«и что было все это время» - так называется один из файлов на моем ноутбуке, так звучат тексты, написанные давно и в никуда

«И чтобы отпустить, мне не нужно расщеплять твою личность на атомы и низводить каждый из них. Испытывать ненависть и презрение. Вешать на твой образ таблички со стереотипными определениями. Бросаться громкими гордыми словами, звучащими в фильмах и песнях, в рилсах и советах подруг.
Мне нужно написать. Написать еще какое-то количество честных слов. Навеянных лишь тем, что по-настоящему есть внутри меня. Любовью и искренностью, уязвимостью и добротой, смелостью признаться.
Нужно прощаться так долго, как хочется, и попрощаться наконец. Прощаться, не чувствуя, что задерживаю, что ты ищешь повод и удобную минуту уйти от этого неприятного, тяжелого разговора, не чувствуя, что утомляю, что затягиваю паузу или свою речь. Наконец узнать, что это такое - контролировать время с тобой. Я так мечтала об этом, знаешь, так хотела обладать способностью тормозить это время, и если нельзя останавливать совершенно, хотя бы замедлять его непрерывный ход. Я старалась изо всех сил, задерживая дыхание, не засыпая как можно дольше, замирая рядом.
Я не знала, что это закончится. Я хотела бы вернуться ненадолго и не засыпать. Еще немного приобрести этого времени, невозможного времени.
Я была подростком и перед сном мечтала о том, что просыпаюсь вдруг среди ночи в кровати человека, которого люблю.
Я хочу закрыть глаза сейчас и проснуться в твоей кровати. К нашему удивлению. К моему счастью.
Я помечтаю сегодня об этом. Помечтаю немного, ведь мне снова вставать к первому уроку, ведь времени снова недостаточно, его не хватает даже на эти мечты, на попытку прощания.
Спокойной ночи. Мне всегда было так важно написать эти слова. Хотя бы здесь».

«человек в футляре»

<…>

«Если учитель едет на велосипеде, то что же остается ученикам? Им остается только ходить на головах! И раз это не разрешено циркулярно, то и нельзя. Я вчера ужаснулся! Когда я увидел вашу сестрицу, то у меня помутилось в глазах. Женщина или девушка на велосипеде — это ужасно!»

«Я должен только предупредить вас: быть может, нас слышал кто-нибудь, и, чтобы не перетолковали нашего разговора и чего-нибудь не вышло, я должен буду доложить господину директору содержание нашего разговора... в главных чертах. Я обязан это сделать».

волейбол 
(текст для писательской мастерской в школе)

седьмой класс 12 лет я иду на волейбол потому что надо худеть говорят я и сама говорю уже а чтобы худеть нужен какой-то спорт вижу объявление в школе прихожу на тренировку и остаюсь там на 5 лет

туда ходят одиннадцатиклассники и ненавидят меня они так ненавидят меня за что-то разве можно так ненавидеть просто за неумение играть я не знаю но они ненавидят и злятся и я всегда в опасности 

я боюсь игр потому что в игре меня ненавидят сильнее всего
я продолжаю ходить 
каждые понедельник среду и пятницу 
новые прививки ненависти чтобы не забывать 

я завидую тем у кого получается быстрее и лучше 
я боюсь учиться при других ведь учиться - это ошибаться а я не могу ошибаться при ком-то 
это мне мешает 
я постоянно сравниваю

но меня любит тренер 
пытаюсь не потерять это потому что он так удачно занимает наконец место несуществующего отца
отца существующего в пространстве времянки которую мы снимаем или квартиры куда не хочется возвращаться 
существующего во время новогодних праздников в телефоне мамы пытающейся его найти, уговорить вернуться пораньше, не портить нам новый год
его голос потом существует в другой комнате по утрам и долго просит прощения
а я просыпаюсь и тихо слушаю 
не иду в туалет чтобы не мешать чтобы не было неловко забочусь уже тогда 
мне становится все хуже и хуже но я продолжаю лежать и слушать не прячусь в наушники под подушку не останавливаю это своим появлением в пижаме на пороге их комнаты которую они никогда не запирают никакой интимности никаких личных границ: ни личного ни личности здесь нет 

отца живущего ведь какой-то своей жизнью это я сейчас понимаю что ведь была какая-то жизнь и у него которая проходила рядом со мной каждый день мы пересекались на кухне в машине ехали вместе к бабушке каждую субботу ехали от бабушки каждое воскресенье его легко было обидеть или разозлить иногда он говорил о советском союзе и пытался чему-то учить 
не знал обо мне ничего 
не спрашивал вызывал стеснение и неловкость 
изменился потом а что мне с этим делать 

тренер знает меня  
он видит когда я плачу и когда злюсь видит смеюсь с кем на тренировках с кем ухожу после видит как учусь спрашивает учителей обо мне водит в походы показывает то что любит рассказывает свои истории, тоже учит как жить но конечно я слушаю угощает чем-то странным приготовленным его женой просит помочь с документами подвозит меня останавливается у магазина техники и покупает и дарит флешку перед новым годом потому что знает что она нужна мне для учебы
он есть  

мне 15 к нам приходят на тренировки одиннадцатиклассницы из другой школы и он начинает любить уже их 
я тренируюсь дома после учебы тренируюсь до пытаюсь и пытаюсь соответствовать снова заслужить любовь
не могу и ненавижу себя все сильнее 
ненавижу его тоже и этих одиннадцатиклассниц и своего парня и отца и после референдума уехавшую в украину подругу 
а потом мы проигрываем и он отказывается продолжать нас тренировать 

мы победим через год и он снова сможет мной гордиться

третьего сентября я лежу на диване в новой квартире
я почти не встаю уже по утрам но там где-то в семнадцати минутах быстрым шагом есть чужие дети к которым надо идти которые уже пишут объяснительные и рассказывают сразу все свои истории при встрече 
я получаю твое ебучее сообщение и записываюсь на тренировку на которую иду тут же чтобы не сделать ничего другого

я снова играю после сломанного пальца и гипса прошлой весны 
гипса с которым я переезжала ходила в школу лежала в новых кроватях 
после которого мизинец навсегда остался немного кривым 
гипса который накладывают мне ночью в отдаленном травмпункте еревана 
я лежу на кушетке врач вправляет мой палец за дверью стоишь ты
холодно 
с этим гипсом я везу пятиклассников на пикник во время каникул 
тащу пакеты с едой ищу в них салфетки когда становится плохо ребенку думаю о том что надо искать жилье не верю в происходящее говорю с родительницами “дарья, возьмите еще шарлотки заберёте с собой угостите дома мужа” греюсь на солнце смотрю на весну не хочу возращаться домой поэтому остаюсь в парке до темноты 

ухожу через две недели 
и вот снова весна 

я вижусь с тренером каждое лето когда приезжаю в свой город прихожу и слушаю его истории 
слушаю что мне надо рожать потому что это главное предназначение женщины 
слушаю что была лучшей ученицей
а потом что надо рожать 

я вспоминаю о нем с такой любовью все время пока у меня не спрашивают однажды а что он делал пока меня ненавидели в той среде которую сам создавал и куда меня звал 
ничего - отвечаю я 
ничего не делал позволял сам что ли их боялся 

я сижу на конференции и слышу шутинг в школах связан с закрытием пространства с невозможностью выбраться сбежать уйти 
у тех кто на войне нет выхода 
их не отпускает система не отпускает война 

ты не можешь сбежать от хорошего человека из хороших отношений потому что ты ведь тоже должен/хочешь быть/являешься хорошим  
твое пространство закрыто нормами 
никаких пропускных пунктов
только ты сам родственники друзья незнакомцы книги (литература не спасает от буллинга от абьюза и проч. зато формирует эту самую незримую норму внутри тебя)  
невозможность выбраться приводит к шутингу дезертирству самоуничтожению    

на следующее утро после конференции я чищу зубы и думаю об этом 

“дарья, можно дописать? мне несколько слов осталось, ну пожалуйста”
“все столы и стены в кабинете в конце дня должны быть совершенно пустыми, пазлы тоже надо убрать, да, и плакат”
“у нас завтра экзамены, мы успеем вернуться?”
“не читайте, пожалуйста, я перенервничал”
“а можете это сейчас проверить?”
“надо собрать объяснительные с...”
“есть время поговорить? давай сейчас?”
“как ваши дела?” 
“ты помнишь, что я к тебе прихожу сегодня?”
“а когда вы проверите наши контрольные?”
“у папы не получилось, можете записать меня, пожалуйста?”
“почему я пишу объяснительную, а N тогда не писал?”
“нам надо придумать задания, что будем делать?”
“вы не раздали контрольные? я не знаю, что вам сказать”
“ты когда уходишь? можно будет задать еще один вопрос? зайдешь в кабинет, пожалуйста?”
“нет, надо отстранять, но напишите в слак, давайте спросим”
“можешь скинуть списки тех, кто пойдет с нами?”
“а на какой день отстраняют? на завтра? блин, нет, что теперь делать?”
“можете не отстранять его, пожалуйста? у нас очень сложный период” 
“еще очень прошу проверять своих детей”
“можно записаться в другое место? можно не идти? можете узнать? можно взять виолончель? можно поехать с ними?"
"в какое время сбор? кто их везёт? мне еще нужно что-то делать?”  
"можно пройти?"

“коллеги, подскажите, пожалуйста - ответ был выше. читайте тред”

(текст с писательской мастерской на Севане)

В Ереване весна, лето уже почти.

Уже почти и я пришла в себя. Могу думать о работе, шагая по улицам очень быстро, о том, что нужно зайти за помидорами, заказать воду, постирать пододеяльник и простыни, позвать тебя в гости, купить рогалик со сгущенкой, который должен выполнить свою задачу - сказать о том, о чем ты не хочешь слышать.
Думать, как поговорю с классом, какую книгу мы будем обсуждать, какие вопросы каким детям нужно задать.

Мы выезжаем из города - я думаю обо всем этом. Сквозь ветви деревьев видно горы и поля. Нет ни листьев, ни цветов, ни весны. Нет и меня, пришедшей в себя.

Есть ты. И все это время резкого и медленного, верного и болезненного направления взгляда и тела от. Несвободных уже улыбок и приветствий. Отсутствия легкости. Настя говорила: как ветер и птица парящая в нем. А теперь. Слон в посудной лавке, ребенок и постельная сцена в фильме когда родители рядом, шутка над которой никто не посмеялся.

Есть вода. Август и ненависть к себе. Неуверенность и отчаяние. Жизнь на чемоданах и в них.

Ко мне подходит ученица. Я поднимаю глаза.

Все уже по-другому, знаешь.

Пространство серой воды окружают горы и снег. Меня окружают дети. Смеются, заставляют звучать камни и воду, хрустят печеньем, молчат, с грохотом открывают шезлонг, пишут что-то, о чем-то думают ведь.

И это вытесняет ненависть, которую ненароком легко нашел ты. Ненамеренно даже. Просто так.

подходит девушка и делает комплимент моей фигуре
она не знает, что вчера я расплакалась, глядя на себя в зеркало
она не знает о моем нежелании быть собой и невозможности никуда и никогда деться от этих очертаний
от этого тела, такого неправильного
она не знает о пятнадцати годах жизни, каждый день из которых ощущался так

<…>

если идти все прямо да прямо далеко не уйдешь
“дарья здравствуйте как ваши дела” “ну что как каникулы” “слушай там надо” “как прошел твой разговор” “нам бы попить кофе и все обсудить” “а что мы будем читать” “а это на оценку” “придешь сегодня поиграть” “можешь ответить поскорее”
как писать рукой в гипсе
нет, это год назад в гипсе была рука
теперь я - педагогическая личность
эта личность забывает что вход с другой стороны и автоматически идет к прежнему разворачивается среди улицы
поднимается по ступенькам не взлетая не взбегая не ступая даже
плетется
заплетаются ноги заплетает волосы
плен взятых на себя обязательств улыбок что были розданы когда-то и которые теперь надо отрабатывать общением и слушанием
валидация контейнирование безопасность
педагогическая личность сидит на обеде
а какая-то еще разве есть
ты пытаешься мне о ней напомнить обсуждая квартиры друзей место для парковки спорт и корпоратив
как общаться на языке которому учился в общеобразовательной государственной школе в украине (россии потом) (мбоу сош что-то дальше номер четыре)
которому не учился значит
какие классы ты возьмешь, почему, а кто остается, уходит кто, а вот ученик такой-то, программа, дети, книги, академические результаты, границы, груминг, буллинг, конфликты, родительницы, часы, аттестации, кто виноват, а что с этим делать
вот мой язык
и даже он уже заплетается

<…>

«Вторая. …по вечерам или там на выходные, когда мы вдвоем смотрели какую-нибудь комедию, да? — очередной телевизор — это было». (Исаева Е., 2003, с.18)

«Третья. …Я смотрела телевизор и сидела на диване. И папа сидел рядом со мной. И моя рука. И он трогает». (Исаева Е., 2003, с.19)

«Первая. Мне было уже шестнадцать, когда мы видик купили. Так папа, смотрим с ним, бывало, фильм какой-нибудь…». (Исаева Е., 2003, с.17)


вывод: совместный просмотр телевизора наносит травмы дочерям

"я не знала, что вам подарить, поэтому написала письмо"

я не знала, как сказать вам спасибо, соответствующее моему чувству, поэтому написала сюда

на последних уроках с 6-ми даю задание из книги Олонцевой: написать про эмоцию, сравнить её с животным, цветом, предметом,

ученики просят меня тоже принести текст, чтобы им было не так страшно читать, и начинают следующий урок с вопроса, принесла ли

а я принесла - и мне тоже страшно
но уязвимость на уязвимость
и вот все тексты звучат

«ученики просят написать текст, сижу с закрытыми глазами в столовке
устала говорить про усталость, анализировать тревогу, сдерживать злость, останавливать раздражение, носить тяжесть 

влюбленность, увлечение, счастье  
уже заранее устала писать и про них 

моя эмоция – замирание 
двадцать минут назад читаю текст ученицы – замираю – следующий – снова – так вот для чего

тринадцать лет назад терплю поцелуй – замираю – соединяю зубы крепко – потом улыбаюсь – дома скорее иду в комнату мимо отца 

моё замирание блестит и переливается, это розовый пыльный голубь, залетевший на балкон, это лёд, скользкий вымытый пол, труба через реку, по которой нужно пройти 

моё замирание – эмоция для этого текста 
и я ей делюсь»

- пусть нейросети делают эту работу

- а нейросеть заметит, как ученик выдыхает и говорит спокойно, вместо того чтобы ударить разозлившего его одноклассника или сказать ему что-то грубое

как ученица говорит о том, что плохо кому-то другому, хочет этого другого защитить, даже если сама испытывает из-за него раздражение (это ведь очень сложное чувство - сопереживать тому, кто не нравится)

как я начинаю урок, а ученик возится за моей спиной, хочу разозлиться, но замечаю, что он поправляет мой стол и стул, опускает шторы, подключает проектор

как мы сидим и час договариваемся с учеником о правилах, как он не верит сперва, что его будут слушать, как начинает говорить больше, когда мы меняем правило из-за его замечаний, как преодолевает свои защиты и идет в контакт

как важно ученице сохранить себя, сохранить свою улыбку, когда она проживает горе

как ученица, которая ни с кем не разговаривает, идет в поход, очень тяжело с ним справляется, а потом спрашивает, когда следующий

как ученик, который не доверял, наконец приходит и говорит «помогите»

как и от чего загораются их глаза 

от чего они гаснут 

как они умеют любить, дружить, ссориться и мириться, решаться на что-то, преодолевать, радоваться, плакать, громко-громко смеяться, хмуриться, закатывать глаза, внимательно смотреть, удивлять, открываться, защищаться, подстраиваться, отстаивать, взрослеть 

?

я просто распласталась, лишь бы тебе было удобно шагать по жизни в своем темпе
так, будто меня и нет
будто я есть, только когда не сбиваю твой шаг

но жить и иметь в виду мое существование все равно было неудобно
и я перестала существовать

я в порядке, мне просто нужно 4000 деталей пазла, чтобы обо всем подумать

ты говоришь быстро и четко 
я должна успевать
словно снова бегу за другом, которому купили велосипед 
это не обидно – я рада бежать 
словно снова читаю книгу на английском и только в контексте могу понять какие-то слова 
а какие-то не пойму, не спросив, но спрашивать страшно 
ты еще не догадался, что у меня нет велосипеда?
и я стараюсь до розовых щек, до одышки
стараюсь успеть за тобой 

никакой химии 
литература, информатика, кружки, задачки, вайб
глаза
от того же горящие 
слезящиеся 
уставшие 

улыбка
и покачивание головы 
одновременное покачивание головы и смех 
я заметила это: в кругу ты сидишь напротив, сидишь на моем уроке, тебе интересны мои дети, тексты и вопросы 
слово “мои” неверное – но тебе можно его сказать

один два три восемь 
восемь часов разговора после работы о работе перед работой 

одна две три пятнадцать
пятнадцатиминутные перемены, прогулки до дома и обсуждение после работы перед работой работы

ты читала? 
я прочитал 
когда будем читать? 

«берегите наших детей»
пиши тексты, крути педали, учи
мне больше не за кем бежать
значит, отдохну

(на предпоследней мастерской делали тексты-прощания)