А ведь сегодня годовщина Минских. 10 лет.

Индекс Мосбиржи в ходе вечерней сессии на фоне разговора Путина и Трампа поднялся выше 3100 пунктов впервые с 9 июля

Кроме того, растут и акции крупных российских компаний.

СМИ сообщают, что Трамп также поговорил по телефону с Зеленским.

Трамп по итогам разговора с Зеленским сообщил, что пришло время остановить конфликт на Украине.

По его словам, Зеленский, как и Путин, хочет мира.

«Да благословит господь народы России и Украины», — заявил он.

Неукоснительно 18+

Я прошу прощения у родственников убитой российской девушки, но это необходимо показать.
Это Курская область (военные, думаю, сами позже назовут населенный пункт).

Жуткое преступление, все указывает на то, что его совершили штурмовики ВСУ. Указываются предполагаемые насильники и убийцы.

Я абсолютно убежден, что виновников должен назвать суд. Но, исходя их преступных тенденций, связанных с ВСУ в Курской области, и свидетельств самих украинских пленных, сенсаций не будет. Следствие идет.

Привыкнуть к ежедневным потерям я так и не смог…

Я помню свой первый бой, в котором из нас, сорока двух человек, осталось в живых четырнадцать.

Я ясно вижу, как падал, убитый наповал, мой друг Алик Рафаевич. Он учился во ВГИКе, хотел стать кинооператором, но не стал… Помню эту первую потерю, как сейчас…

Из оставшихся в живых сформировали новый полк — и в те же места.

Грохот такой стоял, что порой сам себя не слышал. A однажды утром была абсолютная тишина, и в ней неожиданно:

— Ку-ка-ре-ку-у!..

Петух какой-то по старой привычке начинал день. Было удивительно, как только он выжил в этом огне. Значит, жизнь продолжается… A потом тишину разорвал рев танков. И снова бой.

И снова нас с кем-то соединили, и снова — огненная коловерть… Командиром нашего взвода назначили совсем молоденького, только что из военшколы лейтенанта. Еще вчера он отдавал команды высоким от юношеского смущения, срывающимся голосом, а сегодня… я увидел его лежащим c запрокинутой головой и остановившимся взглядом.

***
Я видел, как люди возвращались из боя совершенно неузнаваемыми. Видел, как седели за одну ночь. Раньше я думал, что это просто литературный прием, оказалось — нет. Это прием войны…

Ho там же я видел и познал другое. Огромную силу духа, предельную самоотверженность, великую солдатскую дружбу. Человек испытывался по самому большому счету, шел жесточайший отбор, и для фронтовика немыслимо было не поделиться c товарищем последним куском, последним куревом. Может быть, это мелочи, но как передать то святое чувство братства — не знаю, ведь я актер, а не писатель, мне легче показать, чем сказать.

Говорят, человек ко всему привыкает. Я не уверен в этом. Привыкнуть к ежедневным потерям я так и не смог. И время не смягчает все это в памяти…

***
Мы все очень надеялись на тот бой. Верили, что сможем выполнить приказ командования: продвинуться в харьковском направлении на пять километров и закрепиться на занятых рубежах. Мороз стоял лютый. Перед атакой зашли в блиндаж погреться. Вдруг — взрыв! И дальше — ничего не помню… Очнулся в госпитале. Три ранения, контузия. Уже в госпитале узнал, что все, кто был рядом, убиты. Мы были засыпаны землей. Подоспевшие солдаты нас отрыли.

B госпитале меня оперировали, вытащили осколок, a потом отправили санпоездом в другой госпиталь, находящийся в дагестанском городе Буйнакске. Помню заставленные кроватями длинные коридоры. И громкий, словно пытающийся сдержать неуемную радость голос Лидии Руслановой: «Валенки, валенки…»

Пластинку ставят несколько раз. Мы знаем: это по просьбе бойца, который сейчас на операции. Ему надо было срочно ампутировать ногу, а в госпитале не осталось анестезирующих средств. Он согласился на операцию без наркоза, только попросил: поставьте «Валенки»…

***
Когда меня спрашивают, что мне больше всего запомнилось на войне, я неизменно отвечаю: «Люди». Есть страшная статистика: из каждой сотни ребят моего поколения, ушедших на фронт, домой возвратились лишь трое… Я так ясно помню тех, кто не вернулся, и для меня слова «за того парня» звучат уж никак не отвлеченно…

После ранения на фронт я вернуться уже не смог. Меня комиссовали подчистую, никакие мои просьбы и протесты не помогли — комиссия признала меня негодным к воинской службе. И я решил поступать в театральный институт. B этом был своего рода вызов врагу: инвалид, пригодный разве что для работы вахтера (я действительно побывал на такой работе), будет артистом. И здесь война вновь страшно напомнила o себе — требовались парни, а их не было… Так что те слезы в фильме «Белорусский вокзал», в квартирке бывшей медсестры, вовсе не кинематографические.

Лично я не стал бы называть войну школой. Пусть лучше человек учится в других учебных заведениях. Но всё же там мы научились ценить Жизнь — не только свою, a ту, что с большой буквы. Всё остальное уже не так важно…

© Народный артист СССР Анатолий Папанов

Вот что хочется сказать о переговорах Трамп — Путин

Вам кажется нормальным, что большую часть информации о ходе процесса мы черпаем из информационных источников противника? Ах, что же это я, они же, наверное, и не противники больше.

Реагируя на мой комментарий по поводу российского и американского подходов к завершению военных действий на Украине, будущего этой страны и будущего отношений России и США, а также на состоявшийся разговор российского и американского президентов (1, 2), один мой товарищ родил точное образное сравнение. «Путин и Трамп, - сказал он, - могут, конечно, в марте договориться, что лето наступит в апреле. Только вот вряд ли природа поддержит эту их договорённость. Точно так же поведёт себя и весьма сложная и одновременно очевидная природа конфликта вокруг Украины». Добавлю, что Трамп, похоже, склонен пытаться природу переиначивать. Но Путин же умнее?