Многие — это какие? Огласите весь список, пожалуйста. Пишу Вам этот вопрос с корейского смартфона.

«Многие продукты мы начинаем производить в стране, и нам уже не интересно, чтобы был вот этот такой неконкурентный механизм параллельного импорта», — сказал он.

Российский интернет переводят в режим физического истощения. Ведомства инициировали негласный мораторий для владельцев магистральных каналов связи с Европой на аренду и ввод новых полос. Логика простая: когда из-за VPN-трафика пропускная способность иссякнет, зарубежные сервисы начнут тормозить у всех пользователей. Это вынудит операторов самостоятельно сбрасывать анонимизированные соединения ради спасения сети. Заодно этот шаг должен выдавить иностранные ИТ-платформы в российские дата-центры.

Текущий маневр наглядно показывает, что у регулирующих органов не так много способов воевать с технологиями обхода блокировок. Алгоритмические методы контроля исчерпаны, поэтому государству приходится договариваться с крупными компаниями и напрямую давить на провайдеров. И самое главное: мы снова видим, что ограничения форсируются несмотря на то, что информационная инфраструктура не готова не то чтобы к суверенности, а даже к частичной изоляции.

Складывающаяся ситуация фиксирует жесткий консенсус – никаких послаблений в цифровой политике не предвидится. Важно понимать, что Минцифры и надзорные органы здесь выступают лишь руками. Реальные инициаторы ограничений – люди, которые могут обосновать президенту необходимость таких мер так, что он не задаст вопросов. Однако внутри самой системы зреет серьезное недовольство этими авторами. Скрытый либерализм среди значительной части чиновников становится интересным наблюдением и фактором внутренней напряженности.

На этом фоне крайне необычно выглядит медийное сопровождение процесса. В информационном поле идет четкая кампания со знаком минус в отношении блокировок Telegram, VPN и любых ограничений сети. Официальным СМИ и подконтрольным медиа явно позволено активно освещать тему в негативном ключе. Огромное количество патриотичных телеграм-каналов уже не сдерживается в выражениях. Возникает стойкое ощущение, что кто-то из влиятельных аппаратных игроков осознанно надувает этот пузырь.

Ключевым индикатором эффективности этой игры становится социология. Замеры ФОМ на протяжении нескольких недель фиксируют падение рейтинга президента на фоне растущего раздражения общества. Завтрашняя публикация официальных данных превращается в политический вызов. Судя по текущей повестке, фиксация падения быть должна, а вот решится ли ФОМ выложить эти цифры публично – открытый вопрос. От этого сигнала зависят дальнейшие рамки дозволенного для инициаторов блокировок.

Подпишись на Башни

Публичное изложение политической позиции главой разведки – это, на мой взгляд, само по себе оксюморон. Я бы в абстрактной идеальной ситуации ни слову не поверил. Но в современной России мы имеем то, что имеем: бал правит пиар. Раз так, хотелось бы, чтобы глава СВР тоже публично пояснил, как выйти из замкнутого круга: военно-политическое руководство ЕС и ведущих (впрочем, почти всех) европейских стран стоит на позиции добиться полного поражения России, президент США ни с ними, ни с этой позицией ничего поделать не может, Россия в достижении прекращения военных действий на Украине уповает на помощь США, «дух Анкориджа», как его ни заклинают в Кремле, в нашу пользу работать не хочет… Задавать вопрос о том, как обеспечить победу нашей страны в войне с укронацистами и их американскими и европейскими хозяевами-союзниками, в этих обстоятельствах даже не хочется. А без победы России конец.

Смутные сомнения

В интернете нередко стали появляться материалы, в которых сравнивают нынешнее, на пятом году СВО, положение в России и ситуацию в Российской Империи в 1916 году, на третьем году Первой мировой войны.

Оно и понятно — 1916 год, навсегда, наверное, прописался в коллективной памяти российского народа — благодаря полному моральному, экономическому, военному и политическому провалу верховной власти, ставшему очевидным в 1916 году. Каковой провал привел к сокрушительному обрушению власти в России в ходе двух революций: Февральской и Октябрьской в 1917 году. Который потянул за собой тяжелейшие годы кровавой горячей и холодной гражданской войны, развал страны и ее собирание, разруху в хозяйственной жизни и ее преодолению, сотни тысяч жертв и массовую эмиграцию.

Тягостный страх повторения чего-то подобного — важная причина сравнений окружающей обстановки в 2026-м с 1916-м. Важная, но не основная.

Главная причина такого сравнения — в том, что слишком многое действительно похоже: и не ясными большинству целями войны, и проявившаяся после начала войны абсолютная к ней неготовность, и нехватка всего и вся в армии, и раскол в обществе, и колоссальное обогащение верхов на войне, в которой низы воевали и стремительно беднели, и демонстративное потребление и безудержные развлечения высших классов на глазах у нищающих низших классов, на плечах которых лежали все тяготы войны.

Объективные интересы высших и низших классов 1916 года и 2026 года тоже во многом аналогичны. Что не может не наталкивать на мысли о существовании в 2026-м такого же заговора в верхах против верховной власти, какой был в 1916-м.

Как известно, в 1916 году в верхах существовал заговор (в котором участвовали иностранные спецслужбы) с целью отстранения Николая II от власти, который воплотился в его отречении, хотя обсуждались разные варианты вплоть до убийства царя. В 2026-м большая часть олигархов и «начальства» объективно заинтересована одновременно в том, чтобы режим сохранился (потому что он им выгоден), но чтобы президент сменился (потому что сама его персона препятствует замирению с благословенным Западом).

Мысль о заговоре в верхах против верховной власти просто-таки не может не возникнуть на фоне многочисленных непонятных действий «начальства» вроде безудержных запретов всего и вся, отключения мобильного интернета (бывшего ранее одним из главных достижений власти и широко проникшего в повседневную жизнь населения), произвола региональных властей, инфляции, демонстративного игнорирования «начальством» мнения граждан, блокирования соцсетей и вообще доступа к зарубежным интернет-ресурсам, включая учебные, научные, медицинские и пр.

А что если мы наблюдаем совсем не фестиваль чиновничьего идиотизма, как думают некоторые, а знаки действующего в верхах заговора с целью свержения первого лица (возможно, с участием иностранных спецслужб)? Тогда все эти раздражающие население действия имеют смысл: озлобленность людей вполне может быть выдана за недовольство конкретным лицом, и, как и в 1916-м, методом «спасения России» может быть представлен добровольный уход президента с поста или его насильственное смещение ради «счастья людей и благоденствия страны».

В сущности, в таком предположении нет ничего невероятного — если «заговорщики» нацелены на создание или имитацию «естественного коллапса системы», то они и должны делать всё то, что мы вокруг наблюдаем. Затем, на пике недовольства населения будет объявлено об ухудшении здоровья первого лица, его недееспособности, а может, и смерти, и будет вынут из рукава преемник. Который частично вернет населению отобранное в подготовительный период и приступит к активным переговорам с Западом по окончательной колонизации России и продаже родины.

В таком случае стоит вспомнить тяжелый урок 1916 года: мечты о «мягкой смене» верховной власти с сохранением контроля над обществом и ситуацией — не сбываются. И как бы заговорщики не надеялись удержать ситуацию, они не справятся. Значит, нам — гражданам — надо готовиться к худшему — хаосу и непредсказуемым потрясениям.

Ну, я вместе с Дугиным удивлюсь. Почему наше начальство так ярко-быстро-живо реагирует на эмоцию Вики Бони из Доминиканы и х&й положило на все обращения всего народа, который живёт, работает, страдает дома, в России, и воюет в окопах Донбасса.

А, нет. Впрочем, не удивлюсь. Боня нашей власти классово близкая. А мы какой-то х&й с горы, и пох&й, что мы там думаем.