#подслушано
 
Модное место. У банкомата. Передо мной в очереди мама и дочка. Мама с губами, вытягивающими лицо в пеликанье очертание, смотрит в телефон. Дочка в пухлом розовом платьице смотрит по сторонам. Дергает маму за локоть, спрашивает, показывая на меня пальцем:
— Мама, а почему тетя улыбается? Мы же в очереди стоим!

#разговорысматематиками

— Не люблю «воинственный оптимизм» не меньше, чем «успешный успех».
Скривил губы, между бровей проползла морщинка.

— Ну, воинственный оптимизм, по крайней мере, мотивирует? Разве нет?

Оторвал глаза от экрана, смотрит на меня, приподнял правую бровь, ухмыляется:
— Не про-во-ци-руй…. — проговаривает по слогам.

Меня смешит его остроугольная бровь, серьезность кажется напускной, или натужной…
— Брось! Мне правда интересно. Честно-честно…

Уставился в монитор, у правого уголка губ дрогнул мускул. Молчит. Лицо подсветилось синим и словно разгладилось, наверное, переключил картинку. Я сижу напротив, крышки наших лэптопов почти соприкасаются.

— Не мотивирует. Накладывает розовую линзу, выжигает жизнь ожиданием лучшего момента, правильного чувства. Понимаешь?

— Правильного чувства? Нет, не вполне…

Ресницы взметнулись вверх, зыркнул на меня чернотой и снова застучал по клавиатуре. Я почти вижу структуру его кода, она собирается по звукам: клик — это пробел, буквы и цифры стучат «тик-тик-тик-тик», «клак» — отбивает абзац. тиктиктикклаккликтиктиктикклаккликтиктиктикклаккликтиктиктикклактиктиктикклаккликтиктиктикклаккликтиктиктикклак.

Между моих позвонков зудит ожидание.
— Ну? Объяснишь?

Засмеялся.
— Вот ты Лисаааа… — голос зашелестел. Закрыл ноутбук. Смотрит на меня гипнотической чернотой.

— Ну давай, объясню тебе на художественном языке. Представь картинку. Холст во всю стену. Маслом. «Подсолнухи» Ван Года, например. Представила?

Киваю.

— В текстуре и слоях отражен процесс работы художника. Я как-то встречался с девочкой-реставратором и она рассказывала, как они восстанавливают картину слой за слоем, не только цвет, но и форму и фактуру: застывшие подтеки от краски, шероховатости, неровности, впадины и полосы от кисти или мастихина. Она говорила, что по глубине нажима или широте следа, можно различить угол наклона руки мастера, силу нажатия, экспрессию. Понимаешь?

Киваю. Он продолжает говорить, с каждым предложением голос становиться более громким, вязким, обволакивающим:

— А теперь представь, что человек смотрит на картину и видит только отдельные куски, фрагменты, слои. Те, которые художник писал находясь в приподнятом настроении, а фрагменты, которые оказались на картине пока художник грустил, злился, обижался, был разочарован чем-то от человека, смотрящего на картину — скрыты. Будут дырявые подсолнухи! А учитывая историю Ван Гога, скорее всего — никаких. Хи-хи. Воинствующий оптимизм ослепляет! Объяснил?

Он смотрит куда-то сквозь меня. Мне кажется, что тень его голоса продолжает кружиться спиралью по кабинету, вьется сверху вниз.

— Круто! А объясни еще через аналогию на примере образа мясорубки. Можешь?
— У тебя что, домашка по литературе, что-ли? — смеется взахлеб, запрокинул голову, острый кадык подрагивает.
— Ага.
— Ну тогда, давай так: Воинствующий оптимизм, как мясорубка перемалывает ваше сердце в кровавый фарш. Нет. Черт! Не вышло. Это скорее про…

— Воинствующий рационализм?

По его лицу словно прошел разряд, мускулы на щеках, на лбу и жилы в челюсти пришли в движение против его воли. Я увожу взгляд в монитор. Мои пальцы отбивают ритм: тиктиктиктиктиктиккликтиккликтиккликтиккликтиккликтиккликтиккликтиккликтиктиккликтиккликтиккликтиккликтиккликтиккликтиккликтиккликтиккликтиккликтиккликтик.

Слышу как он шумно выдыхает, как шуршит его худи о спинку стула, как пальцы разминают шею, как хрустят его суставы.

Низкий уставший голос ползет по столу:
— Да, ты права… Воинствующий рационализм тоже дерьмище. Любая концепция, рано или поздно начинает проворачивать твое нутро через мясорубку противоречивых и неуместных правил. Вот такая аналогия будет лучше всего.

Выдохнул. Открыл ноутбук. Его пальцы снова застучали по клавиатуре. Крышки наших лэптопов почти соприкасаются. Я верчу в голове мысль: «наша жизнь — это абстрактный экспрессионизм». Или нет?

По старой языческой традиции мы с мужем празднуем Новый год в ночь с 21 на 22 декабря — в момент зимнего равноденствия.

(на самом деле, конечно нет, дело не в язычестве и даже не в традициях и ритуалах, которые, безусловно, прекрасны и полезны для психики. просто мы живем на высоких скоростях в мире с условными категориями: время, деньги, цели, планы. мне кажется, всех нас закручивает в быстро движущемся колесе вымышленных цифр на счетах, в календарях, на экранах смартфонов… или по старинке — время застревает под стеклом часов и гонится стрелками по кругу… тик-так. помнить, что все это — абстрактная чехарда и декорации, нам помогают циклы года: неизменное, первородное, природное течение жизни, по спирали перемен)

Мы зажигаем свечи и если место позволяет, разводим костер. Чтобы рядом с живым огнем проводить последний, самый темный день года и вспомнить, что на самом деле важно, а что — абстракция. Отпустить несбывшееся, освободить место для нового.

Я верю, что природа не следует за светским календарем, а единственная надежная постоянная — это перемены. Но это не значит, что с Духом рандома невозможно договориться 😉 Я верю в свой личный миф, сотканный из моего опыта, архетипов и символов, и ткущийся каждый день дальше, открывающий новые и новые узоры и связи между картинками. Верю, что жизнь — это сотворчество с миром, верю в метафорическую силу языка и победу человечности над бихевиоризмом (если планета не "чихнет" раньше).

А еще я верю, что неважно кто и во что верит. У меня есть друзья и коллеги, которые принадлежат к очень разным конфессиям. Есть те, кто соблюдает пост и ходит в церковь на Рождество, те, кто чтит Рамадан, те кто встречает новый год в феврале, те, кто разделяет иудаизм, буддизм, даосизм, стоицизм, экзистенциализм, структурализм, рационализм и научный подход. 

Но всех объединяет одно — мы люди. Живые, чувствующие, часто иррационально действующие люди. Люди, которые умеют договариваться ради общей цели и увлекательного приключения, если захотят.

Поэтому поздравляю всех с тем, что сегодня в некоторых частях земного шара день стал чуть длиннее, и от этого чуть легче дышится. Всех, кто еще готовиться к своим праздникам — с наступающим! Желаю в будущем году встретить больше человечности и любви и меньше агрессии (неважно из-за каких мотивов и во имя каких идей).

Спасибо всем, кто читал и был рядом в этом году. Тут я продолжу вести личный писательский блог с картинками и зарисовками из жизни, наблюдениями, шуточками, законченными и не очень текстами. Сейчас пишу новогоднюю сказку, надеюсь, что опубликую в январе.

#текст
#сказка

Новогодняя сказка о любви и чуде с флером алтайской тайги.

Название я так и не придумала, буду рада вашим идеям )

ЗАЧЕМ ПИСАТЬ?

#разговорысписателями
#олитературе

Недавно меня спросили: А зачем ты пишешь?

И я зависла. Как объяснить, что это не выбор? Мне кажется, это скорее способ восприятия и взаимодействия с миром... Если ты пишешь потому что не можешь иначе, вопрос зачем ставит в тупик. Но ведь хороший вопрос.

А и правда — зачем? Я думаю, писатели бывают разные, и мотивы писать тоже. Кого-то привлекает признание и публичность, кто-то грезит изменить мир, кто-то жаждет донести «истины», кто-то наверное даже ради денег, а еще страх смерти и мечты о бессмертии…

Меня никогда не привлекала идея зарабатывать писательством деньги, есть гораздо более простые способы и в моем арсенале есть специальные навыки для этого. Признание и публичность, скорее негативная побочка. А в истины я не очень верю. Мир большой, многоцветный и многофактурный мне повезло: я потрогала на ощупь разные его лоскуты, прогулялась по многим социально-культурным тоннелям. Мне видится, что истины всегда условны, любая категория — градиент + призма восприятия + биология + социология + физика + химия + и щепотка непознаваемого.

Незачем получается? Можно не писать. Спасибо!

Писательство — не очень похоже на прогулку по парку, это труд требующий концентрации и творческие муки (мем в картинке хорошо иллюстрирует, нашла вчера на пикабу, посмеялась, но я думаю он очень махровый). То, над чем работаешь месяц превращается в стопку листов на столе. Зачем? А черт его знает зачем…

В моей голове начинают звучать знакомые голоса. Сначала голос из детства:
«Правда невероятнее вымысла, потому что вымысел обязан держаться в рамках правдоподобия, а правда — нет».

И я думаю, жизнь невероятна: абсурдна, нелепа, но и прекрасна своими темными чудесами, часто слишком солеными на вкус. Где-то под ключицей, начинают биться в неуклюжем ритме слова Веры «все чего я боялся в детстве, теперь нелепее стариков с укуллелем, очень страшно не умереть молодым мама, но как видишь мы это преодолели»….

Мягко и успокаивающе картавля бубнит другой голос, поселившийся в моей голове лет с двенадцати:
«На сегодняшний день чрезвычайно распространено утверждение, будто писатель, поэт в особенности, должен пользоваться в своих произведениях языком улицы, языком толпы. При всей своей кажущейся демократичности и осязаемых практических выгодах для писателя, утверждение это вздорно и представляет собой попытку подчинить искусство, в данном случае литературу, истории. Только если мы решили, что «сапиенсу» пора остановиться в своем развитии, литературе следует говорить на языке народа. В противном случае народу следует говорить на языке литературы»

Я выдыхаю и смеюсь! О, Иосиф! Это так прекрасно звучит. Ты всегда знаешь, как меня успокоить подкинув повыше к идеям развития и гуманизма. Ты всегда был рядом, заменил мне отца в каком-то смысле. Даня вон шутит, что у него ролевая модель «человек-паук» за неимением отца. Мой выбор мне нравиться все таки больше ) Хотя, такая ли уж большая разница между этими персонажами? Смеюсь.

Иосиф продолжает бубнить:
« …Мне кажется, что в качестве собеседника книга более надежна, чем приятель или возлюбленная. Роман или стихотворение — не монолог, но разговор писателя с читателем — разговор, повторяю, крайне частный, исключающий всех остальных, если угодно — обоюдно мизантропический. И в момент этого разговора писатель равен читателю, как, впрочем, и наоборот, независимо от того, великий он писатель или нет».

Я фыркаю ему в ответ. Думаю, что если бы он увидел текущие масштабы графоманства и свои стихи на могиле бандита, то был бы слегка обескуражен. Вспоминаю его эссе: «Меньше единицы». Кажется я перечитала его раз восемь за последние три года. Поднимаю глаза от монитора, строчки бегут по волнистой белой тюли:

«Значение большинства мыслей, некогда приходивших мне в голову, ограничивается тем временем, когда они возникли. Если же нет, то их, без сомнения, гораздо удачнее выразил кто-то еще. Биография писателя — в покрое его языка".

«Пусть писатель во всеоружии таланта готов перенести на бумагу мельчайшие флуктуации сознания, все равно, попытки воспроизвести сей хвост во всем его спиральном великолепии обречены, ибо эволюция не прошла даром. Перспектива лет спрямляет вещи до точки полного исчезновения. Ничто не воротит их назад, даже рукописные слова с их кручеными буквами. И тем более обречена такая попытка, когда твой хвост кончается где-то в России.»

— Уезжай, уже пора — скрипит у меня в висках, его гарцующее «р»…

Ставлю чайник, бурлящий кипяток льется в кружку, ладони медленно согреваются. От реальности не сбежишь, шепчу я Иосифу в ответ, вспоминая пятую страницу эссе. Ты все точно сказал, точно, ты был прав…Нда. Жутковато.

Из холодного оцепенения, меня выдергивает другой голос, чуть громче, но такой же гипнотический:
—Я всегда за то, чтобы вести читателя к свету. Пусть к темному, но к свету!

Я думаю: вести? Никого и никуда, я вести не хочу, самой бы пройти. Вспоминаю строчки:

«Луна разливалась темной зеленью по небу, двор отвоевывали фонари — осенней рыжиной, в которую провалились подслеповатые пятиэтажки. У железнодорожных путей притаился туман, готовый подступать ближе и ближе. Плавил очертания. Растушевывал свет.
Нельзя смотреть на туман, подумал я. Только сквозь него».

Зачем писать? Зачем этот вопрос? Хочу. Кажется это единственный подходящий ответ.

Все эти мысли и разговоры с писателями живыми и мертвыми пока привели меня к тому, что название блога пора менять. И мне больше всего нравиться «текстоверт». Уж извините, кто голосовал за другое )

Иосиф довольно кивает и бубнит:
«Истории, без сомнения, суждено повторять себя: в общем то, выбор у нее небогатый, как и у человека. Так утешайся хотя бы тем, что знаешь, жертвой чего ты пал, прикоснувшись к специфической семантике, имеющей хождение в столь отдаленном мире, как Россия. Губят тебя твои же концептуальные и аналитические замашки, например, когда при помощи языка анатомируешь свой опыт и тем лишаешь сознание всех благ интуиции. Ибо при всей своей красоте четкая концепция всегда означает сужение смысла, отсечение всяческой бахромы. Между тем бахрома-то как раз и важнее всего в мире феноменов, ибо она способна переплетаться».

Я улыбаюсь и ставлю .

#Прочитано за осень

«Дом в котором. Том 1» Мариам Петросян. Очень хорошо написанный, лирично-фантастический роман о подростках в детском доме. Трепетная и эмоциональная книга, местами даже жесткая, но без цинизма . Глубокие, неоднозначные персонажи, самобытный и живой лор. Мне понятно почему вокруг романа такой обширный фан-клуб, могу рекомендовать. Однажды в слякотное настроение прочитаю и второй том.

#рассказ

Мой новый рассказ — ПИСТОЛЕТ И ХОРОШАЯ ДЕВОЧКА

— Эй! Я кому сказал? Стой, сука! — я слышу, как голос надрывается, срывается в визг.
— Да, пошел ты… — бросаю не оборачиваясь.
— Стой, тварь!
Он хватает меня за левое плечо, рюкзак скользит с правого. Разворачивает. Вижу перед лицом пистолет. Дыхание замирает, поясница леденеет, внутри желудка расползается бурлящий кипяток, подбородок ползет вверх, плечи назад, ноги шагают ему навстречу, рюкзак раскачивается и бьет меня по правому колену. Теперь я плохо вижу пистолет — он всего в паре сантиметров на уровне лба, расплывается в черное пятно. Я смотрю, как дрожит его рука, как лицо исказилось капризной гримасой, смотрю в его суженные глаза. Он делает шаг назад.

Иллюстрация от Midjourney, текст мой.

P.S.
Впечатления, реакции, ассоциации и критика приветствуются)

#зарисовка

Коробки недовольно трещат, скотч отрывается с кусочками картонной кожи. На кровать выползают яркие футболки, тонкие платья, белые джинсы… О! Пиджак цвета фуксии! Когда я вообще его покупала и главное зачем? Джинсы перестирать, платья погладить, а эта странная футболка с воланами пусть валит обратно в коробку. Давай залазь назад, быстрее, быстрее…
Телефон бьется в истерике где-то в глубине дома. Черт! Где он? На столе? В ванне? А, вот, на коробке.
— Да?
— Вам доставка из ленты, я подъехал.
— Уже бегу.

Ай! Запинаюсь о коробки в коридоре. Собачий лай звенит в ушах. Выбегаю на мороз, он щиплет меня за нос и щеки. Звонит будильник. Черт! Встреча через час. Руки разбирают пакеты с продуктами, расставляют по полкам в холодильнике, мысли скачут от перипетий сюжета недописаного рассказа к сочетанию специй для маринада курицы. Щепотка прованских трав, масло, красный перец, немного карри и миндаля, соль, а если смешать рассёмон и обратную логику сюжета? Перебор? Да, пожалуй, мускат будет уже лишним...

Эта суббота похожа на джаз-фьюжн. Ритм дня нарастает, пока я торможу и разгоняюсь в потоке машин. На деловой встрече – неожиданный брейк: клиент совершенно забыл, чего хотел от новой фичи, мычит что-то про "как в приложении у Самолета, но не совсем", приходиться подхватывать – набрасываю на салфетке интерфейс, жонглирую привычными паттернами. Его глаза загораются огоньками понимания, губы улыбаются, руки подписывают счет на предоплату. Домой возвращаюсь под рваный бит светофоров — разгоняюсь и торможу.

Стиральная машина жужит. Пока джинсы и футболки кружатся в пенном водовороте, пальцы отстукивают по клавиатуре домашку по литературе. Мысли путаются, спотыкаясь о запятые. В голове метроном бьется тревога. Что я забыла? Что-то точно забыла! Глаза пялятся на стопки абзацев.

На экране выскакивает сообщение от мужа — фото контейнера на полке холодильника и текст: «ты не забыла поесть? ;)».
Я замечаю как под дверь моего кабинета пробрались запахи карамелизированного лука, зажаристых грибов и картофеля. Живот урчит в предвкушении. Мне чудится словно на сведенные плечи легли горячие ладони. Улыбаюсь. Закрываю ноутбук.

#концепции
#персонажи

Я не верю в справедливость. Это ущербная концепция. Хуже Санта-клауса, и ей богау… Вера в справедливость — концепция жертвы. На справедливость уповают ущемлённые и проигравшие. 

Мечтать, стремиться всем сердцем и верить — маловато. Надо ещё делать. Регулярно делать. Ошибаться. Уставать. И снова делать. Опять ошибаться. Рефлексировать. Делать работу над ошибками. Делать. Делать. Делать.

Только так. Никаких волшебных таблеток, сохранений, как в игрушках и мифических помощников с артефактами, ну ладно-ладно, волшебное зеркальце по Пропу почти полностью соответствует современным ИИ технологиям. Но это всё. Технологии. Ваше время. Ваши руки, ваш мозг, ваша воля и, если повезёт воля, ум и руки тех, кто захотел стоять рядом. 
Не так уж и мало, по-моему. Конечно, не всем повезло с волей, решимостью быть взрослым, желанием делать и способностью разобраться, что я хочу и умею. Мир несправедлив, у всех своя история, свой опыт, своя призма на мир. 

Тяга к справедливости — это надежда на восстановление утраченного привычного порядка. Неспособность пережить утрату иллюзии контроля ежеминутно меняющегося мира. Кажется, психологи сошлись на том, что мотивация на справедливость — деструкция, растущая из детской обиды. Обиды, что мир не подчинился, не удовлетворил потребности, все и сразу. Какая жалость! Это обидно…
— Ма-а-а-а-а-ама! 

Не отзывается! Почему-то… Добро пожаловать в реальность. Мама не придёт. Вселенная не накормит грудью. Теперь взрослые — это вы! Мир несправедлив, сложен, многоконтекстен и движется по тем же законам, что и всегда: биология, социология, физика и экономика... Экономика. Эх-х-х-х… (Хлопает себя ладонью по лицу). Восемь столетий история кризисов одна и та же. Вдумайтесь! Восемь веков на одни и те же грабли. Тьфу! (Устало опускается на стул, замокает. Вздрагивает от сухого смешка).

Моя подруга, антрополог нервно шутит: возможно, это связано с тем, что homo sapiens спаривались с неандертальцами, и вот так вышло — часть населения планеты не способна к образованию. Это, конечно, шутка… По правде говоря, злая и нацистская шутка. Не верю в это тоже. Думаю, проблемы в воспитании и среде. В мифах, культивирующих безответность за собственную жизнь и своё место в группе. Быть человеком — это выбор, и это не просто. Требует усилий. Ежедневных. Разве нет?


Угадаете, чья это концепция? Моя или персонажа?

#текст
#хорор
#из_утробы_литмастерской

БЕЗ ДНА

Гостиничный номер пахнет амброй и фиалками. Я щурюсь от турецкого солнца. На тумбочке бутылка с водой. Большая, стеклянная, похожая на вазу, но с узким горлышком. Вода мягкая, сладковатая…

Выпиваю два стакана, остается чуть меньше половины, ухожу на пляж. Возвращаюсь. Бутылка опять почти полная. Как так? Вроде уборки в номере не было: кровать не заправлена, мокрое полотенце на полу в ванной. Может просто долили воду? Странно.