«Мы увидели во время первого саммита [мира], что может быть принято решение по энергетической безопасности. Иными словами, мы не атакуем объекты их энергетической инфраструктуры, они не атакуют наши. Может ли это привести к концу горячей фазы войны? Думаю, да», — сказал Зеленский.

«Видимо, некоторые партнеры могут об этом думать. Но они сообщают об этом не напрямую мне, а через СМИ», — заявил он.

«Рубль падает, потому что у нас в рамках кредитно-денежной политики уничтожается производство с высокой добавленной стоимостью. На любой территории, в любой стране есть несколько источников того, как живет и развивается страна и получает тот или иной уровень жизни народ, который населяет эту страну. Это природная рента, это производство добавленной стоимости или это попытка отобрать у соседей природную ренту и произведенную ими добавленной стоимость, или взять кредит у тех, кто производит добавленную стоимость или пригодную ренту.

В нашей ситуации мы с вами видим простую вещь. Производство добавленной стоимости у нас не может развиваться при таких кредитных ставках. Это исключено, можно себе что угодно рассказывать, но, извините, сегодня средневзвешенная процентная ставка в банках для промышленности — 26-28%. Разговаривать о том, что где-то может процветать какое-то производство, которое является источником добавленной стоимости, из которой можно взять налоги, которые поддержат исполнение бюджета, которые попадают в доходную часть, из которой будет финансироваться расходная часть бюджета, — мы понимаем, что этого быть не может. По определению, это первое.

Второе, остается природная рента. Природная рента, у нас ее не больше — не меньше, но в условиях противостояния и санкций мы сегодня, загубив свои технологии и свое производство, вынуждены дешево продавать ее за дорогие станки, инструменты и технологии, которых у нас своих нет. Поэтому в данной ситуации попытки одновременно выдерживать значительные бюджетные расходы, связанные с поддержанием уровня жизни в отдельно взятых городах страны, и при этом каким-то образом обеспечить все остальные расходы — как вы себе это видите?

Поэтому, единственным источником поступления средств является валютная выручка от реализации природной ренты. Если этой природной ренты не хватает, значит, надо рубль опустить. Других вариантов в данной ситуации нет. Ну, правда, если мы опускаем рубль, соответственно, наша продукция, которая на 70% в России не наша, а импортная, тоже вырастет в цене на величину опускаемого рубля. То есть у нас вырастут цены, значит, поднялась инфляция, значит, Центральный банк и дальше будет увеличивать ключевую ставку, которая не просто остановит или охладит нашу промышленность, а фактически в течение полугода способна будет уничтожить до 30% наших промышленных предприятий со всеми вытекающими последствиями.

Богатеют при этом миллиардеры или нет, меня не волнует, я вижу одно, что принятая сейчас кредитно-денежная политика, либеральная политика, заточена на то, чтобы в кратчайшие сроки уничтожить оставшиеся предприятия с высокой добавленной стоимостью и не позволить не то, что обсуждать варианты возврата технологического суверенитета или импортозамещения, а в принципе сделать такие разговоры бессмысленными».

«Мы исходим из средней зарплаты и желания новгородцев занимать эти рабочие места. <...> Там, где готовы работать новгородцы, безусловно, приоритет будет у новгородцев и в целом у граждан нашей страны. Поэтому мы пока каких-то негативных последствий не видим от этого. Дефицит кадров есть, но он приводит к росту заработных плат, что на самом деле неплохо.

Очевидно, что есть определенная недооценка труда в Новгородской области. Поэтому я принципиально ничего плохого в росте заработных плат жителей Новгородской области не вижу. Считаю, что конкуренция — это нормально», — сказал Никитин.

«Скажите, пожалуйста, каким образом в нынешней ситуации можно заниматься перевооружением производств? Это первое.

Второе — если кто-то в правительстве задумает развивать те или иные приоритетные отрасли, ЦБ немедленно... еще больше поднимет кредитную ставку. А к чему приведет повышение кредитной ставки?

Правительство говорит: какая бы ставка ни была, мы на этих направлениях компенсируем разницу между нормальной ставкой и коммерческой тем предприятиям, которые будут заниматься [приоритетными направлениями]. Вспоминаем, как у нас пропала льготная ипотека. Она почему пропала? — потому что когда разница между коммерческим кредитом и кредитом по льготной ипотеке составляла 3-5%, государство могло себе позволить разницу в ставках финансировать. Когда коммерческая ставка кредитования достигает 27-30%, то получается, что сумма, которая необходима бюджету для финансирования ипотеки, просто неподъемная. Это касается любой другой промышленности. Еще раз. У нас, по большому счету, не очень понятно, откуда возьмется увеличение статьи доходов бюджета, если у нас за последние полгода сделали все, чтобы промышленность не просто затормозилась, а начала резко сдавать назад.

Высказывание Центробанка — это не что иное, как жесткое, максимально громкое, я бы сказал, даже последнее предупреждение о том, что Центробанк требует от России — «принуждает к миру». Вот о чем идет речь. Центробанк является главным принуждением России к миру в руках тех, кто сегодня нам противостоит, кто по ту сторону, так скажем, баррикад. Вот и все.

Есть ли сегодня у страны более важная задача, чем выполнение целей, поставленных на фронтах специальной военной операции? Если... это главный приоритет, то каким образом у наших финансово-экономических властей обозначено движение к исполнению этого приоритета? Если приоритеты поменялись, если стали снова бордюры и асфальт — тогда это другой разговор, я здесь не могу ничего прокомментировать».