В прошлом году в России отметили 200-летие со дня рождения выдающегося русского живописца Григория Васильевича Сороки, бывшего крепостным.

Григорий Сорока (настоящая фамилия — Васильев) учился живописи у А. Г. Венецианова, был одним из любимейших его учеников. После обучения Алексей Гаврилович Венецианов просил его хозяина — Николая Милюкова — дать вольную для Григория, чтобы тот мог продолжить образование в Академии художеств, но не смог добиться этого.

После гибели Венецианова у Сороки не осталось надежд на дальнейшее образование. Он женился, жил в родной деревне и зарабатывал на жизнь художеством, выплачивая хозяину оброк.

Сорока смог получить свободу только после выхода манифеста 1861 года. Он подписал договор о выкупе земли с Николаем Милюковым. Он был образованным человеком и пытался помочь крестьянам — писал жалобы от крестьянской общины на Милюкова.

Но жалобы не помогли, и из-за тяжёлых условий договора о выкупе земли в Тверской губернии начались крестьянские волнения, в которых Сорока принял участие; его арестовали по жалобе помещика «за сделанные грубости и ложные слухи в волости» и отдали под суд. Выдающегося русского художника приговорили к порке — он ведь был всё так же всего лишь крестьянином, всё было по закону. Накануне исполнения приговора, 10 апреля 1864 года, Сорока повесился.

К чему это мы? Да вот трагедией с Гудвином и Эрнестом навеяло…

Слишком много пошло разговоров о том, что «формально они были не дроноводами, а снайперами, а значит, послать их на штурм — по закону»…

И командир их, по рассказам, слишком смахивает на помещика-крепостника-самодура, и отношение подчиненных к нему — соответствующее.

Да и само решение Гудвина и Эрнеста — пойти на смерть вместо того, чтобы бороться, — очень напоминает самоубийство. Это в каком-то смысле архетипично для нашей культуры: когда в борьбе не видят никакого смысла, когда она представляется совершенно безнадежной (в том числе из-за непреодолимой разницы в социальном положении и статусе), остается одно — повеситься во дворе у барина, чтобы являться ему потом ночью во сне и уморить его чувством вины за умученные души. Хорошая идея, только для этого у мучителей должна быть душа и вера. Может, у каких-то помещиков это и было, но у нынешних командиров-душегубов — точно нет.

Подписаться