«Это был важнейший момент в моей карьере и, пожалуй, во всей моей жизни на тот момент. Мы с моими представителями сочли необходимым опровергнуть ложное сообщение об этом событии; к тому же, если бы мы не выступили с опровержением, могли возникнуть определенные юридические последствия. В этом сообщении не было намерения кого-то уколоть или придать ему какой-либо иной смысл, кроме констатации факта. Последняя фраза прозвучала довольно резко, но решение Совета по признанию контрактов (CRB) подтвердило, что это была чистая правда».