать кнопку «Участвую»
Итоги подведём 1 марта — в день рождения Шопена, по удивительно символичному совпадению.
Победители розыгрыша:
1. Daria Kuznetsova - 537sfg
2 марта | 20:00 | Main Stage
📍 Клуб Алексея Козлова
🎫 Билеты
«Открытая форма» — музыка, которая создаётся здесь и сейчас. Наличие структуры не гарантирует строгого исполнения. Развитие мелодии решается в момент звучания, что делает каждое исполнение уникальным.
Один аккорд может изменить направление. Но направление определяется не аккордом, а решением, следующим за ним. Импровизация — это скорость мышления, при которой тональность может быть переосмыслена за долю секунды.
Подарим два билета для чудесного вечера!
Условия:
1. Подписаться на канал Клуба
2. Подписаться на канал Риада Маммадова
3. Подписаться на канал Moms_pro_dosug | Афиша для мам. Москва
4. Нажать кнопку «Участвую»
Итоги подведём 1 марта — в день рождения Шопена, по удивительно символичному совпадению.
Победители розыгрыша:
1. Daria Kuznetsova - 537sfg
🔥12❤7
Дорогие друзья, спасибо всем и каждому, кто подписался. Кто не выиграл билет — не расстраивайтесь, я обязательно продолжу эту идею подарков билетов!
Не отписывайтесь!:)
Не отписывайтесь!:)
❤20🔥8
Forwarded from ARTDOM DESIGN
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
В этом году ARTDOM представил особый проект — лимитированную виниловую пластинку, созданную в сотрудничестве с пианистом и композитором Риадом Маммадовым.
Мы попросили Риада сказать несколько слов о музыке.
⠀
Музыка начинается задолго до звука.
Она начинается в тот момент, когда жизнь касается человека и оставляет в нём невидимый след.
Большая часть этих следов исчезает.
Но иногда один из них вдруг начинает звучать.
Тогда судьба находит форму.
Время, которое обычно проходит сквозь нас незаметно, на мгновение становится слышимым.
Каждая мелодия — это жизнь, пережитая второй раз.
Но уже без защиты, без слов, без возможности спрятаться.
Звук возникает, чтобы исчезнуть.
И именно в этом исчезновении он говорит правду о том, что значит быть живым.
Поэтому музыка никогда не принадлежит тому, кто её написал.
Она проходит через человека, как свет проходит через стекло, и продолжает свой путь дальше —
в других людях,
в их памяти,
в их собственной судьбе.
Иногда кто-то слушает и вдруг узнаёт в этих звуках что-то своё:
чей-то голос,
комнату детства,
утро, которое уже никогда не вернётся.
И тогда человек плачет.
Не из-за музыки.
Он плачет потому, что на мгновение услышал
не звук,
а саму жизнь —
такой, какой она была,
и такой, какой она никогда больше не будет.
— Риад Маммадов
⠀
Послушать запись
Мы попросили Риада сказать несколько слов о музыке.
⠀
Музыка начинается задолго до звука.
Она начинается в тот момент, когда жизнь касается человека и оставляет в нём невидимый след.
Большая часть этих следов исчезает.
Но иногда один из них вдруг начинает звучать.
Тогда судьба находит форму.
Время, которое обычно проходит сквозь нас незаметно, на мгновение становится слышимым.
Каждая мелодия — это жизнь, пережитая второй раз.
Но уже без защиты, без слов, без возможности спрятаться.
Звук возникает, чтобы исчезнуть.
И именно в этом исчезновении он говорит правду о том, что значит быть живым.
Поэтому музыка никогда не принадлежит тому, кто её написал.
Она проходит через человека, как свет проходит через стекло, и продолжает свой путь дальше —
в других людях,
в их памяти,
в их собственной судьбе.
Иногда кто-то слушает и вдруг узнаёт в этих звуках что-то своё:
чей-то голос,
комнату детства,
утро, которое уже никогда не вернётся.
И тогда человек плачет.
Не из-за музыки.
Он плачет потому, что на мгновение услышал
не звук,
а саму жизнь —
такой, какой она была,
и такой, какой она никогда больше не будет.
— Риад Маммадов
⠀
Послушать запись
🔥17❤5
Персональная выставка Тима Парщикова Color Matrix в Alina Pinsky Moscow.
И, возможно, именно здесь Венеция перестаёт быть чем-то образным и становится пределом преломления света, звука и тишины между.
Цвет у Парщикова ещё держится в состоянии напряжения — он дышит, колеблется, распадается на модули, как если бы мир всё ещё пытался сохранить себя в видимом. Это та же точка, в которой звук у Малера расширяется до невозможности, до предела, где форма уже не удерживает содержание, но ещё не разрушена им.
Но у всякой интенсивности есть исход.
И если у Малера это растворение — почти невозможное согласие с миром,
то Мунка — крик, в котором цвет уже не удерживает реальность, а разрывает её изнутри.
Венеция знает оба этих состояния.
Но она знает и третье.
Остров Сан-Мишель — место, где цвет, звук и слово заканчиваются телесно.
Где покоятся Стравинский, Дягилев, Бродский — те, кто довёл искусство до его предельной формы.
И тогда становится ясно:
Парщиков работает не с пространством и не с цветом как таковым.
Он фиксирует момент до ухода.
Отсюда — эта странная, почти литургическая тишина в работах.
Даже когда мы видим дверь, ткань, стену — это не предметы. Это фрагменты некоего утраченого целого, разложенного на цветовые модули.
И, возможно, именно поэтому в этих работах есть что-то болезненно нежное.
Потому что ты вдруг понимаешь:
мы давно уже не видим цвет так.
Мы называем его, классифицируем, используем —
но не переживаем.
А здесь он возвращается как утрата.
Как напоминание о том, что когда-то взгляд был живым.
И ты стоишь перед этой дверью —
зелёной, выцветшей, распадающейся на оттенки —
и понимаешь, что это не вход.
Это граница.
Между миром, который можно описать,
и миром, который можно только почувствовать.
Фото — Н. Зверьков
И, возможно, именно здесь Венеция перестаёт быть чем-то образным и становится пределом преломления света, звука и тишины между.
Цвет у Парщикова ещё держится в состоянии напряжения — он дышит, колеблется, распадается на модули, как если бы мир всё ещё пытался сохранить себя в видимом. Это та же точка, в которой звук у Малера расширяется до невозможности, до предела, где форма уже не удерживает содержание, но ещё не разрушена им.
Но у всякой интенсивности есть исход.
И если у Малера это растворение — почти невозможное согласие с миром,
то Мунка — крик, в котором цвет уже не удерживает реальность, а разрывает её изнутри.
Венеция знает оба этих состояния.
Но она знает и третье.
Остров Сан-Мишель — место, где цвет, звук и слово заканчиваются телесно.
Где покоятся Стравинский, Дягилев, Бродский — те, кто довёл искусство до его предельной формы.
И тогда становится ясно:
Парщиков работает не с пространством и не с цветом как таковым.
Он фиксирует момент до ухода.
Отсюда — эта странная, почти литургическая тишина в работах.
Даже когда мы видим дверь, ткань, стену — это не предметы. Это фрагменты некоего утраченого целого, разложенного на цветовые модули.
И, возможно, именно поэтому в этих работах есть что-то болезненно нежное.
Потому что ты вдруг понимаешь:
мы давно уже не видим цвет так.
Мы называем его, классифицируем, используем —
но не переживаем.
А здесь он возвращается как утрата.
Как напоминание о том, что когда-то взгляд был живым.
И ты стоишь перед этой дверью —
зелёной, выцветшей, распадающейся на оттенки —
и понимаешь, что это не вход.
Это граница.
Между миром, который можно описать,
и миром, который можно только почувствовать.
Фото — Н. Зверьков
❤13
Forwarded from My daily dose of drama
Возможность оказаться в театре или концертном зале на репетиции — всегда особенная, ты видишь дорогу, путь, ведущий к аплодисментам и результату. То, что всегда от внешнего мира скрыто, очень хрупкое и ценное. Репетиции Теодора Курентзиса и оркестра musicAeterna — ещё более особенные, поскольку размышления дирижера о музыке (а в его случае это всегда и о любви тоже), его слова и комментарии становятся частью процесса.
Сегодня в 20:00 на сайте musicAeterna можно в прямом эфире посмотреть открытую репетицию «Немецкого реквиема» Иоганнеса Брамса.
Сегодня в 20:00 на сайте musicAeterna можно в прямом эфире посмотреть открытую репетицию «Немецкого реквиема» Иоганнеса Брамса.
❤16