Однажды Георгий вспомнил, как 5 апреля 1918 года Япония вторглась на территорию России. Там она задержалась на 7 лет и убила тысячи мирных жителей, сжигая сибирские деревни с женщинами и детьми.

Официально, причина состояла в следующем – днём ранее при нападении бандитов на небольшой японский магазинчик во Владивостоке был застрелен гражданин Страны восходящего солнца. Было это организованным событием или нет – неизвестно, бандитизм в то время процветал по всей территории бывшей Российской империи. Но факт, что реакция последовало моментально – утром во Владивостоке высадились две японские роты, начавшие патрулировать улицы под предлогом защиты японских граждан. Ясное дело, две роты солдат тоже требуется охранять. Уже в октябре 1918 года численность японской армии в Сибири достигла 72 000 человек.

Японские войска решали вопрос снабжения просто – они заходили в дальневосточные деревни, и брали там всё, что нравилось (скот, хлеб, овёс для лошадей), расплачиваясь долговыми расписками: типа, когда-нибудь, по ним вам выдадут наличные. Разумеется, никто ничего не вернул. Препятствовавших грабежам расстреливали на месте. Столь любезная политика быстро вызвала появление партизан, и нападения на японские отряды. Японцы решали проблему стандартно – полностью сжигали деревни, откуда происходили родом партизаны, и поголовно уничтожали местных жителей. В деревнях Мазаново и Сохатино Амурской области карательный отряд капитана Маэды расстрелял 300 человек (включая женщин и детей) – «за связь с большевиками». Их дома были сожжены. Далее, генерал Сиро Ямада издал приказ – каждая деревня, хоть как-то причастная к «экстремистской деятельности», должна «уничтожаться и сжигаться». В марте 1919 года было разрушено село Ивановка – там тоже убили 300 жителей, добив женщин штыками. Японцы не только этого не скрывали – они распространяли фото сгоревшей Ивановки и её мёртвых крестьян как объяснение – вот что случится с теми, кто не подчинится оккупационным властям.

Документы союзников японцев – белогвардейцев, и то с возмущением отмечают, что японцы требуют дрова, рыбу, рабочих для строительства казарм, но денег ни за что не платят «по причине того, что их нет». Постоянно фиксируются убийства мирных жителей за любую попытку возражения или за косо брошенный взгляд: так, в отчёте зафиксирован расстрел «без причины» путевого сторожа Гордея Цибунского с женой и двумя детьми. После победы большевиков японская армия отступила из Сибири: в Токио уже появились возражения против интервенции, ибо она стоила огромных расходов, и войска регулярно несли потери – были убиты и умерли от болезней 3 116 японских солдат. 25 октября 1922 года японцы покинули разграбленный ими Владивосток, а 15 мая 1925 года ушли из северной части Сахалина (южная с 1905 года после проигранной царём войны принадлежала Японии). С севера острова вывезли 25 000 тонн нефти, истребили соболя, выдру и лисицу.

За 100 лет, Япония НИ РАЗУ не принесла извинения или выразила сожаления по поводу указанных выше событий. Лишь глава организации бывших японских военнопленных «Дзэнъёккё» Сайто Роккуро, узнав о расправе в Ивановке, в 1994 году на свои деньги воздвиг там памятник погибшим. Но это сугубо частная инициатива. В самой же Японии убийства тысяч мирных жителей России именуются нейтрально – «Сибэриа сюппэй», «Сибирская экспедиция». Само собой, о жестокости императорской армии японские историографы стараются не упоминать. Хотя только за один
1922 год японцы убили в Сибири 7 790 (!) человек.

В связи с этим, Георгия крайне порадовало заявление японского правительства о том, как народ Японии оскорбляет памятник к окончанию Второй мировой войны, где советский солдат рушит пограничный столб с хризантемой.

Да уж, выглядит просто возмутительно и ужасно.

Куда хуже, нежели расстрелы баб с детьми, и горящие деревни.

(с) Zотов

НЕЧАЯННАЯ РАДОСТЬ: К НАМ ВНОВЬ ЕДЕТ ЭРРОЛ МАСК!

В Москве пройдет международный ТехноНаучный образовательный форум при участии стран БРИКС.

Особенная гордость — участие в нем великого изобретателя, бизнесмена, инвестора и политика, настоящего американца белого южноафриканца Эррола Маска!