Полностью поддерживаю идею Сергея Михайловича Миронова.
Необходимо признать режим в Киеве террористическим.
Со всеми вытекающими из этого последствиями.
https://t.me/mironovonline/4390

Фашизм Киева как домашнее насилие

Как отличить здоровые отношения от больных?

Здоровые строятся на желании людей быть вместе, а больные — на невозможности расстаться. В больных отношениях жертва ощущает себя запертой в клетке, когда она просит о помощи, насилие и давление на неё усиливается, достаётся ещё и невинным детям, в ход идут все возможные хитрости и уловки. Захвативший власть в семье манипулятор то прикидывается невинным агнцем и говорит, что всё придумала сама жертва, то вдруг разражается гневом и грозит кровавой расправой, то оборачивается трепетным романтиком и задаривает подарками, обещает, что всё теперь будет иначе, лучше. Эти метания сбивают с толку, дезориентируют. Жертва уже не знает, что норма, а что нет, она забывает, что может быть по-другому. А тем времени жестокие издевательства продолжаются. Наконец, беду замечают родственники, соседи, каждое их вмешательство вызывает новую волну агрессии и насилия, причём жертва сама «оказывается» виноватой. В конце концов, приходит полиция, ну, или иные неумолимые заступники пострадавшей стороны, и задают тяжёлые и неудобные вопросы. И здесь конечно скандал и… нередко жертва сама начинает вдруг защищать своего обидчика. Ещё вчера она могла плакать и стенать от боли и несправедливости, а сейчас ей кажется, что вторжение в частную жизнь чрезмерно, что они со всем должны разбираться сами.

Аналогия государства и семьи стара как мир, но нисколько не устарела. В политической философии считается, что власть так или иначе исходит от народа, и даже самые злостные узурпаторы не могут придти к власти без хотя бы молчаливого согласия масс.

Но как быть, если мы имеем дело с хитрым манипулятором, которым оказался Зеленский и весь его киевский режим? Многие мирные жители освобождённых городов с горькой злобой вспоминают, как Зеленский обещал даже встать на колени перед Путиным, но не допустить войны, вспоминают, как именно из-за этого за него голосовали. Это потом он практически репрессировал всех своих политических противников, зачистил СМИ, обернулся ястребом…

А потом снова — голубем, помните его слова: «Вам говорили, что я прикажу наступать на Донбасс, стрелять, бомбить без вопросов. Стрелять в кого? Что бомбить? Донецк, в котором бывал десятки раз, видел лица, глаза, Донбасс-арену, где болел с местными на Евро?» Сейчас эти слова, сказанные с притворной слезой в голосе, звучат злой шуткой, сама Донбасс-арена подвергалась неоднократным обстрелам, не говоря уже о Донецке в целом.

А Зеленский и его режим все играет в ту же игру хороший-плохой-злой. Одновременно он пытается пробудить патриотизм и закрывает границы для мужчин: «Будь же со мной — не смей уходить». Одновременно он трогательно заботится о Киеве и западных областях, и объявляет вне закона тех, кто на освобожденных территориях принимает гуманитарную помощь от русских волонтёров: «Ешь из моих рук или сдохни с голоду». Одновременно он воспевает защитников своего государства и позволяет им издеваться над мирным населением Востока, приговаривая, что они сами виноваты: «Хотели Россию, по-русски говорите, вот вам Россия, получите».

Это уже не тот режим, что выбрал народ, это уверенный в безнаказанности и поддерживаемый западной бандой террорист-насильник, который издевается над тем народом, который когда-то хотел быть вместе с ним, а теперь, узрев сущность режима, просто уже не может убежать, сдерживаемый корнями, детьми и родителями, полицией, армией, нацбатами, СБУ.

Да, Россия вмешалась в эти отношения. Вмешалась на стороне народа. Это вмешательство расставило всё на свои места. Первыми в набат забили Донецк и Луганск, но теперь видно, что и к жителям других областей Киев относится с такой же ненавистью и небрежением – не как к людям, а как к собственности. «Не моё и не жалко». Четверть населения уехала, в том числе и в Россию, они ногами проголосовали против режима. Ещё миллионы не смогли уехать — некуда, запрещено, невозможно. Переворот исключён: любое выступление будет жестко подавлено как «российская провокация». Надежда одна, что кто-то освободит народ от режима.

И мы должны это сделать.