Всемирная легкоатлетическая ассоциация (World Athletics) сохранила в силе отстранение российских спортсменов от международных соревнований, несмотря на снятие допинговых санкций с Всероссийской федерации легкой атлетики (ВФЛА), об этом «Матч ТВ» заявил представитель организации.

Оказывается, замедление телеграма обходится нам не бесплатно. На оборудование для замедлительных работ и прочее в бюджете выделено больше 83 млрд рублей. Наверное, это очень важно и полезно для фронта. Потому что иначе на эти деньги можно было бы купить 400 тысяч мавиков. Или 160 тысяч станций РЭБ. Или вывести на орбиту ещё 50 спутников "Рассвет", чтобы у нас на фронте уже поскорее был свой "Старлинк". Но вместо этого покупается оборудование чтобы замедлять телеграм. Это хорошо, я считаю. Это говорит о том, что лишние деньги у нас в стране есть. И как только мы научимся правильно расставлять приоритеты, мы сразу быстро победим.

Что всё-таки у нас с политикой на американском направлении?

На фоне паузы в российско-американских переговорах по тематике урегулирования конфликта вокруг Украины и вопросам двусторонних отношений примечательно прозвучало интервью С.В.Лаврова телепрограмме «Вспомнить всё». Несколько выдержек:

- Администрация Президента США Д.Трампа открыто заявляет, что они не хотят знать никакого международного права, что у них есть своя мораль, есть свои инстинкты. Дескать, они будут ими руководствоваться.

- Каждые переговоры индивидуальны и во многом, если не в решающей степени, зависят от личностей участников переговоров. От того, насколько эрудированы эти люди, насколько они обладают качествами, которые мы особо ценим в российской дипломатической службе… У американских переговорщиков, как правило, эти качества необязательны.

- Мы видим этап нашей истории, который по спирали, но возвращает нас назад к миру, где не было ничего. Никакого международного права, ни Версальской системы, ни Ялтинской системы – ничего… Соединенные Штаты официально заявили, что «им никто не указ». Они заботятся только о своем благополучии. Это благополучие они готовы отстаивать любыми способами – госпереворотами, похищениями или убийствами руководителей…

- Соединенные Штаты приветствовали и приветствуют то, что Россию маргинализируют на европейских энергетических рынках. У них доктрина доминирования...».

Одним словом, Сергей Викторович ясно дал понять, с кем Россия сегодня имеет дело в лице Дональда Трампа и его администрации и стоит ли чего-то ожидать от этих контактов. Согласитесь, если руководитель ядерной державы претендует на мировое господство и при этом «руководствуется инстинктами», то простой здравый смысл требует держаться от него подальше. Не вижу, однако, чтобы в Администрации президента думали так же – заявления С.В.Лаврова значительно отличаются от того, что нам вещают на эту тему помощники президента Песков, Ушаков и Дмитриев.

Понятно, что решение относительно продолжения или прекращения переговоров с американцами остаётся за Владимиром Путиным, но то, что Сергей Лавров счёл необходимым ясно изложить своё видение этого вопроса, несомненно пойдёт на пользу делу.

К тому, что написали коллеги, добавлю немного военно-технически-стратегической философии.

Беспилотие перестало быть «дополнением» к артиллерии и разведке и стало самой средой боя. Это уже не история про отдельные дроны, а про то, что фронт превратился в постоянно наблюдаемую и постоянно поражаемую полосу, где любое движение техники, ротация, подвоз БК и эвакуация раненых под угрозой. Доля потерь от дронов выросла с 10% в 2022 году до 80% ещё в 2025-м, среднее время эвакуации в отдельных секторах выросло до более чем трёх дней, а наземные роботы, сообщают вражьи голоса, только в январе 2026-го выполнили свыше 7 000 миссий.

Из этого вытекает первый базовый вывод: на фронте произошёл переход от манёвра под прикрытием к манёвру под постоянным цифровым наблюдением. Классическая механизированная атака не исчезла полностью, но стала гораздо менее выгодной, потому что крупную платформу сегодня слишком легко увидеть, сопроводить и добить. Большой привет сторонникам того, что где-то в тылу накапливается «броневой кулак».

Вторая тенденция — беспилотие стало войной масштаба, а не штучных «вундервафель». Ключевой вопрос теперь не «есть ли у страны хорошие дроны», а «может ли она выдавать массу дешёвых аппаратов неделями подряд, быстро менять софт и тактику и закрывать производство компонентов». Победа в этом сегменте всё больше определяется не единичным качеством, а серийностью и скоростью внедрения модификаций.

Третья тенденция — решающим становится не столько «железо», сколько цикл адаптации. Война всё больше похожа на разработку программного обеспечения, где тактика, работавшая в понедельник, к пятнице уже может быть вскрыта и подавлена. Побеждает не тот, у кого появился удачный образец, а тот, кто быстрее прогоняет связку «разведка — обратная связь — доработка — новое применение».

Четвёртая тенденция — РЭБ перестала быть универсальным ответом. В 2025–2026 годах обе стороны начали широко уходить в решения, снижающие зависимость от радиоэфира.

Пятая тенденция — автономность растёт, но разговоры о полной «ИИ-войне» пока преждевременны. Идёт постепенное внедрение элементов машинного зрения, автономной стабилизации, распознавания, визуальной навигации и алгоритмов роения. Качественный порог пока не пройден, но будет.

Шестая тенденция — беспилотие расползается по вертикали. Если в начале войны условно были «малые на тактике» и «большие в глубине», то сейчас это всё больше единая экосистема. Малые коптеры ведут разведку и добивание, FPV работают по людям и технике, барражирующие боеприпасы давят РСЗО, дальние аппараты бьют по тылам и инфраструктуре, наземные роботы забирают на себя логистику и эвакуацию.

Седьмая тенденция — дальние удары дронами стали частью большой экономической войны, а не просто психологической демонстрацией.

Восьмая тенденция — борьба идёт уже не только за производство самих дронов, но и за вычислительную инфраструктуру, данные и цепочки компонентов. Конфликт надо описывать не как борьбу авиационных платформ, а как борьбу промышленных, цифровых и логистических стеков. На фронте летает лишь верхушка системы.

Девятая тенденция — психологический эффект дронов стал самостоятельным боевым фактором. Это уже не только вопрос потерь, а ещё изматывания: дорога становится опасной, задача длится дольше, нервное истощение растёт быстрее.

Самый важный сдвиг войны за четыре года — исчезновение «безопасной ближней глубины». Раньше опасным был передний край, теперь опасной стала вся полоса от ЛБС до десятков километров в тыл.

Главная революция беспилотия в зоне СВО не в том, что дроны стали лучше. А в том, что они разрушили прежнюю иерархию стоимости на поле боя. Сегодня аппарат за сотни или тысячи долларов способен лишить смысла платформу за сотни тысяч и миллионы, сорвать операцию, замедлить эвакуацию, перегрузить ПВО и вынудить противника перестраивать всю тактику. Из-за этого центр тяжести войны смещается от «лучшего оружия» к «лучшей системе адаптации под дешёвый массовый риск».