Forwarded from ЭСТЕТ
#КнижныеНовинки
«Эстет» представляет обзор книжных новинок августа на которые стоит обратить внимание.
1. Дэвид Фостер Уоллес — «Все и даже больше».
Уоллес берётся за тему, от которой у большинства читателей школьная математика начинает нервно шевелиться: бесконечность. Но превращает историю Кантора, множеств и математических парадоксов в почти литературное путешествие. Самое интересное здесь — не формулы, а момент, когда человеческий разум обнаруживает предел собственных представлений о мире.
2. Анн-Лор Дюпон, Катрин Майер-Жауэн, Шанталь Верде — «Величие и драма».
Ближний Восток здесь перестаёт быть привычной декорацией из новостных заголовков. Авторы показывают регион как пространство столкновения империй, религий, модернизации, нефти и политических утопий — и напоминают: образ «вечного Востока» во многом был создан самим Западом.
3. Олег Воскобойников — «Палимпсест».
Средневековье здесь не пыльный музей, а текст, написанный поверх других текстов. Воскобойников исследует латинскую литературу VIII–XIV веков и показывает, как через стихи и прозу проступает мышление эпохи. Книга для тех, кому интересно не только что думали средневековые люди, но и как именно они научились выражать свои мысли.
4. Жорж Дюби — «Рыцарь, женщина и священник».
Брак в Средние века оказывается вовсе не историей любви. Это территория борьбы за наследство, власть, тело женщины и право определять моральные нормы. Дюби показывает, как церковь постепенно перехватывала контроль над браком у аристократии. И вдруг становится понятно: история семьи — это одновременно история политики.
5. Майкл Пемброк — «Шелк. Серебро. Порох».
Европейцы приехали в Китай за богатством, а в итоге изменили мировой порядок. Торговля шёлком и серебром постепенно превращается в историю наркотиков, контрабанды и войны. Особенно неприятный вывод книги: глобализация начиналась вовсе не с взаимовыгодного обмена, а с очень неравной игры.
6. Салман Рушди — «Одиннадцатый час».
Рушди обращается к тому, о чём обычно предпочитают молчать, пока есть возможность: старости, смерти, сожалениям и исчезновению. Это сборник рассказов о людях, которые оглядываются назад и обнаруживают, что самое страшное — не конец жизни, а невозможность переписать уже прожитое.
7. Уильям Максвелл — «Пока, до завтра!».
Пятьдесят лет спустя человек возвращается к одному детскому предательству. И пытается понять не только, почему совершил его, но и что происходило внутри другого мальчика. Тихая, почти незаметная книга о том, как прошлое продолжает жить в нас — иногда дольше, чем люди, которых мы когда-то любили.
8. Гильермо Арриага — «Аномалии».
Автор «Вавилона» переносит читателя в Англию XVIII века, где наука сталкивается с религией, сословными предрассудками и представлением о том, каким вообще должен быть «нормальный» человек. Арриага снова исследует любимую территорию: момент, когда общество объявляет чужую непохожесть опасной.
9. Майк Дэвис — «Экология страха».
Лос-Анджелес у Дэвиса — не город ангелов, а город, который сам производит собственные катастрофы. Пожары, оползни и землетрясения здесь переплетаются с архитектурой, экономикой и политикой страха. Особенно современно звучит мысль автора: обществу иногда проще бояться мигрантов или преступников, чем признать настоящие причины катастроф.
10. Франц Хессель — «Прогулки по Берлину».
1929 год. Берлин ускоряется, а Хессель предлагает сделать обратное — замедлиться. Бродить без цели, смотреть на улицы, витрины, прохожих и случайные детали. Это книга о фланёре, но ещё больше — о способности замечать город до того, как город начинает замечать тебя. И тревожно читать её сегодня, зная, что вскоре произойдёт с Веймарским Берлином.
💬Если оставить на полке только три — какие выберете?👇
@esthetetop
«Эстет» представляет обзор книжных новинок августа на которые стоит обратить внимание.
1. Дэвид Фостер Уоллес — «Все и даже больше».
Уоллес берётся за тему, от которой у большинства читателей школьная математика начинает нервно шевелиться: бесконечность. Но превращает историю Кантора, множеств и математических парадоксов в почти литературное путешествие. Самое интересное здесь — не формулы, а момент, когда человеческий разум обнаруживает предел собственных представлений о мире.
2. Анн-Лор Дюпон, Катрин Майер-Жауэн, Шанталь Верде — «Величие и драма».
Ближний Восток здесь перестаёт быть привычной декорацией из новостных заголовков. Авторы показывают регион как пространство столкновения империй, религий, модернизации, нефти и политических утопий — и напоминают: образ «вечного Востока» во многом был создан самим Западом.
3. Олег Воскобойников — «Палимпсест».
Средневековье здесь не пыльный музей, а текст, написанный поверх других текстов. Воскобойников исследует латинскую литературу VIII–XIV веков и показывает, как через стихи и прозу проступает мышление эпохи. Книга для тех, кому интересно не только что думали средневековые люди, но и как именно они научились выражать свои мысли.
4. Жорж Дюби — «Рыцарь, женщина и священник».
Брак в Средние века оказывается вовсе не историей любви. Это территория борьбы за наследство, власть, тело женщины и право определять моральные нормы. Дюби показывает, как церковь постепенно перехватывала контроль над браком у аристократии. И вдруг становится понятно: история семьи — это одновременно история политики.
5. Майкл Пемброк — «Шелк. Серебро. Порох».
Европейцы приехали в Китай за богатством, а в итоге изменили мировой порядок. Торговля шёлком и серебром постепенно превращается в историю наркотиков, контрабанды и войны. Особенно неприятный вывод книги: глобализация начиналась вовсе не с взаимовыгодного обмена, а с очень неравной игры.
6. Салман Рушди — «Одиннадцатый час».
Рушди обращается к тому, о чём обычно предпочитают молчать, пока есть возможность: старости, смерти, сожалениям и исчезновению. Это сборник рассказов о людях, которые оглядываются назад и обнаруживают, что самое страшное — не конец жизни, а невозможность переписать уже прожитое.
7. Уильям Максвелл — «Пока, до завтра!».
Пятьдесят лет спустя человек возвращается к одному детскому предательству. И пытается понять не только, почему совершил его, но и что происходило внутри другого мальчика. Тихая, почти незаметная книга о том, как прошлое продолжает жить в нас — иногда дольше, чем люди, которых мы когда-то любили.
8. Гильермо Арриага — «Аномалии».
Автор «Вавилона» переносит читателя в Англию XVIII века, где наука сталкивается с религией, сословными предрассудками и представлением о том, каким вообще должен быть «нормальный» человек. Арриага снова исследует любимую территорию: момент, когда общество объявляет чужую непохожесть опасной.
9. Майк Дэвис — «Экология страха».
Лос-Анджелес у Дэвиса — не город ангелов, а город, который сам производит собственные катастрофы. Пожары, оползни и землетрясения здесь переплетаются с архитектурой, экономикой и политикой страха. Особенно современно звучит мысль автора: обществу иногда проще бояться мигрантов или преступников, чем признать настоящие причины катастроф.
10. Франц Хессель — «Прогулки по Берлину».
1929 год. Берлин ускоряется, а Хессель предлагает сделать обратное — замедлиться. Бродить без цели, смотреть на улицы, витрины, прохожих и случайные детали. Это книга о фланёре, но ещё больше — о способности замечать город до того, как город начинает замечать тебя. И тревожно читать её сегодня, зная, что вскоре произойдёт с Веймарским Берлином.
💬Если оставить на полке только три — какие выберете?👇
@esthetetop
👍4
Forwarded from Medieval Legacy
Еще одна знаменательная дата в истории Венгрии, на сей раз трагическая – пятьсот лет назад, 29 августа 1526 года произошла битва при Мохаче. Столкновение армий венгерского короля Лайоша II и османского султана Сулеймана I определило судьбу Центральной Европы на полтора столетия вперед.
Силы изначально были неравны: Лайош возглавлял войско в 25–30 тысяч человек, ядро которой составляла тяжелая венгерская конница. Под началом Сулеймана было до 100 тысяч человек, а также около трех сотен артиллерийских орудий против полусотни венгерских. Лайош решил не ждать, пока все османы выстроятся в боевой порядок, и предпринял попытку разбить противника по частям. Поначалу это даже имело успех: первая линия османов не выдержала натиска кавалерии и бросилась бежать. Однако это был первый и единственный успех: в последующие несколько часов количественное и качественное превосходство военной машины Сулеймана привело к уничтожению венгерского войска и всей правящей элиты королевства, включая самого короля, утонувшего в реке при попытке бегства.
Мохач подвел черту под существованием Венгерского королевства. Страна распалась на три части – габсбургскую «королевскую» Венгрию, османский пашалык со столицей в захваченной вскоре Буде и полунезависимую Трансильванию. Среди венгров до сих пор в ходу поговорка Több is veszett Mohácsnál, «мы потеряли больше при Мохаче». Что-то вроде нашего выражения «бывало и хуже». Кстати, в Словакии в честь этого события выпустили памятную золотую монету номиналом 100 евро (на фото).
📜 Medieval Legacy
#ML_on_this_day
#ML_history
#ML_coins
#ML_Hungary
Силы изначально были неравны: Лайош возглавлял войско в 25–30 тысяч человек, ядро которой составляла тяжелая венгерская конница. Под началом Сулеймана было до 100 тысяч человек, а также около трех сотен артиллерийских орудий против полусотни венгерских. Лайош решил не ждать, пока все османы выстроятся в боевой порядок, и предпринял попытку разбить противника по частям. Поначалу это даже имело успех: первая линия османов не выдержала натиска кавалерии и бросилась бежать. Однако это был первый и единственный успех: в последующие несколько часов количественное и качественное превосходство военной машины Сулеймана привело к уничтожению венгерского войска и всей правящей элиты королевства, включая самого короля, утонувшего в реке при попытке бегства.
Мохач подвел черту под существованием Венгерского королевства. Страна распалась на три части – габсбургскую «королевскую» Венгрию, османский пашалык со столицей в захваченной вскоре Буде и полунезависимую Трансильванию. Среди венгров до сих пор в ходу поговорка Több is veszett Mohácsnál, «мы потеряли больше при Мохаче». Что-то вроде нашего выражения «бывало и хуже». Кстати, в Словакии в честь этого события выпустили памятную золотую монету номиналом 100 евро (на фото).
📜 Medieval Legacy
#ML_on_this_day
#ML_history
#ML_coins
#ML_Hungary
🕊2👻1
Forwarded from РОСТОВСКАЯ ЗЕМЛЯ
Ретро. Галич Мерьский, прошлый век.
Фото: Геннадий-Михеев.
#костромскаяобласть #галичмерьский #фотография
Фото: Геннадий-Михеев.
#костромскаяобласть #галичмерьский #фотография
🔥4❤1🥰1😍1
Forwarded from Чертог Медведя 🇸🇪| Швеция, Викинги и Север
Самая загадочная руническая надпись Скандинавии.
Часть 1.
Рёкский камень — один из самых знаменитых рунических памятников Швеции и, вероятно, самый загадочный из них. На его поверхности высечено около 760 знаков — это самая длинная известная руническая надпись в мире. Камень стоит возле церкви Рёк в Эстергёталанде и датируется первой половиной IX века.
Иногда именно с него начинают историю шведской литературы: перед нами уже не просто короткая памятная надпись вроде «такой-то поставил этот камень в память о таком-то», а сложный, продуманный текст с поэтическими фрагментами, загадками, мифологическими намёками и несколькими видами шифра. Хотя конечно же, никакой Швеции в 9 веке ещё не существовало.
Рёкский камень изучают уже несколько столетий — и до сих пор не существует единого мнения о том, что именно хотел сказать его создатель.
Камень в память о сыне
Самая понятная часть надписи находится в самом начале.
Из неё следует, что человек по имени Варин высек руны в память о своём умершем сыне Вэмоде:
В память о Вэмоде стоят эти руны.
Варин, отец, высек их в память о погибшем сыне.
Эти две строки — практически единственная часть текста, смысл которой не вызывает серьёзных споров.
Дальше начинается нечто гораздо более необычное.
Вместо рассказа о жизни Вэмода или обстоятельствах его смерти Варин переходит к целой серии загадочных вопросов и рассказов. Он упоминает военную добычу, двадцать королей, рейдготов, некоего Тьодрика, «коня Гунн», потомков Ингвальда, великана, бога Тора и таинственного Сиббе.
Многие из этих сюжетов сегодня невозможно уверенно связать с известными нам мифами или историческими событиями.
Вероятно, современники Варина знали устные предания, которые впоследствии исчезли.
Почему надпись так трудно прочитать?
Проблема Рёкского камня заключается не столько в том, что руны невозможно распознать. Большую их часть исследователи читают вполне уверенно.
Трудность в другом: понять, какие именно слова скрываются за этими рунами.
В IX веке в Скандинавии использовали так называемый младший футарк, состоявший всего из шестнадцати рун. При этом звуков в языке было гораздо больше.
Поэтому одна и та же руна могла обозначать несколько разных звуков. Например, один знак мог передавать и t, и d, другой — и b, и p.
Кроме того, мастер Варин не разделял слова пробелами.
Представьте себе русскую фразу, записанную приблизительно так:
ЯСКАЖУМОЛОДЫМЭТО
Где заканчивается одно слово и начинается следующее?
На Рёкском камне подобные проблемы возникают постоянно.
Например, несколько раз встречается последовательность:
sakumukmini
И даже её можно разделить и интерпретировать по-разному. Один вариант примерно означает:
«Я говорю это молодым»,
другой:
«Я говорю это как древнее предание»
Различие кажется небольшим, но для понимания всего текста оно принципиально.
(Продолжение следует)
#Викинги #Руны #Готия #Швеция
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🗿2
Forwarded from Чертог Медведя 🇸🇪| Швеция, Викинги и Север
Самая загадочная руническая надпись Скандинавии.
Часть 2.
Автор явно хотел усложнить задачу
Мастер Варин, судя по всему, был очень опытным рунорезцем.
Надпись аккуратно спланирована и занимает практически всю доступную поверхность камня — переднюю и заднюю стороны, узкие грани и даже верх.
Вероятно, прежде чем высекать руны, мастер тщательно разметил камень.
Но самое удивительное — Варин сознательно меняет способы письма.
Большая часть текста записана обычными рунами младшего футарка. Затем внезапно появляются знаки более древнего, 24-рунического футарка.
После этого начинаются настоящие шифры.
В одной строке каждую руну нужно заменить соседней в руническом алфавите. В другой используются так называемые ветвистые руны, где количество черточек обозначает положение буквы внутри определённой группы футарка.
Есть и ещё более сложная система — руны, составленные в форме наклонных крестов.
Получается своего рода кроссворд: читатель должен не просто знать руны, но и понимать правила шифрования.
Особенно эффектен один из таких фрагментов. После расшифровки он даёт имя:
Тор.
Так что бог грома оказывается буквально спрятан внутри текста.
Теодорих Великий — или не было никакого Теодориха?
Самый известный спор вокруг Рёкского камня связан со строками 9–11.
Больше ста лет их читали как стихотворную строфу о некоем Тьодрике Отважном:
Тогда правил Тьодрик Отважный,
властитель морских воинов,
над берегом Рейдского моря.
Теперь он сидит вооружённый
на своём готском коне,
со щитом на плече...
Тьодрика обычно отождествляли с Теодорихом Великим, королём остготов, жившим в V–VI веках.
Это выглядело правдоподобно хотя бы потому, что память о Теодорихе действительно пережила самого короля на много веков. В германских героических преданиях он превратился в легендарного Дитриха Бернского.
Возникла даже гипотеза, связывавшая текст Рёкского камня с знаменитой конной статуей Теодориха. В 801 году Карл Великий перевёз её из Равенны в Ахен.
Норвежский филолог Софус Бугге предположил, что скандинавы могли познакомиться со статуей во время походов на континент, а образ вооружённого всадника затем отразился в надписи.
Однако здесь возникла серьёзная проблема с датировкой: камень, скорее всего, был создан раньше тех событий, которые должны были познакомить скандинавов со статуей.
А в 2007 году шведский языковед Бу Ральф предложил ещё более радикальное решение.
Он иначе разделил последовательность рун на слова.
....И Тьодрик исчез.
Вместо фразы «Тогда правил Тьодрик Отважный» получилось примерно:
«Отважный воин ехал на коне».
То есть один из самых знаменитых «исторических персонажей» Рёкского камня мог появиться исключительно из-за того, как исследователи XIX–XX веков провели границы между словами.
Это прекрасно показывает главную проблему памятника: руны можно прочитать достаточно уверенно, но это ещё не означает, что мы понимаем текст.
(Продолжение следует)
#Викинги #Руны #Готия #Швеция
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍2