Последствия ночной атаки на Москву и Подмосковье.

Фото и видео взяты из открытых источников.

Угроза с Запада: Финляндия и Ленинград в сталинской перспективе

Тяжёлое наследие шведского господства
«Чего в НАТО-то пошли? А в надежде на то, что у нас тут всё рухнет, а они тут как тут – цап-царап. Вот они уже там границу строят по реке Сестре. Я бы и жест определённый сделал, и кое-что сказал, но, поскольку я родом из культурной столицы, я воздержусь. Но я думаю, что в значительной степени то, что происходит, продиктовано именно соображениями подобного рода», – заметил Президент России Владимир Путин в диалоге с журналистами 9 мая, отвечая на вопрос о побудительных мотивах присоединения Финляндии к Североатлантическому альянсу. Очевидно, в Хельсинки и в других прибалтийских столицах, мягко говоря, неважно усвоили уроки собственной истории…
Как понятие, Прибалтика (наследующая имперскому Прибалтийскому краю) в советской политико-географической терминологии 1920-1930-х гг. расширительно включала в себя не только независимые Литву, Латвию и Эстонию (входившие в число республик советской Прибалтики в 1940-1991 гг. и включаемые в российской терминологии в число стран Прибалтики сегодня), но и Финляндию. Однако бывали и исключения, когда Литва, как бывшая часть Речи Посполитой Польши и Литвы и как объект исторической и практической экспансии Польши, выводилась из рамок Прибалтики, но не часто и не долго.
Немедленно после получения решением большевистского СНК РСФСР независимости от России, с начала 1918 года центральные власти Финляндии, ведя гражданскую войну с местными коммунистами и пользуясь в этой войне масштабной поддержкой Германии, начали формулировать и реализовывать глубоко идеологически продуманные территориальные претензии к России, главной целью которых было построение пространственно обширной «Великой Финляндии». Ещё в конце 1917 года, ведя от имени Временного правительства России технические переговоры с представителями Финляндии, товарищ министра народного просвещения академик В.И. Вернадский (видный либерал и украинский автономист) фиксировал в дневнике очевидный для него вывод, что близость будущей независимой Финляндии требует встречного предъявления её условий об уступке России территории Выборгской губернии. Именно эту линию продолжало территориальное требование СССР к Финляндии от 23 февраля 1940 г. о возвращении к «линии Петра Великого» по Ништадтскому миру 1721 г., по которому земли вокруг Выборга, Сортавалы, Кексгольма включались в состав России.
А в начале 1918 года в Финляндии уже сложился антибольшевистский консенсус о создании «Великой Финляндии от Ботнического залива до Уральских гор», включающей в себя российскую Восточную Карелию. Прозвучала публичная клятва главнокомандующего финской армией К.Г. Маннергейма 23 февраля 1918 г. «не вкладывать меч в ножны, пока братский карельский народ не обретёт свободу и не войдёт в состав Финляндии» (об этой своей клятве и её целях Маннергейм напомнил народу в приказе от 10 июля 1941 г., когда страна вступила в войну против СССР на стороне Гитлера). Тем временем русские большевики тщетно пытались оказать помощь «красным финнам» и подчас не останавливались перед уступками финскому национализму. В Петроградском договоре между РСФСР и Финляндской социалистической рабочей республикой от 1 марта 1918 г. содержалось безответственное согласие передать новоявленным соседям Печенгскую область и выход к Баренцеву морю, Мурманское побережье площадью 40.000 кв. вёрст (за которые затем десятилетия велась военная и дипломатическая борьба), а также право влиять на государственное будущее Карелии. Вскоре Финляндская социалистическая рабочая республика была истреблена «белыми финнами». Весной-летом 1918 года финская гражданская война была перенесена в Карелию, и её метастазы достигали российские Ухту и Кемь, угрожали Мурманской железной дороге. Но территориальные претензии Финляндии к России, поддержанной в этом союзниками, остались: они были реализованы на поле боя и в дипломатии.