— О, Салазар, — Драко лихорадочно оглядывал комнату, не в силах найти причину обморока Долохова. — Он часто так делает? Это поэтому он ворует сладости? Низкий уровень сахара в крови?
      
      — Хрен его знает, — пробурчал Руквуд, едва приподнявшись со стула, чтобы взглянуть на растрёпанного мужчину, валяющегося на полу. — Звучит так же правдоподобно, как и эта сказка, которую ты тут рассказываешь, Малфой.
      
      — Ну ладно. — Драко пожал плечами, по-прежнему оставаясь там, где хотел. — Это ваша обязанность, сэр. Делайте с этим что хотите, всё равно скоро всё закончится.

Это была статуя девушки из белого мрамора.
Обнажённая и хрупкая, она свернулась калачиком, уткнувшись лицом в колени и обхватив голову руками, словно спящий среди обломков ребёнок после воздушного налёта.
Из еë спины торчала половина серебряного меча.

— В самом деле… — прошептал Драко. — Как интересно. Это очень интересно, Бопси. Гермиона Грейнджер, здесь?

— Да, сэр.

— Здесь, в моём мэноре?

Бопси моргнула и кивнула.

— Это очень интересно.

— Сэр?

Он нахмурился.

— Она что, опять взорвала эти проклятые ворота?

Он два часа бродил по усадьбе — без Иезекииля. Драко хотелось побыть в одиночестве, чтобы лучше впитать в себя каждую мелочь. Как ранние лучи солнца простираются по территории, как они освещают задние веранды и окутывают золотом холодный известняк. Он наслаждался росистой травой; шумом лошадей, сбегающих с холма; птицами, пикирующими и щебечущими над головой. Он пытался запомнить аромат позднего летнего воздуха.

У всего бывает последний раз.