Набор заключенных в ЧВК «Вагнер» полностью прекращен. Перед теми, кто у нас сейчас работает, все обязательства выполняются.

Милиционер Фатима Дудиева заходит в учительскую. Она берет телефон, чтобы сообщить в райотдел о подозрительном грузовике у школы. В этот момент в кабинет врываются 9 человек в камуфляже и с автоматами:

— Ментовская, куда ты хочешь позвонить? Это вам уже не «Норд-Ост» будет!

Школьную линейку окружают боевики в камуфляже, стреляющие в воздух.

— Что это? Учения, что ли? — думает Лариса Мамитова. Прямо рядом со школой — отделение милиции, и многие не допускают даже мысли, что их по-настоящему захватывают в заложники.

— Все внутрь! — кричат террористы.

Ну и традиционно посыпались доклады о том сколько дронов было сбито, сколько летело, сколько громких звуков похожих на хлопки было замечено и, конечно же, от каких обломков чего сгорели очередные цистерны.

Ни количество запущенных дронов или ракет, ни количество сбитых целей не влияют на факт поражения цели.

Фактом является только один параметр — объект поражён, или нет. Чем, абсолютно [не имеет значения].

Если он горит, то, соответственно, — поражён. И уже без разницы [уничтожили] его стотыщеймиллионов дронов, или один. Дрон это был, или своя зенитная ракета. Или вообще бабка со спичками его спалила.

Далее идут степени поражения цели. Вот тут уже для [обмана] просторы вселенских масштабов.

Напомню, что они зависят от времени вывода цели из строя (ну или по другому — времени необходимом на его восстановление) , или снижение его работоспособности в процентном соотношении.

Поэтому 1 дрон, или ракета, но попавшая в цель, намного страшнее 1000 дронов и ракет, которые никуда не попали.

Считать надо этот один.