«Мы исходим из средней зарплаты и желания новгородцев занимать эти рабочие места. <...> Там, где готовы работать новгородцы, безусловно, приоритет будет у новгородцев и в целом у граждан нашей страны. Поэтому мы пока каких-то негативных последствий не видим от этого. Дефицит кадров есть, но он приводит к росту заработных плат, что на самом деле неплохо.

Очевидно, что есть определенная недооценка труда в Новгородской области. Поэтому я принципиально ничего плохого в росте заработных плат жителей Новгородской области не вижу. Считаю, что конкуренция — это нормально», — сказал Никитин.

«Скажите, пожалуйста, каким образом в нынешней ситуации можно заниматься перевооружением производств? Это первое.

Второе — если кто-то в правительстве задумает развивать те или иные приоритетные отрасли, ЦБ немедленно... еще больше поднимет кредитную ставку. А к чему приведет повышение кредитной ставки?

Правительство говорит: какая бы ставка ни была, мы на этих направлениях компенсируем разницу между нормальной ставкой и коммерческой тем предприятиям, которые будут заниматься [приоритетными направлениями]. Вспоминаем, как у нас пропала льготная ипотека. Она почему пропала? — потому что когда разница между коммерческим кредитом и кредитом по льготной ипотеке составляла 3-5%, государство могло себе позволить разницу в ставках финансировать. Когда коммерческая ставка кредитования достигает 27-30%, то получается, что сумма, которая необходима бюджету для финансирования ипотеки, просто неподъемная. Это касается любой другой промышленности. Еще раз. У нас, по большому счету, не очень понятно, откуда возьмется увеличение статьи доходов бюджета, если у нас за последние полгода сделали все, чтобы промышленность не просто затормозилась, а начала резко сдавать назад.

Высказывание Центробанка — это не что иное, как жесткое, максимально громкое, я бы сказал, даже последнее предупреждение о том, что Центробанк требует от России — «принуждает к миру». Вот о чем идет речь. Центробанк является главным принуждением России к миру в руках тех, кто сегодня нам противостоит, кто по ту сторону, так скажем, баррикад. Вот и все.

Есть ли сегодня у страны более важная задача, чем выполнение целей, поставленных на фронтах специальной военной операции? Если... это главный приоритет, то каким образом у наших финансово-экономических властей обозначено движение к исполнению этого приоритета? Если приоритеты поменялись, если стали снова бордюры и асфальт — тогда это другой разговор, я здесь не могу ничего прокомментировать».

«Если исследовать и анализировать заявления прежних лет, которые звучали: вот отдадим [электроэнергетику] частникам — и вот они будут там наращивать мощности. Что нарастили-то? В атомной энергетике вводятся новые мощности, в гидроэнергетике. А там только карманы себе набили и недвижимость за рубежом. А потом всё это потеряли и пыль глотают до сих пор.

Поэтому давайте вещи называть своими именами. Где Чубайс? Вот берите его, экстрадируйте», — заявил Володин.

Скабеева: Александр Григорьевич, идёте на президентские выборы? Сегодня дату опубликовали.

ЛУКАШЕНКО: Дата хорошая.

Скабеева: Ну, я же не про дату.

ЛУКАШЕНКО: Хочешь, чтобы я тебе в программе обьявил?

Скабеева: Можно?

ЛУКАШЕНКО: Да, Оля, пойду на выборы президента.

Скабеева: а мы вас поддержим.

ЛУКАШЕНКО: Тогда точно пойду!

«Успех любых военных действий зависит от того, что у вас в тылу. Никогда еще не выигрывались те или иные военные конфликты при слабом тыловом обеспечении. Не надо себя обманывать. Поэтому тот факт, что сегодня ставка Центробанка уничтожает фактически промышленность в тылу, говорит о том, что волей или неволей, сознательно или бессознательно, предпринимаются этими людьми шаги в плане принуждения страны к деградации, что может привести не только к поражению на полях сражений, но и экономическому, геополитическому поражению. Ну не бывает так, чтобы страна деградировала в промышленности и побеждала на других полях».

«А после этого было вторжение в Курскую область», — напомнил Лавров.

«Возникает вопрос — а где те приоритетные направления, которые мы должны профинансировать? Микроэлектроника или что-то еще, то есть, а можно понять, о каких цифрах идет речь, которые будет финансировать государство? Потому что разговор о том, что мы должны приоритеты финансировать, я согласен, должны. А что является у нас сейчас приоритетом? Понятно, что СВО, я понимаю. Но я когда приезжаю в Москву, я по ней наглядно вижу, что для страны является приоритетом — асфальт и бордюры.

Более того, глава города Москвы сказал, что в этом и есть вся экономика столицы, которая является драйвером и локомотивом экономики страны и ведущей региональной экономикой. Вот я вижу приоритеты наглядно, а чтобы где-то в другом виде эти видеть приоритеты, я, допустим, не очень их наблюдаю. И мне непонятно, о каких конкретно приоритетах идет речь?

Когда мы говорим о программе авиастроения, я вижу цифры, которые выделяются на программу, и любой производственный специалист-финансист вам скажет, что эти цифры, мягко скажем, не дотягивают даже до 5% необходимых затрат, которые прорисованы в целях и задачах этой программы. Поэтому изначально или программа составлена достаточно декларативно, или ее изначально никто не собирается выполнять. А если вы увеличите вдвое объем финансирования, ну, будет 5% или 10% на программу достижения, это принципиально ничего не поменяет. Поэтому еще раз: для того, чтобы обсуждать какое-то действие правительства или указание Центробанка или что-то еще, надо просто более четко понимать, о чем шла речь».

«При ставке, которая превышает уже 20%, а коммерческий кредит уже 27-30%, начали вопросы возникать и у того бизнеса, который имеет некоторые возможности лоббизма. Дело в том, что миллиардеры, в том числе «Группа ГАЗ», металлурги: Дерипаска, Мордашов — уже и для этих людей ставка даже для низкого передела является неподъемной, даже для торговых, полуторговых и низкопередельных операций она неподъемная.

Если разговор пошел о том, что даже для сырьевого бизнеса ставка неподъемная, то надо сказать себе следующее: говорить о развитии производства и промышленности в стране вообще нет никакого смысла, потому что они умрут намного раньше, чем умрут сырьевики, по естественным причинам, связанным со скоростью производственного цикла. И если сырьевики сейчас начали жаловаться на то, что все, конец, все плохо, то надо сказать, что это тот случай, как говорится, там, где толстый сохнет, худой сдохнет. То есть получается, толстые начали сохнуть. Вопрос, а что от худых осталось? Не потому, что кто-то там за производство, за импортозамещение — нет, там другая проблема возникла: уже и сырьевой бизнес становится в России неэффективен».

«Нет, у нас этой проблемы нет… Эти, квадроциклы, у нас их пока нет. Честное слово, нет», — ответил Лукашенко.