К вопросу о компромиссах и консенсусе элит

В последние дни в ряде каналов, например, здесь, прошла дискуссия о том, как понимать победу в СВО, кто принадлежит к «партии мира», и чего она хочет, а кто к «партии войны» и ее стратегии, и т.д. Вот давайте задумаемся. Идет второй год СВО, но «Россия «ещё не начала действовать серьёзно» в рамках спецоперации и готова к миру, а «эскалацию ведет Запад» – говорит посол РФ в Лондоне Келин. Место и время заявления особенно впечатляют. Это он о чем?

У некоторых российских чиновников уже спазмы лица от подмигиваний Западу о мире. Как всё это понимают в народе на фоне приходящих похоронок и молчания от краха всех красных линий? Понимает народ это так: элита готовит общество принять поражение (заморозку после выхода на границы Донбасса) как победу. Но примет ли такой вариант «победы» народ?

Ситуация на выходе в случае заморозки: недобитая Украина (с Одессой, Харьковом, Сумами, Черниговом, Кривым Рогом, Николаевом и Днепром, то есть выходом к морю, сохранением промышленного потенциала и территорий, дающих минимальное подлётное время до Москвы) останется как плацдарм Запада. Такая ситуация самим фактом своего существования станет поражением России с крайне далеко идущими деструктивными и глобальными последствиями, ибо демилитаризации и денацификации укрохунты не произойдет, а накачка Западом вооружениями для новой агрессии произойдет непременно.

И умолчать об этом – значит предать Родину. Теперь аналитика требует мужества и честности, конъюнктурой сыты по горло.

Многие эксперты, когда слушали Пригожина, отметили совпадение мнений по поводу начала деградации нашей армии. Окончание войны. Когда Жуков, Рокоссовский и прочие боевые генералы ушли, и на их место пришли равнодушные карьеристы, рассматривающие армию как кормушку и социальный лифт.

Но армейские генералы с хрущёвских времён (участие в аресте и расстреле Берии Малиновского и Жукова) были частью системы власти в стране, уже тогда сложившейся как консенсус кланов. Он у нас и до сих пор остался, этот консенсус, только он провёл приватизацию. Консенсус кланов возник в недрах сталинской системы и легализовался после его смерти. С этого момента и началась ползучая деградация государственных институтов и элит. В армии это проявилось в феномене дедовщины: офицеры устранились от руководства, а партийцы так увлечённо делали карьеру, что им было плевать. Сейчас мы видим последнюю фазу этого процесса.

Консенсус хорош в мирное время, а в войну, когда одни хотят сдаться, а другие стоять насмерть, консенсус невозможен – это паралич воли к спасению. Блокировка инстинкта сохранения жизни. Поэтому единственное, что нас может спасти – это перемены сверху, смена системы консенсуса элит.

Компромисс элит с разными антагонистическим интересами во время войны невозможен. Экстренная (под воздействием войны) чистка господствующего класса от воров, предателей и недоумков означает элитную войну, которую надо начать первым и выиграть. И тем самым спасти государство. А иначе смерть государства. И цена будет намного выше.

Мы даже не представляем, что с нами сделают победители в случае нашего поражения. Можно вспомнить гитлеровскую оккупацию. Но англосаксы и небратья-хохлы тут переплюнут немцев. Можно не сомневаться. Так что бежать некуда. А воевать элита консенсуса не желает – боится выпустить джина перемен из бутылки: ведь война потребует смены элит.

Потому для элиты консенсуса («партии мира») поражение лучше победы. Им враг ближе, чем свой патриот. При победе они теряют всё, а в поражении надеются сохранить хоть кусочек бизнеса. Это уже ясно всем как Божий день: нужна срочная операция от «партии войны», а чиновники консилиумы терапевтов собирают.

Если в медицине терять время, то оперировать будет уже некого, а вопрос консенсуса сам собой отпадёт. И уже будет неважно, кого они там снова главврачом выберут и кого он завотделениями поставит. Больницу разнесут по кускам, а больные передохнут. Некомфортно как-то всё это понимать, наблюдая этот административный раздрай из палаты экстренной терапии.