Власти, конечно, придется самой измениться. Для того, чтобы кинуть клич «Вставай, страна огромная!», власти придется стать более народной. Придется начать с олигархов. Придется заставить их поделиться с народом наворованным у народа добром.

Придется отменить вот этот олигархический капитализм. Вот этого власть, может быть, боится, потому что ей уютно быть вот в этой так называемой рыночной экономике. На самом деле у нас монополистический капитализм, олигархический капитализм.

И в окружении власти, конечно, в основном богатые и сверхбогатые люди. И это, конечно, ударит по их интересам. Это, конечно, им некомфортно. Им комфортно было бы, чтобы война никак не затрагивала их, а желательно давала им возможность для обогащения. Но так мы не победим.

Когда война, когда все должны напрягаться, то напрягаться действительно должны все. Все, включая богатых и сверхбогатых.

Никакой катастрофы у России от всеобщей мобилизации не будет. Но катастрофа настанет для олигархического капитализма.

Однако катастрофа олигархического капитализма — это не катастрофа России. Им кажется, что конец их олигархической беззаботной жизни – это конец всего, это катастрофа. Но они преувеличивают свое значение для России.

Нет никаких шансов, что им [олигархам] удастся поднять людей на какие-то народные волнения против России за свои олигархические интересы.

Наш народ все-таки не настолько глуп. А сами эти олигархи со всеми своими массажистами и эскортницами даже одной дивизии не наберут. Они ничто, они пыль. Они пыль, у них нет никакой силы. Вся их сила в деньгах. Если отменить власть денег, отменить власть олигархического капитала, то это просто гниды, которых можно раздавить щелчком пальца.

Если систему не изменить, то она будет порождать на тех же самых местах примерно таких же личностей. Нужно изменить систему. Сейчас у нас система правления феодально-олигархических кланов. В экономике у нас система олигархического капитализма.

Очень хорошим поводом для изменения этой системы является мобилизация экономики и перевод всей экономики на военные рельсы.

Просто делаешь государственный комитет обороны и говоришь: «Так надо. Вот завтра твой завод, который выпускал чайники, будет выпускать мины по госзаказу. И твое мнение никого не интересует, потому что это интересы страны и так надо. А если ты очень сильно против этого, то ну что ты можешь сделать? В суд обратишься? Мы примем такой закон, что просто надо, предприятие будет реквизировано для нужд оборонной промышленности».

Очень просто всё решается. Надо просто принять политические решения, что мы воюем. У нас война. Надо, наконец, прекратить, закрываться этой какой-то непонятной вывеской специальной военной операции и объявить военное положение по всей стране.

Россия станет больше, сильнее и многочисленнее, если мы быстро одержим решительную победу. А вот как сейчас – мы можем вести не войну, а СВО еще год, два, три года, пять лет, десять лет. И такая специальная военная операция, то есть ограниченная война, война вполсилушки, она как раз-таки истощает наш и без того небогатый демографический ресурс.

Потому что мы несем потери. Мы ежедневно, ежемесячно, ежегодно несем такие потери, которые могли бы быть гораздо меньше, если бы мы мобилизовались всей страной и закончили войну за год.

«Одна из острых проблем в области миграции – ситуация с иностранцами, которые заражены опасными инфекциями или употребляют наркотики. Их надо без промедления выдворять за пределы России. Надо исключить для таких мигрантов возможность остаться в России и легализоваться», — заявил он.