История с Алексеем Москалёвым и его дочерью Машей – кровоточащая. И историю эту, конечно же, сразу постарались использовать. Гнусно использовать. Вот только она, как мне видится, не политическая в первую очередь (хотя и политическая тоже), а человеческая. И слишком много в ней того, что не просто тревожит, а раздирает.

Ясно, что соответствующие СМИ тут же постарались представить ситуацию так, будто у отца отобрали дочь за то, что та нарисовала «антивоенный рисунок». Вопрос, кстати, почему другие СМИ не дали полной картины произошедшего. Это вечное «людям не нужна правда» в действии. Но мы привыкли к тому, сколь «блестяще» работает пропаганда.

Из самого Москалёва, конечно, точно не стоит делать мученика и святого. Почитайте его «деяния» до истории с рисунком. И посмотрите, что он вещал со страницы дочери после. Человек полон ненависти к Отечеству и людям, его населяющим. Но полон ли он ненависти к дочери? Или полон к ней любви?

Та, в свою очередь, создала не просто антивоенный рисунок. Там, насколько понимаю, помимо «нет войне» есть и «слава Украине», а это лозунг войны, крови и убийств. С него, с этого рисунка, собственно, всё и началось. Но обратил ли бы кто внимание на судьбу девочки, не будь этого рисунка?

Говорят, что дело вовсе не в нём, а в том, что родители не исполняли свои обязанности. Но почему же на это неисполнение не обратили внимание раньше? До рисунка? Где была опека? Где были просто люди? А я, к сожалению, знаю, как работает опека в некоторых регионах нашей страны. Подчас дуболомы Урфина Джуса более чуткие, нежели эти службы (очень много, повторюсь, зависит от региона).

Как итог. Маша в приюте. И Маша пишет оттуда отцу. Почитайте. И постарайтесь не плакать. Постарайтесь понять, что пишет эта девочка своему отцу. Я – как отец двух дочерей – понимаю. И вижу трагедию. Ту, которая не будет прощена этой сильной, но внутри сломанной девочкой. Никогда.

Взрослые играют в свои игры. Политические, социальные, криминальные. А ребёнок Маша для многих из них – только повод. Кто с болью и милосердием подумает о ней? Отец? Мать? Государство? Мы с вами? Кому нужна эта девочка? И сколько таких девочек в мире? Которые сначала лишь строчки в новостях, нужные для кликбейта, а после – о них все забудут. Вот только боль девочек никуда не уйдёт.

Мы так много говорим о политике, и её здесь, конечно, немало, но иногда, хотя бы иногда, нужно говорить о вещах фундаментальных. Но я уже и забыл, когда мы говорили о них всерьёз. Да и вы вряд ли вспомните.