Ксения Шойгу стала руководителем Фонда развития инновационного научно-технологического центра "Долина Менделеева"

Центр будет управлять созданием кластера глубокой переработки цветных, редких и редкоземельных металлов в Ангаро-Енисейском регионе.

«Представляя обвинения по плану «Барбаросса», Главный советский обвинитель попросил суд приобщить к делу афидэвит, то есть письменное показание, фельдмаршала Фридриха Паулюса... Чтение этих письменных показаний вызвало среди подсудимых необыкновенный ажиотаж… Мы понимали, в чем суть этого ажиотажа. Гитлеровское правительство в своё время скрыло от немцев сам факт пленения фельдмаршала Паулюса... Народ известили, что командующий армией Паулюс погиб, как истинно германский солдат, сражаясь до последнего патрона… Судя по всему, и некоторые из подсудимых не знали точно, что фельдмаршал сдался в плен. И вот на суде читают его показания.

Не успел Обвинитель попросить о приобщении документов к делу, как защитники Геринга и Гесса... — бросились к трибуне и, перебивая друг друга, обратились к суду с ходатайством о том, чтобы письменные показания не приобщать, а вызвать на суд самого свидетеля Паулюса. Они мечтали: если Паулюса не будет, весьма существенные показания, сделанные от его имени, дискредитируются, а советское обвинение будет посрамлено. Если же Паулюс ещё жив, то потребуется немало времени, чтобы доставить его в суд. И потом — одно дело давать письменные показания в Москве, а другое — тут, в Нюрнберге, на глазах своих бывших начальников и друзей.

Таков был, казалось бы, их беспроигрышный расчёт. Поэтому, передав своё ходатайство, адвокаты, победно глянув в сторону советского обвинения, вернулись на свои места. Коллеги пожимали им руки…

Посовещавшись, лорд Лоренс обратился к Р.А. Руденко с вопросом:
— Как смотрит генерал на ходатайство защиты?

Настала тишина. Все: обвиняемые и защитники со злорадством, судьи вопросительно, мы, корреспонденты, с любопытством — смотрели на Руденко.

— Советское обвинение не возражает, ваша честь, — ответил Руденко…

— Сколько же времени потребуется для доставки сюда вашего свидетеля, генерал? — спросил лорд Лоренс.

— Я думаю, минут пять, не больше, ваша честь, — неторопливо, подчёркнуто будничным голосом ответил Роман Андреевич. — Свидетель здесь, он сейчас в апартаментах советской делегации, тут, во Дворце юстиции.

То, что наступило в зале, можно сравнить разве что с финалом пьесы «Ревизор», с его немой сценой. Потом сразу всё пришло в судорожное движение. Подсудимые заговорили между собой. От них к адвокатам полетели записки. Адвокаты, подвернув подолы длинных мантий, ринулись к трибуне и, перебивая друг друга, закричали в микрофон:

— Нет-нет, защита, всё взвесив, на вызове свидетеля больше не настаивает. Она изучила афидэвит и вполне довольствуется письменными показаниями. К чему затягивать процесс? <…>

— Суд вызывает свидетеля Фридриха Паулюса, — объявил, посовещавшись с коллегами, лорд Лоренс.

Спустя несколько минут, в зале трибунала — фельдмаршал Паулюс. <...>

Как только свидетель завершил показания… защита сейчас же перешла в контратаку… У нее план дискредитации свидетеля:
— Правда ли, господин фельдмаршал, что сейчас вы преподаёте в Военной академии имени Фрунзе и обучаете высших офицеров неприятельской армии?

Паулюс усмехается:
— Это ложь. Результаты войны говорят о том, что меня не пригласили бы для подобного преподавания даже в школу красных унтер-офицеров».