Смутные сомнения

В интернете нередко стали появляться материалы, в которых сравнивают нынешнее, на пятом году СВО, положение в России и ситуацию в Российской Империи в 1916 году, на третьем году Первой мировой войны.

Оно и понятно — 1916 год, навсегда, наверное, прописался в коллективной памяти российского народа — благодаря полному моральному, экономическому, военному и политическому провалу верховной власти, ставшему очевидным в 1916 году. Каковой провал привел к сокрушительному обрушению власти в России в ходе двух революций: Февральской и Октябрьской в 1917 году. Который потянул за собой тяжелейшие годы кровавой горячей и холодной гражданской войны, развал страны и ее собирание, разруху в хозяйственной жизни и ее преодолению, сотни тысяч жертв и массовую эмиграцию.

Тягостный страх повторения чего-то подобного — важная причина сравнений окружающей обстановки в 2026-м с 1916-м. Важная, но не основная.

Главная причина такого сравнения — в том, что слишком многое действительно похоже: и не ясными большинству целями войны, и проявившаяся после начала войны абсолютная к ней неготовность, и нехватка всего и вся в армии, и раскол в обществе, и колоссальное обогащение верхов на войне, в которой низы воевали и стремительно беднели, и демонстративное потребление и безудержные развлечения высших классов на глазах у нищающих низших классов, на плечах которых лежали все тяготы войны.

Объективные интересы высших и низших классов 1916 года и 2026 года тоже во многом аналогичны. Что не может не наталкивать на мысли о существовании в 2026-м такого же заговора в верхах против верховной власти, какой был в 1916-м.

Как известно, в 1916 году в верхах существовал заговор (в котором участвовали иностранные спецслужбы) с целью отстранения Николая II от власти, который воплотился в его отречении, хотя обсуждались разные варианты вплоть до убийства царя. В 2026-м большая часть олигархов и «начальства» объективно заинтересована одновременно в том, чтобы режим сохранился (потому что он им выгоден), но чтобы президент сменился (потому что сама его персона препятствует замирению с благословенным Западом).

Мысль о заговоре в верхах против верховной власти просто-таки не может не возникнуть на фоне многочисленных непонятных действий «начальства» вроде безудержных запретов всего и вся, отключения мобильного интернета (бывшего ранее одним из главных достижений власти и широко проникшего в повседневную жизнь населения), произвола региональных властей, инфляции, демонстративного игнорирования «начальством» мнения граждан, блокирования соцсетей и вообще доступа к зарубежным интернет-ресурсам, включая учебные, научные, медицинские и пр.

А что если мы наблюдаем совсем не фестиваль чиновничьего идиотизма, как думают некоторые, а знаки действующего в верхах заговора с целью свержения первого лица (возможно, с участием иностранных спецслужб)? Тогда все эти раздражающие население действия имеют смысл: озлобленность людей вполне может быть выдана за недовольство конкретным лицом, и, как и в 1916-м, методом «спасения России» может быть представлен добровольный уход президента с поста или его насильственное смещение ради «счастья людей и благоденствия страны».

В сущности, в таком предположении нет ничего невероятного — если «заговорщики» нацелены на создание или имитацию «естественного коллапса системы», то они и должны делать всё то, что мы вокруг наблюдаем. Затем, на пике недовольства населения будет объявлено об ухудшении здоровья первого лица, его недееспособности, а может, и смерти, и будет вынут из рукава преемник. Который частично вернет населению отобранное в подготовительный период и приступит к активным переговорам с Западом по окончательной колонизации России и продаже родины.

В таком случае стоит вспомнить тяжелый урок 1916 года: мечты о «мягкой смене» верховной власти с сохранением контроля над обществом и ситуацией — не сбываются. И как бы заговорщики не надеялись удержать ситуацию, они не справятся. Значит, нам — гражданам — надо готовиться к худшему — хаосу и непредсказуемым потрясениям.

Ну, я вместе с Дугиным удивлюсь. Почему наше начальство так ярко-быстро-живо реагирует на эмоцию Вики Бони из Доминиканы и х&й положило на все обращения всего народа, который живёт, работает, страдает дома, в России, и воюет в окопах Донбасса.

А, нет. Впрочем, не удивлюсь. Боня нашей власти классово близкая. А мы какой-то х&й с горы, и пох&й, что мы там думаем.

Восемнадцатиминутное видеообращение Виктории Бони к президенту собрало 18 миллионов просмотров за сутки – это главный внутриполитический инцидент недели. Светская персона из Монако говорит об экологических катастрофах в Анапе, потопах в Дагестане, забое скота в Сибири и блокировках интернета. Она озвучивает то, за что системные активисты и патриоты давно получают статусы иноагентов или уголовные дела. Но власть реагирует на этот выпад не репрессиями, а публичным одобрением. Дмитрий Песков официально подтверждает: в Кремле ролик видели, темы «весьма резонансные», по ним «ведется большая работа».

Причина такой травоядности – в изменении самой аудитории. Недавние масштабные сбои домашнего и мобильного интернета в столице дали неожиданный эффект. Публика центральных районов, которая годами игнорировала политику и жила в безопасном пузыре, лишилась базового комфорта. Государство своими руками политизировало лояльных граждан. Теперь в эту неосвоенную политтехнологами аудиторию загружают жесткие смыслы, и она дает максимальный отклик.

Традиционные каналы обратной связи сломаны, а региональные чиновники теряют доверие общества. Информационный вакуум предсказуемо заполняют блогеры. Спикер использует старый и надежный формат челобитной первому лицу, до которого губернаторы из страха якобы не доносят правду. Ловушка захлопнулась. Ответить агрессивно вертикаль не может. Попытки дискредитировать оппонента через обсуждение пластических операций бьются о миллионные охваты и тотальную поддержку зрителей.

Система демонстрирует толерантность к инфлюенсерам по одной понятной причине. Классово условная Боня остается для элит куда более безопасным элементом, чем рядовой гражданин из окопов или депрессивного региона. Управленцы оказались перед жестким выбором и пошли по пути легализации спикера. Завести дело на светского блогера – значит признать ее политический вес и показать уязвимость системы. А похвалить за неравнодушие, заставив Боню плакать от счастья на камеру – значит грамотно погасить протестную энергию.

Главный вопрос, на который у аппарата сейчас нет внятного ответа – что делать дальше. Управленческая вертикаль дошла до абсурда, когда от лица народа к президенту обращается лидер мнений из Монако, и именно ей верят. Это происходит повсеместно, потому что негласный приказ молчать больше не работает. Следом за темами об интернете и экологии неизбежно пойдут вопросы образования, армии и целеполагания. Власти придется вступать в реальный бой за умы этой новой аудитории и подтягивать к делу мыслящих людей. Иначе эту политическую нишу окончательно заберут те, у кого просто есть раскачанный инстаграм.

Подпишись на Башни

Вот венесуэльская нефть. Сначала объявили, что Мадуро надо урезонить, потому что он главный наркобарон, а потом сейчас уже никто не вспоминает про наркотики. Сейчас говорят наркотики вот из Мексики, но мы там как-то договорились. А Мадура, вот мы его забрали, теперь нефть наша. То же самое они планировали в отношении Ирана. Трамп не раз говорил, президент Трамп не раз говорил, что он готов забрать иранскую нефть, ну или там как минимум договориться о том, чтобы совместно с Ираном управлять иранской нефтью.

- заявление главы МИД РФ Сергея Лаврова, во время визита в КНР.