#текст

Все не то чем кажется.

Все не то чем кажется. Все, не, то. Чем… чемк-чемк — чпок-чпок — чмок-чмонк…

Крошечные, желтые, резиновые сапожки шлепают по сизым лужам. Белые, пушистые как одуванчики локоны торчат из под синей шапочки. Молодая женщина в бежевом пальто держит сына за руку. Поглядывает на сдвинутые брови мужа, на его стиснутые скулы.
— Ну, давайте! Давайте! Пошустрее.
Он уже уселся, завел машину, барабанит пальцами по рулю.

Она засуетилась, отпустила руку сына, открыла дверь сияющей как леденец красной машины, трясущими руками расправила ремни на детском кресле, повернулась к сыну, но он уже отошел и вылавливает крошечной ручкой из лужи желтый кленовый лист.

Она тихо выдыхает, плечи подскакивают и опускаются под пальто, шагает к сыну, наклоняется, воркует ему:
— Листик нашел, молодец! Поехали нам пора…

Мальчик улыбается, победоносно сжимает в ладошке желтый, лучистый трофей. Мать ловко подхватывает сына, несет к машине, сажает в кресло, пристегивает ремни. Серая жижа со дна лужи, ползет по желтым сапожкам, оставляет узоры, капает на тканевые коврики машины с белой вышивкой: тонкий обод с тремя лучами, сходящимися в центре. Усаживается рядом, закрывает дверь, шумно выдыхает. Муж включает зажигание, мотор урчит — поехали.

Она расстегивает пальто, смотрит как сын положил листок на колени и ласково поглаживает, как котенка. Звонит телефон, муж включает громкую связь. Восемь цифр на экране перекрыли зеленую жилу маршрута, с красными рубцами пробок.
— Да, да… — отвечает торопливо, голос тягучий, сладко-приторный, сиропный.
— Ну, что Диман, мы тебя ждем, ты скоро? — накрахмаленный, бойкий мужской голос.
— Да, да, скоро. Сейчас семейство домой закину и метнусь к вам. Еще минут пятнадцать. — голос мужа журчит, но брови сдвинуты, скулы зажаты.
— Оки! Ждемс!

Молодая женщина заглядывает в зеркало заднего вида, пытаясь поймать взгляд, угадать настроение мужа. Ловит. Острый, сосредоточенный взгляд перескакивает с нее на ребенка.

— Ну, что такое? Почему опять все в грязи? — он морщится будто от кислого вкуса, голос трескучий.

Она следует за его взглядом. Малыш вертит листок в правой руке, смотрит в окно, качает ножками в кресле, серая жижица с сапог разлетелась по сиденью впереди, расползлась по синему детскому креслу.

— Ну, что, ты Дим? Все отмоется… — ее голос дрожит, она тянется к сумке, роется в поиске влажных салфеток, находит, открывает упаковку, трет сиденье. Снова заглядывает в окно заднего вида. Он продолжает морщиться, руки уверенно крутят руль, подбородок вскинут вверх, взгляд следит за дорогой. Ловит ее натужную улыбку, хмыкает, еще больше морщиться. Отчего-то вспоминает дрожащий голос матери, отчитывающий его за порванную школьную форму, и ее натужную улыбку предвещающую скорую бурю из слез и обвинений.

Машина тормозит на перекрестке. Справа в окне вывеска магазина оптики: мультяшная сова в очках на логотипе смотрим к ним в салон.
— Мама-мама! Сова! Ух-ух!
— Да, ух-ух, сова! — она смеется, сын улыбается.
— Совы не тем чем кажутся, сынок — говорит мужчина тихо, не оборачиваясь.

На нее накатывает волна жара, в горле что-то царапается, как яблочная пленка с косточки.
— Кх-кх.
Она стягивает шарф с шеи, старается делать глубокие вдохи и выдохи. Повторяет себе словно мантру: «он устал, он работает, он столько работает для нас, у нас столько всего есть, мы счастливчики». Находит в сумке бутылку воды, делает глоток, успокаивается. Ее взгляд скользит по его напряженной шее, по чуть побелевшим пальцам на руле. Она вспоминает скрипучий голос бабушки: «Ох, и повезло же тебе с мужем, чертовка! Не пьющий, работящий! Возит тебя как королеву в карете».

Машина резко затормозила. Приехали. Она смотрит на сына. Малыш нахохлился, сжал кулачки — из правого торчит погрустневший измятый желтый лист.

— Поможешь мне занести кресло? Я его почищу… — она старается говорить ровно, но голос спотыкается о края слов.
— Ох, конечно! Давай только без драмы.
Глушит мотор, выходит из машины, обходит ее справа, открывает заднюю дверь со стороны детского кресла, начинает расстегивать ремни. Мальчик начинает хныкать, трет кулачком лоб, синяя шапочка падает на мокрый асфальт.

— Ну, что такое, опять…
Пока мужчина поднимает шапку, женщина уже отстегнула ребенка, вытащила из кресла, поставила рядом, взяла за руку, гладит по пушистым белым кудряшкам.

— Тише, тише, сейчас пойдем домой, покормим нашего Барсика и сами будет обедать.
Малыш продолжает кукситься, топает сапожками по асфальту, серые капли луж оседают на ее бежевое пальто. Дима выдрал кресло из машины, захлопнул дверь и направился к подъезду. Пилик-пилик — поприветствовал их домофон. Лифт ждал внизу и приветливо распахнул двери.

Они вышли на своем этаже, Дима полез в карман куртки за ключами, они выскользнули из рук у самой двери квартиры и ударились о гранитный пол. Подъезд заполнился перезвоном, гулкий «дон» от большого ключа с зазубринами, звонкий «дзынь» от плоского ключа к нижнему замку, тонкий «пильк» от шайбочки для домофона. Дон-дзын-пильк-диньк-плик-тиньк — отозвался эхом подъезд. Она услышала в этом звоне тревожный звук бьющего стекла, он гнетущий сигнал спешки, а малыш переклич колокольчика: донг-донг-дзынь-дзынь-пилик-пилик. Ребенок рассмеялся, детский смех раскатился по подъезду, как горсть стеклянных бусин, зазвенел, закружился.

Дима нагнулся за ключами и потряс ими в воздухе, озорно поглядывая на жену. Дзынь-динь-пилик-лик. Дзеленьк-дзеленьк — отозвался эхом подъезд. Это звук не был похож ни на стекло, ни на сигнал, а напоминал перезвон бокалов за праздничным столом или звяканье вилок на воскресном завтраке. Малыш снова рассмеялся. Смех смешался с перезвоном, обнял их всех и по свойски ввалился в прихожую первым, как только Дима открыл дверь. Пока молодая женщина с улыбкой снимала с мальчишки желтые резиновые сапоги, он размахивал пожульканным коричневато-желтым листом и припевал: диньг-донг-диньг-донг.

Все не то, чем кажется. Все?

#зарисовка
#портретысостояний

Плечи дышат жаром, под нейлоновой курткой. Мелкий дождь холодит щеки, нос, скулы, лоб. Ветер лезет за шиворот и в капюшон, облизывает уши, треплет пряди, щекочет шею. Деревня пахнет березовыми дровами, печным дымом, палой листвой, дизелем от трактора…

Я иду. Ноги несут меня в сторону холмов, мимо детской площадки с неловко высаженными елками: каждая третья уже пожелтела, каждая вторая, каждая. Кажется чем дальше от центра посёлка, тем более уставшие были агрономы: повредили корни, забыли дренаж или ленились капать глубже? Первый. Второй. Третий съезд по кольцу. Широкая дорога расчерчена прижатой колесами травой — кратчайший путь к холмам.

Сверну, чтобы немного заблудится. Пробираться сквозь высокий сухостой, слушать как он скребется о куртку и джинсы, смахивать навязчивые липучки репейников, хрустеть подошвами сапог о стареющий, вспученный подорожник…

Ветер играет с листвой, треплет березы, тополя, рябину… Покраснела. Листья еще крепко держаться, вцепились из последних сил в ветки, сопротивляются, стараются, скрипят, сцепляются сухими кончиками друг об друга. Холмы поют шершавую, прощальную, осеннюю песню. Она звучит как колыбельная: шорохи, шелест, треск сухих веток, глухие вздохи крон, хриплая перекличка ворон. Шуршание тягучее, гулкое, обреченное. Я сажусь на валежник, он издает короткий стон. Прислоняюсь головой к стволу тополя. Слышу как гудит древесный сок, густеет, подвывая.

Вспоминаю голос подруги из детства. Когда мы шли домой из школы через осенний парк, стараясь ступать вплотную к поребрику, чтобы желтая листва хрустела под ботинками, она любила напевать:

В полях, под снегом и дождем,
Мой милый друг,
Мой бедный друг,
Тебя укрыл бы я плащом
От зимних вьюг,
От зимних вьюг.

А если мука суждена
Тебе судьбой,
Тебе судьбой,
Готов я скорбь твою до дна
Делить с тобой,
Делить с тобой.

Пускай сойду я в мрачный дол,
Где ночь кругом,
Где тьма кругом, -
Во тьме я солнце бы нашел
С тобой вдвоем,
С тобой вдвоем.

И если б дали мне в удел
Весь шар земной,
Весь шар земной,
С каким бы счастьем я владел
Тобой одной,
Тобой одной.

Я думаю, это ведь песня о романтической любви? О союзе и близости? Или о смерти? О конце или начале? А есть ли разница? А кто это написал? Чей стих? Не помню…

Кххххххх—ххххррркккк. Перебивает мои мысли шевеление в траве. Плечи вскидывают шею, шея поговачивает голову, глаза ищут в листве. Кто? Встаю. Трава хлопая взлетает кусками вверх. Птицы. Стая. Кажется это утки. Перелетные или оседлые?

Пока мои ноги шагают в сторону дома, над головой сгущаются тучи. Ветер усиливается. Небо рвется на клочья, оперяется. Проходя вдоль кольца замечаю, как в груди сверлом кружится спираль, горит за ребрами. В голове вихрятся строчки Цветаевой.

Рас-стояние: версты, мили…
Рас-стояние: версты, мили…
Нас рас — ставили, рас — садили,
Чтобы тихо себя вели
По двум разным концам земли.
Рас-стояние: версты, дали…
Нас расклеили, распаяли,
В две руки развели, распяв,
И не знали, что это — сплав
Вдохновений и сухожилий…
Не рассорили — рассорили,
Расслоили…
Стена да ров.
Расселили нас как орлов —
Заговорщиков: версты, дали…
Не расстроили — растеряли.
По трущобам земных широт
Рассовали нас как сирот.
Который уж, ну который — март?!
Разбили нас — как колоду карт!

А ведь тогда в детстве, когда эти строчки в голове отвлекали меня от спазмов в плечах из-за тяжелого ранца с учебниками, все эти драмы казались такими романтичными. Казались. Тогда. Все не то чем кажется, эх…

Подходя к дому, я достаю ключ от калитки, чувствую запах стали, сырого песка, дизеля, резины, аэропорта. В стуке дождя по черепице мне чудиться вой большого города, треск огней на строительных кранах, ладони горячие, ветер кажется сухим, пустынным….

Зарево.

#сакрально-саркастический-пост-мета-сюрреализм
#cказка

ПОСЛЕДНИЙ РАССВЕТ НА СВЕТЛОЙ СТОРОНЕ ГОДА

Закрутилось.

Ну вот! Сегодня у меня день рождения. Мне 40.

Размышляю: что изменилось за последние 10 лет?

Я стала мыслить трезвее. За последние пару лет лопнули и разлетелись на осколки розовые очки юности. Ну чтож… Мир не так прекрасен как хотелось бы, и люди бывают очень разные. Некоторые почти звери, ну чтож. Аккуратно вынимаю из глазниц осколки розового стекла. Зрение становится яснее. Цифры четче, люди — прозрачнее.

Порой ясность приносит с собой грусть. Но, к сорока как раз пора научиться грустить, скорбеть и отпускать.

Вопреки заверениям, некоторых ЗОЖников, адептов неизбежного износа и носителей расстройств пищевого поведения, тело стало крепче и послушней. Психика устойчивей и гибче. Работа с подходящим психологом — дело полезное и окупается, если работать. Могу рекомендовать.

К сорока близкие люди становятся еще роднее и ценнее. Партнеры надежнее, навыки крепче и прикладываются, наконец-то, по назначению.

Полет нормальный. Движемся дальше. Впереди множество дорог, развилок, приключений, побед, потерь, впечатлений, воодушевлений, вожделений, надежд, разочарований и удивительных открытий. Жизнь — она разная. Один из моих движущих мотивов, видимо, любопытство, поэтому я выбираю яркую и бурлящую, чтобы игры по крупному и ставки высокие. Или она меня выбирает?

Из нового:
За последнюю неделю, неожиданно, главные персонажи романа приняли важные решения, сюжетные ветки сошлись в точках бифуркации, структура обретает форму. Может допишу в этом году хотябы какую-то часть. Ваша обратная связь на тексты в этом канале — меня всегда воодушевляет ;)
Радуюсь вашим сердечкам, огонечкам и впечатлениям в комментариях и в личку.

Спасибо, всем кто был рядом в этот год моей жизни. Надеюсь в следующем году снова обнимемся )

Писательнице

#неотправленныеписьма
#текст

Милая моя, если ты надумала всерьез стать писательницей, то в твоей жизни будет три главные фигуры: продюсер, редактор и Его Величество Язык.

Еще надо научиться работать со списками, подружиться с нейроночками, набить руку в верстке. Научиться улыбаться, не удивляться неожиданным интерпретациям, не огрызаться. Не фрустрировать слишком долго от тишины по ту сторону клавиатуры. Не воспринимать себя так всерьез. Это ремесло, мастерство, инструменты. Удовольствие и мука ежедневного труда.

Но главные фигуры три, моя милая.

Продюсер. Выбирай того, кто будет тебя любить. Того, кто будет о тебе заботиться, опекать, оберегать от липких рук, острых слов и колких взглядов. Выбирай того, кто ради тебя и в огонь, и в воду, и в медные трубы. Разговорчивого выбирай, устойчивого, умеющего считать деньги в твою пользу. Сердцем выбирай, не умом. Выбирай того, кому сможешь доверять.

Так будет лучше. Поверь. Конечно, «каждый писатель хочет работать писателем», но никто не хочет работать за писательские гонорары, за эти объедки от издательств да засохшие крошки донатов. Поэтому продюсера сердцем выбирай.

А вот на роль редактора нужен садист. Чтобы порол тебя за каждую сбившуюся запятую, запнувшуюся интонацию, сползшую строку, отлетевшую мысль, заблудившуюся метафору, натужную речь, разъезжающийся сюжет, пошлую мораль и, конечно, за канцелярит и абстракции не к месту. Такого найди, чтобы твои слезы, мольбы, дрожащие пальцы и губы его не трогали. Того, кто будет задавать неудобные вопросы, того, кто не будет тобой восхищаться и попусту хвалить. Того, для кого язык и искусство важнее тебя — всегда были, есть и будут. Я обычно советую в садистов не влюбляться, но тут, конечно, как повезет)

Третьему служи самозабвенно. Будь готова вывернуться наизнанку самой своей мякотью, дробить собственные кости в пыль, выдерать жилы и ходить без кожи. Учись и привыкай служить. Всерьез. Его Величеству Языку. Если будешь хорошо стараться, он проглотит тебя целиком, переварит — и выйдет литература.

Учись прилежно: воскресать после отчаяния, горя, потерь, фрустраций, разочарований. Учись смотреть в темноту. В черную вязкую жижу из нефти, слюны, спермы, крови и прочих биологических жидкостей.

Три главные фигуры, милая. Только три. Все остальное — временное, наносное. Декорации и локации, перфомансы и попутчики в вагончиках, несущихся на раздолбанном заржавелом аттракционе нашей реальности. 2025 год. Такие времена, милая, что надо каждый день себе напоминать: главных фигур только три.

Дыши и выдыхай. Вдыхай и глубже чувствуй. Вгрызайся пальцами в фактуры этого мира, прощупай его мышцы, трепещущие от волнения. Проворачивай сквозь себя запахи: дорог, аэропортов, вокзалов, площадей, берегов, холмов, лесов, проулков, лестниц, складов, крыш, коридоров, комнат. Разбирай на оттенки, сортируй. Пей жизнь большими глотками. Не беги от боли. От нее не убежать.

Если ты правда писательница, то однажды почувствуешь, что «слова — это части тел».

Слова телесны. Когда они застревают в горле, когда запястье зудит от долгого письма, когда шепот с дыханием касается уха.

И иначе. Когда слова звучат как пощечина, как укус, как поцелуй.

И иначе. Когда они ведут за собой людей, толпы, народы.

И иначе. Когда твои кости гудят в ритм песне, написанной столетия назад.

И иначе.

Слова более телесны, чем пространство и время, более телесны, чем сами вещи, и мы думаем и живем словами, и они растут из нас как части наших тел.

#текст

ЗЕРКАЛО

Поздравляю всех с наступающим Новым годом, Рождеством и другими предстоящими праздниками)

Спасибо что были рядом в этом году. Спасибо за ваши сердечки, огонечки, комментарии и ассоциации. Надеюсь увидимся, поработаем, обнимемся или встретимся хотябы через слова на экране и в следующем!

Этот год я начинаю с нового опыта. Я решилась на творческо-коучинговый проект.

Интересно опробовать навыки работы с группами, навыки преподавания и некоторые психологические навыки в творческой, а не бизнес-среде.

Перебираю свою практику в телесноориентированной и арт-терапии, вспоминаю старые методики и адаптирую их под новое. С вдохновением и любопытством.

Присоединяйтесь. Творческий практикум формате +1 — «Практикум живого».
Старт 19 января.
Погрузимся в атмосферу творческого самовыражения, рефлексии и отпускания.

Мы с Кириллом подготовили для вас перформансы и задания, которые помогут взглянуть на привычное под новым углом.

Может кому-то это поможет нащупать новую дорогу на следующий год. Ту, которая зовёт свежим воздухом и будоражит кровь предвкушением и надеждой. Кому-то встряхнуться, вынырнуть из усталости или апатии. Кому-то раскрыться по новому себе и миру вокруг.

/внимание! если у вас психологические проблемы депрессия или есть клинический диагноз обратитесь за консультацией специалиста. данный практикум не является заменой терапии.

Подробнее программа тут.

Голосуем за смену названия канала. «Текстоверт» мне надоел) Пора кажется выходить за пределы букв…

#хроники
#письмо

Пора прощаться, 2025

Я помню запахи мокрого асфальта, хвои, ленты выдачи багажа, горячего песка, мокрых веревок просоленных морем, наполированной кожи в такси, нагретого солнцем метала, жареного мяса, углей, сырого бетона, прелой листвы, влажных веток, пряных амбры, уда, мандаринов, малины, виски и красного вина. Спасибо.

Я буду помнить тебя.

Саундтрек года тут

Охотник или Жертва? Или. Я выбираю — или.