вчера завершился трехмесячный курс на доулу смерти
[кого? помогающего специалиста, который сопровождает человека в умирании и горевании]

просто ахереть так-то. 60+ часов занятий, девяносто человек на курсе, десятки упражнений в парах, тройках и четверках, и тысячи историй о горе, разрывах, эмиграции, потере профессии, смерти идентичности, и, конечно, о той-самой-смерти: от естественной и околотерминальной до эвтаназии и ассистированного суицида.

я шла на курс по двум причинам:
— рабочей: так как я делаю стартап про смерть в нидерландах — нужно было соприкоснуться со сферой смерти и людьми, кто ее а) проживал б) помогал проживать другим
— личной: ощутить ценность жизни через призму смерти. а если точнее — жизней всех людей, кто мне дорог и близок. мы не вечны. но часто забываем об этом

что я про себя поняла:
• что вижу себя в помогающих профессиях (уже давно) и могу сопровождать людей в кризисах и переломах. когда старое рухнуло, а новое не построено;
• способна выдерживать тяжелые эмоции, горе, слезы, не ломаться хребтом и сердцем и давать опору другому;
• готова проектировать церемонии, ритуалы переходов, проекты «наследия» — помогать воплощать внутреннее в материальное и символическое (арт, проект, перфоманс);
• и хотела бы когда-нибудь поработать волонтером в хосписах, больницах и в других местах. при этом я не буду бравировать, что смогу это выдержать, но попробовать — хотела бы.

еще поняла, что:
• могу тащить человека до результата против его воли, типа «зная лучше» (дада, прям жжет рассказать, как тебе правильно горевать);
• парадоксально — эмпатична и эмоционально глуха (слышу все чутко, но не пускаю внутрь чужую боль) — это мешает контакту;
• ненавижу слабых ноющих людей (привет, тень) и не могу позволить быть слабой себе — это 100% помешает в такой работе;
• а еще могу превраить другого человек в личный проект роста и продукт (какой же я сука самовлюбленный продакт).
ну так-то неприятные вещи вышли на поверхность, но хорошо, что вышли.

хз, стану ли я доулой смерти, но этот опыт точно ляжет в то, что я хочу делать: помогать людям проходить свои кризисы, и быть проводником-навигатором в этих штормах. 🧭
закрытие дела, эмиграция, потеря проф.идентичности, разрыв, выгорание, долгий внутренний кризис... плавали. знаем

ну и мое любимое от джобса в стэнфорде. раньше повторяла, как мантру — а сейчас оно вшилось и больше не вышьется.

«Память о том, что я скоро умру — самый важный инструмент, который помогает мне принимать сложные решения в моей жизни. Потому что всё остальное — чужие ожидания, гордость, вся эта боязнь смущения или провала — все эти вещи растворяются пред лицом смерти, оставляя лишь то, что действительно важно. Память о смерти — лучший способ избежать мыслей о том, что вам есть что терять. Вы уже голый. У вас больше нет причин не идти на зов своего сердца».

процесс хоффмана завершился, а мой процесс только начинается.

на прошлой неделе завершился процесс хоффмана, о котором я писала в этом посте. и это был самый сильный опыт осознанных «пересборок», на которых я была.
я увидела, как много паттернов управляют мной, сколько я делаю из страха, гнева, мести, вины или стыда, нашла корневую боль и обрела новые опоры.
инсайтов масса, я много пишу от руки, лучше чувствую и сильно замедляюсь.

и сейчас я хочу оставить заметку про ответственность.

одним из ключевых посылов Процесса является то, что ты сам несешь ответственность за свою жизнь и свои выборы. я раньше всегда считала, что я же несу ответственность за свою жизнь, как иначе? я самостоятельная, независимая, свои выборы делаю, сама огребаю. а еще за людей, за проекты, за много чего...

но только сейчас я призналась себе, что на самом деле я почти всегда считала себя жертвой обстоятельств.

я так устаю. но вот, это работа!
я не могу приехать [друзья, семья]. вот, так сложились обстоятельства, простите!
я помогаю, хоть меня и не спрашивают. но я же несу добро! ой, вот меня такой сделало мое прошлое — теперь оно тоже мной управляет!

вот я такая бедная-несчастная и все для других. удобно жить в позиции жертвы [хотя я искренне так не считала].
и удобно говорить, что из-за того, что все тяжело, как будто бы живешь не свою жизнь.

процесс заставил меня признать — нет, этот паттерн «я жертва обстоятельств» во мне есть.
и следом поселил во мне росток опоры: мне нравится, что каждый из нас несет ответственность за свою жизнь и состояние сам. и как будто бы у меня внутри начало меняться само ДНК этой позиции. и я буду проверять эти мысли дальше.
• я сама несу ответственность за свои выборы, поведение и жизнь.
• если я делаю выбор — мне можно не задавать вопросов. и не вмешиваться, если я не попрошу и не скажу. можно предложить помощь — и моя ответственность принять ее или нет.
• ровно и про других: я не помогаю, если а) меня не попросят прямо б) я предложу — а человек откажется. это выбор другого. спасательство без спроса убивает агентность другого и культивирует жертвенность, угадывание потребностей ведет к тому же.

предложение помощи тоже интересная вещь. я предлагаю ее из страха, вины — или просто потому, что хочу?.. но об этом — отдельно.

а еще у меня была такая особенность — во всех разговорах я страшно боялась пауз. задавала вопросы, чтобы человек больше говорил о себе, а с себя фокус сводила. брала полную ответственность за качество разговора что с клиентами, что с друзьями. потом страдала. стратегировала и продумывала, боясь совершить ошибки и взять за это ответственность тоже. тонула в этой мути и ждала, пока жизнь и люди сделают все за меня.

я так больше не хочу и не захочу развидеть, как можно делать по-другому.
и это «делай по-другому» теперь звучит в голове гораздо чаще прежнего.

разница между [само]иронией и [само]сарказмом.

я люблю шутковать над собой и вообще. и давно считаю, что «серьезные вещи с серьезным лицом не делаются».

еще мне нравится мысль, что шутит наш внутренний ребенок, вот любит он веселиться и все тут. вон у меня улыбаюшаяся Сашка смеется и вескелится в британских носках)

но вот то, что шутки у нее могут быть добрые или злые, ироничные или саркастичные, поняла я только сейчас.

да, я любила и люблю это, но мой тип шуток чаще унижал меня саму.
что я делаю в компании? — да сразу все и ничего.
нравится ли мне моя внешность? — ну, пойдет, не плоская, уже на том спасибо.
чему я научилась? — главное, что не разучилась.

мне казалось это клевой самоиронией, но на самом деле добрым это не было. а разновидностей таких шуток и того, что кроется под ними на самом деле — миллиард

сейчас, узнав себя (и ее) получше, я часто спрашиваю: что я делаю на самом деле, когда шучу?
— обесцениваю себя или собеседника?
— возвышаюсь над кем-то? говорю ли пренебрежительно?
— защищаюсь юмором?
— зло хочу уколоть? поязвить?
— это шутка или насмешка?
— [само]ирония или [само]сарказм?
и многое другое.
работает как про себя, так и про других

а еще просто представляю себя мелкой и сразу вижу — это моя внутренняя Сашка обижена и хочет кого-то шуткой ударить в ответ? злится? защищается? или просто смеется от души, веселится и правда не имеет ничего плохого в виду?

и если чувствую, что она настроена говорить зло или саркастично — за секунду до (когда удается) останавливаюсь.

заметки о мести (часть первая)

последнее время меня очень занимает тема мести.
мести, как застывшего в бессилии гнева.

гнев — горячая эмоция, он рвался наружу, когда нарушались мои границы и я чувствовала ужасную боль. гнев — лава, он тек внутри меня, но я боялась не то, что проявлять — даже чувствовать его, ведь это неправильно, некрасиво, низко.
месть же — эмоция холодная. гнев не получал выхода и застывал внутри желанием мести. око за око, глаз за глаз, ведь потребность в мести — потребность в восстановлении субъектной справедливости. мне сделали больно, я не смогла ответить, была беспомощна, бессильна. и теперь справедливость нужно восстановить.

месть в культуре ассоциируется с чем-то агрессивным, злым, чуть ли не манифестированным и возвышенным убийством за убийство, но черт, как же она может изощренно скрываться за тысячей масок, так, что ее и местью не назовешь.
мстить можно другим — агрессией направленной и пассивной, унижением, безразличием, контролем, игнорированием, обманом, непрощением ошибок, сплетнями, сарказмом, демонстративными страданиями.
мстить себе — самокритикой, непрощением себя, попыткой суицида, зависимостью, перееданием, убиванием спортом, трудоголизмом и нарочитым мученичеством, виной, обидой, да даже смотреть некоторые сторис в инстаграме, которые приносят адские страдания.
наказывать, наказывать, наказывать себя, других, мир — за то, что нам сделали когда-то очень больно.

мстить можно тому, кто причинил нам боль. или тому, кто даже и не сделал ничего именно тебе — но больно от того, что он есть, и ум создает иллюзию.
мстить можно семье — за то, что жило давно, глубоко и проросло в нас спустя десятки лет.
мстить, конечно же, себе.

я никогда не считала себя мстительной — вся такая лапочка просветленная, гнев в конструктив, быть спокойным руководителям, не быть истеричной девушкой, вот это все.
но все эти фразы внутри, которые начинаются с

я не могу забыть, как
я молчала и злилась, когда
я не показывала, что
я не могу простить — себе, тебе
я до сих пор помню — навсегда запомню

это самый яркий показатель, что внутри застыл невыпущенный гнев, боль, ставшие местью.

признать, что во мне много умершего гнева, из-за которого я мстила себе и другим, который убивал меня, мое тело и контакт с собой, было первым шагом к тому, чтобы начать что-то с этим делать.
заметок о мести у меня много, поэтому следующая будет об этом.

заметки о мести (часть вторая)

в предыдущей заметке я размышляла о том, что такое месть, как она проявляется и кто становится ее мышенью.
в этой — про то, что теперь с этим знанием делаю.

1
замечаю свои паттерны.
я знаю свои способы мстить — замкнуться, сбежать, надменничать, наказывать человека молчанием, холодом и дистанцией. а себя убивать перееданием, недосыпом, работой, мученичеством и маской «у меня все хорошо». как только я ловлю себя на «сделаю вот это, пускай помучается я/он» (а эта мысль может еще и замаскироваться более социально удобными вариантами, тогда хрен ее изловишь), то понимаю, что я когда-то задушила вспышку гнева — и он застыл местью.

2
ищу, что вызвало эту вспышку.
найтись этот момент гнева может хоть день, хоть несколько лет назад. чет кто-то написал не то, сказал грубо, поступил фигово, <подставьте свой вариант>. и месть превосходно хранится холодной, если ее положить на лед (очень запомнилось с Хоффмана). найдя же — возвращаюсь в ситуацию и даю эмоции волю. если гнев затухший — погружаюсь в него, отпускаю контроль, не ищу ничему оправданий, подбрасываю поленья, пока он не разгорается жарким огнищем.

3
выпускаю гнев, когда удается.
о да, кричу в подушку и бью ее, реву, ругаюсь, прыгаю, трясусь. эмоции ведь живут в теле — и застывают там же, не лечится эмоциональная боль гиперрефлексией и головой, как бы не обожествлялся этот навык (иголка в саму себя). мне не всегда удается это сделать, но как были хороши моменты, когда удавалось!.. иногда это просто чистый гнев, который выходит наружу. иногда — это жуткая жесть из сознания, и даже в лучших хоррорах не найти картинок страшнее, чем свершающаяся месть в голове.

и выпускаю, и выпускаю, и выпускаю, пока внутри не останется ни сил, ни слез, ни крика, просто
ни-
че-
го.

и только тогда я чувствую внутри себя тихое опустошение и большое спокойствие.

и только из этого состояния удается смотреть на себя/человека/мир — тому, кому хотелось отомстить — другими глазами.
примерно тут ощущается то самое «отпускание» и «прощение». и нельзя, нельзя здесь очутиться, если глухо забить в теле злость и не выразить ее. и примерно тут становится возможным поступить по-другому — не из застилающей глаза обиды, злобы, а из своего светлого «хочу». как бы ты сделал, если бы не гнала вперед черная материя мести?

еще
• я не считаю, что желание мести делает нас плохими. это индикатор большой невыраженной боли, и если с ней ничего не сделать, человека просто взорвет изнутри. лава разлетится обломками, разрушая все вокруг и порождая новые страдания.
• я не считаю, что в нашем баббле возможно просветлиться настолько, чтобы не скатываться на мысли о мести вообще — это очень человеческое.
• о да, я не считаю, что сама владею этим искусством (дай бог я на 10% выполняю норматив)

мстить или не мстить — выбор каждого
регулировать объем этого в себе и мире — вполне себе возможно
таить злобу и не выпускать гнев — плохо для здоровья своего и чужого
а еще месть если и приносит удовлетворение, то очень ненадолго — даже тут профита нет

и чет выходит, что плодить эту фрактальную боль оком за око и глазом за глаз бестолково

какие же мы сумасшедшие, что, запирая внутри чувства, делаем больно себе и другим