165. Про технологии 3

Ремонт часового механизма не входил в перечень моих реставрационных обязательств. Но руки чешутся – а вдруг пойдут?
Начинать пришлось с маятника – в нижней части он был обломан и саму деревянную ось надо было сделать заново. Подобрал дубовую планку с продольным и максимально прямым волокном; учитывая, что «родная» сломалась, новую сделал на миллиметр толще. Старая, как на поводке (это верхний конец), так и на грузе, была выполнена на заклёпках, я решил делать на винтах. Нижняя деревянная часть маятника была выполнена вхождением в вилку, демонтировать заклёпки не получилось, переходник от деревянной планки к оси регулировки хода часов сделал из латунной пластины. Пять болтиков с гаечками диаметром 2,4 мм подобрал и закрутил через шайбы Гровер. Увеличение веса мятника за счёт гаек и толщины деревянной части составило примерно четыре грамма. Думаю, что это на работу механизма не повлияет.
Для пробного запуска надо вывесить часы с доступом к механизму. В тиски зажал угол, к нему привинтил деревянную пластину, сделав в ней прорези для циферблата со стрелками и хода поводка маятника. Качнул маятник, часы пошли, через несколько минут встали. На весу промыл все узлы ВДшкой, часы опять пошли и встали. Во время этого короткого хода заметил, что коромысло, пропуская позубно первую от него шестерню, испытывает недостаточное усилие этой самой шестерни, которая получает усилие от пружины барабана. Об этом говорит и очень тихий щелчок при касании коромысла и шестерни.
Снял часы, положил их горизонтально, в отверстия барабанов для пружин (кстати, через отверстия было видно, что пружины заведены почти полностью) капнул смазки – результат тот же – бой работает, ход - нет. Неплохо было бы чуть тронуть пружины, но мне дали часы без ключа, который всё равно пришлось бы либо добывать, либо делать.
На Птичке ключ не нашёл. Поехал в магазин заготовок ключей, взял три штуки с подходящим диаметром и отверстием с торца. В мастерской подобрал метчик с подходящим квадратом и попробовал отпрессовать латунный ключ под необходимый размер. Трубка лопнула. Отпилил лопнувший кусок, нагрел горелкой латунную трубку до цвета побежалости – результат тот же – как только я метчиком касаюсь разогретой трубки тепло переходит на метчик, трубка остывает и лопается. Решил, что для того, чтобы заготовка не остывала, трубка должна быть стальной. Взял трубку от алмазного сверла, она, правда тонкостенная, проделал всё то же, результат тот же. Поехал на рынок, купил нержавеющую трубу с миллиметровой стенкой.
Стоп, думаю я себе. А не пойти ли мне другим путём?
Захожу на Wildberies и OZON, да, ключи продают, но подобрать по размеру невозможно – все размеры только габаритные и нигде нет основных размеров ключа – стороны квадрата и диаметра заготовки, в которой он отпрессован. (Как они вообще там торгуют? Описание на пол страницы, а основных размеров нет). Через час поисков нашёл ключ под квадрат 4 мм. Поставка через месяц, с паспортными данными для таможни. Не дорого, оплатил.
Пока часы не пошли. Думаю, что пружина, заведённая до максимального касания, заккорозировалась.
Прошло три недели после написания статьи. Получил ключ, смазку, подзавёл пружину, смазал оси и пружины, поднял вверх до отказа маятник – часы не идут. Снял все гайки с маятника, всё сделал, как было, заклёпками – часы пошли. Есть, наверное, какая-то корреляция между весом маятника, его расположением на оси и силой пружины завода хода. Осталось надеяться, что они пойдут и в футляре.
Окончание следует.

166. Про технологии 4

Дошло дело до витража – он сделан в дверце часов напротив маятника и состоит из нескольких кусков, обрамлённых латунным профилем, спаянных в общий рисунок. Стёкла витража – их семь, сделаны с фацетом (это фаска, снятая с края стекла), причём три из них имеют непрямолинейный край. Мне и раньше приходилось иметь дело с непрямым фацетом, и я знал, что в нашей стране криволинейные фацеты на стёклах маленьких размеров не делают (как их делали в этой же стране сто лет назад – не знаю). Мне надо было пропаять латунный профиль в трёх местах, и я понимал, что если от перегрева стекло лопнет, то это, мягко говоря, плохо. Спасало то, что заказчик сказал, что все риски по этой работе он берёт на себя.
Паяльников в мастерской много, выбрал самый маломощный. Изначально старый витраж бал продавлен, но как только я положил его на фанеру перед пайкой – это надо было сделать, чтобы во время пайки не уходило тепло от профилей, за счёт разошедшихся стыков он выпрямился. Я стянул его до соприкосновений профилей и пропаял эти три стыка.
Витраж в дверце часов был укреплён штапиком круглого сечения из сырой лозы. Я знаю этот приём – если необходимо поставить плинтус на непрямую поверхность, то лучше взять его не до конца высушенным – пока сырой он прогибается и без зазоров кладётся в угол. Лозы у меня на было, оставалось два выхода – либо витраж закрепить точечно, либо сделать криволинейный штапик прямоугольного сечения. Я выбрал второй вариант – сделал его из дуба, причём укрепил не гвоздями – дабы не рисковать стеклом при забивке, а саморезами – так и разбирать проще, если придётся.
Чистка латуни в часах требовалось в двух местах – витраж и циферблат. Особо сложного там ничего нет – всё в сети описано, но есть один нюанс – зачастую после чистки кислоты из латуни вырабатывают цинк, который входит в состав латуни, и изделие приобретает красноватый оттенок цвета меди. Его тоже можно убрать мелким шлифованием если это необходимо (медь – это тоже неплохо), и, если позволяет поверхность. Сунулся я в сеть, нашёл видео, где автор чистит четыре предмета в лимонном растворе; три предмета приобрели чистый, почти белый латунный цвет, а четвёртый – красноватый, именно тот, который меня и интересовал. Ну, думаю, посмотрю, как он эту красноту убирать будет. Но не тут-то было – он щёточкой стал обмахивать все изделия, приводя их в порядок; на следующем кадре предметов осталось три – меня интересующей вазы, имеющей, кстати, достаточно рифлёную поверхность, в кадре уже не было.
Витражный профиль зачистил без проблем – после кислотной смеси прошёлся по нему губкой с самым тонким зерном, и он приобрёл приемлемый вид. С циферблатов всё сложнее – на нём нарисованы цифры и ни о какой шлифовке там не могло быть и речи. Оставалось два варианта – или оставить его грязным – протирать растворителями нельзя из-за нанесённых цифр, водой ничего не убиралось, либо смириться с проступающей медью. Выбрал второй вариант. Результат получился интересный – по основной поверхности циферблата латунь очистилась до бела, а медь проступила по окружности нанесённых цифр – при штамповке циферблата эту поверхность сделали выпуклой, уменьшив её плотность, что и послужило более интенсивному появлению меди.
Вставил часы в футляр. Не идут. Часы надо выставить таким образом, чтобы коромысло храповика давало щелчки на одинаковое расстояние отклонения маятника. В напольных часах это сделано двумя регулировочными винтами, регулирующими горизонтальность часов, независимо от корпуса. В настенных этих винтов нет, щелчки маятника регулируются поворотом самого футляра. В результате часы в футляре пошли, но корпус отклонился от вертикали на угол, видимый невооружённым взглядом. Пришлось перекрепить одну из опор часового механизма внутри футляра.
Остался один нюанс – бой часов рассогласован со стрелками. Я не знаток часовых механизмов, но думаю, что эта регулировка делается поворотом стрелок на оси крепления, а это уже настройки, при всей их кажущейся простоте, к которым я, со своими знаниями, не готов.

Эта работа отличалась от других работ своим разнообразием. Географически она длилась два месяца. Общее количество отработанных часов – около семидесяти. Можно ли было сделать быстрее – наверное, нет – очень большое операционное разнообразие, поэлементная окраска морилкой и маслом, необходимость технологического продумывания - всё требует времени и не терпит спешки.
Но интересно.

167. Про время

У моего отца было пятеро братьев и сестёр, у мамы – трое. Одна из сестёр мамы пережила блокаду. Она жила в Ленинграде на Суворовском проспекте, в однокомнатной квартире мансардного типа. Однажды я был у неё дома – запомнился небольшой метраж, очень высокие потолки и огромное старое зеркало во весь рост, подвешенное на подставке с двух сторон за середину и качанием подстраивающееся под необходимый рост и визуализацию стоящего перед ним. Моя сестра, прожившая в Ленинграде значительную часть своей жизни, при переезде в Самару привезла оттуда полку из тёткиной квартиры, сделанную во вкусах предвоенных лет. Состояние полочки было не лучшее, я забрал её у сестры, так как она хотела её выбросить – это была одна из первых моих реставрационных работ.
Даниил Гранин (1919 – 2017г.г.) автор нашумевшей в своё время книжки «Зубр» - написана в 1987 году, в 2010 году издал книгу-размышления «Причуды моей памяти». Это бессюжетное произведение, куда вошло всё то, что по разным причинам не могло войти в написанное в те года: живые герои и свидетели событий, не дающие разрешение на публикование; вычеркнутое цензурой и не сумевшееся пробиться через эти тернии; да и просто то, в чём не было уверенности в адекватности сформированного собственного мнения действительности. За девяносто восемь лет жизни автор прошёл всё – тридцать седьмой год, войну и блокаду, «ленинградское дело» - он сам всю жизнь прожил в Ленинграде, все перипетии и не перечислишь. Достаточно сказать, что среди современников статья о Гранине в Википедии самая большая из тех, которые я читал. В этой книжке в силу вышеперечисленных причин сублимировано всё то, что было на острие проблем, стоящих перед людьми в те времена. Тексты выглядят как квинтэссенция событий, в которых жила страна. Одно только описание празднование какого-то торжества во время блокады чего стоит, когда в начале (хотел написать – на первое) был отвар, сделанный из кожаных ремней – в них был жир, а заканчивалось это чаем с сахаром, вытопленным из земли, выкопанной на месте разбомбленных Бадаевских складов (эту землю на рынке так и продавали – чем ближе к поверхности, тем дороже). В описаниях так и сквозит то классовое разделение, против которого в революционную пору так боролись те, кто его и воссоздал в советское время. Отдельная трактовка понимания совести. Никто и никогда не осмысливал это понятие. Автор ставит его отсутствие во главу угла многих неурядиц того, да и не только того, времени.
Динамика повествования, подборка последовательности описаний позволяет спрогнозировать наше дальнейшее существование.
Прочитайте книгу.

168. Про значимое

С этим человеком я знаком, наверное, где-то четверть века. Он случайно вышел на нашу поляну «Зазеркалье» да так к ней и прикипел. Играет он на семиструнной гитаре, таких на Грушинской поляне не так уж много. Общие темы нашлись быстро, понравилось то, что отсутствовало поверхностное мышление – любая тема копалось до конца (это копание могло продолжаться и несколько лет) и либо формировалось общее мнение, либо они были различны, но ясны и понятны для обеих сторон.
Дальше всё шло ступенчато. С начала я узнал, что он кандидат в мастера спорта по ориентированию, потом – а он всегда приезжал на поляну с фотоаппаратом – он сделал выставку своих фоторабот штук тридцать-сорок фотографий, часть из которых осталась у меня, причем одна из них использована на лицевой странице моих мемуаров. Затем я узнал, что он достаточно хорошо знает творчество многих бардовских кумиров, а некоторые, как, например, Визбор, Высоцкий, Окуджава представлены в его репертуаре несколькими сотнями песен. Он является одним из «закопёрщиков» Визборовских двориков в Москве – ежегодно 20 июня любители Визбора собираются и поют до глубокой ночи песни Юрия Иосифовича во дворе, где он жил. На одном из последних двориков их было спето более двухсот.
Живёт он в Москве. В один из моих приездов, лет так пятнадцать назад, он мне предложил: «Хочешь посмотреть машинный зал Яндекса?» - он в то время работал в организации, проектировавшей и устанавливающей для Яндекса системы вентиляции. Я согласился – вопросы вычислительной техники и информационных сетей в силу моей специфики всегда были мне интересны. Он подобрал меня у метро, я сел в машину марки «Saab» у которой и капот то открывался как-то не по «советски» - приподымался вверх и просто падал почти до земли перед радиатором машины. Я сел в не новый автомобиль, отделанный кожей и деревом, с доработанной передней панелью и двигателем, позволяющим развить скорость раза в полтора больше, чем указано на спидометре стандартных машин этой марки. «У меня в семье все на таких ездят, их несколько, переоборудовал сам». И мы поехали в институт «Нефти и газа» Губкина, где Яндекс арендовал помещение под офис – их тогда по Москве было семь. Всего описывать не буду, но после экскурсии он вывел меня из помещения и подвёл к вентиляционному выходу из машинного зала. «В любой мороз машина, поставленная тут в начале смены, полностью оттаивает к её концу».
Ночевать поехали к нему домой – комната, в которой я ночевал, полностью переформатирована в удобно-человеческое жильё – книги, отдельный уютный закуток для компьютера, всё под рукой. Когда я попал в это же место лет через десять, то количество артефактов, висевших на стенах, уже подпирало потолок и мне это напомнило мою проблему в мастерской – любое свободное место стен не должно быть свободным – оно должно выполнять роль полезной нагрузки, подчиненной целям обитания.
Зовут этого человека Михаил Деев. Где-то на последних фестивалях он привёл к нам ленинградскую тусовку во главе с Алекандром Тимофеевым и сказал, что свершилась его давнишняя мечта – состыковать питерцев, где он часто бывает в клубе песни «Восток» с концертами, с «населением» Зазеркалья.

Миша прислал мне своё последнее выступление от 1 февраля этого года под названием «Баллада о детстве» и мне стало понятно, что много чего о нём я не знаю. Я видел, что он пробовал писать стихи, но в этом концерте прозвучали вполне законченные как в музыкальном, так и в поэтическом отношении вещи, одна только «Отчего же тебе не до сна…» чего стоит. Концерт, продолжавшийся почти три часа, состоящий из тридцати «кусков» нёс в себе информационное содержание, интересное и познавательное. Обращает на себя внимание компоновка песен и прозы, стихов и воспоминаний – я знал, что «Василия Тёркина» Твардовского Миша знает наизусть, но органично вписать тексты в намеченную тематику – это тоже надо уметь, и это удалось. Отдельно хочется отметить отношения учеников с учителем физики Балашовым – я такие взаимосвязи, когда учитель становится безусловным корифеем и кумиром для класса, читал только у Улицкой в «Зелёном шатре» (кстати, советую прочитать; Миша ещё упоминает книгу Куваева «Территория» – сам не читал, надеюсь, но одноимённый фильм очень впечатляет).
Я прикрепляю к этой статье присланный мне концерт.

169. Про одержимость

В сельском хозяйстве я разбираюсь плохо – единственная культура, с которой, в части выращивания, я знаком достаточно хорошо – это бахчевые, а точнее – арбузы.
Приехав с Байконура, уволившись с завода и устроившись старшим инженером в ПКБ АСУ, мои наличные деньги после всех вычетов составляли восемьсот рублей. Бутылка средней водки тогда стоила три рубля. Кстати, в одном их договоров аренды при бешенной инфляции в те времена корректировка арендной платы и была привязана к розничной стоимости этого напитка. Понимая, что наполненность внутреннего бюджета зависит от двух факторов – уменьшения трат и увеличения заработка, я решил реорганизовать два направления. Первое – перешёл на собственное спиртное; следствие этого поступка ощущается до сих пор. Второе требует отдельного повествования.
Тремя этажами ниже нас жил Фёдор Воронин – достаточно хорошо знакомы мы были с ним ещё с Байконура. Он и предложил мне в свободное от основной работы время заняться выращиванием и продажей арбузов. И вот в один из апрельских дней 1981 года меня и Фёдора подбирает старенький «Москвич» с незнакомыми мне сидящими в нём людьми и отвозят от города километров на сто пятьдесят – Богатовский район области, и знакомит меня с группой людей, совершенно разношёрстных – с разным образованием и интересами, работающими в разных местах и на разных должностях и объединённых одной целью – зарабатыванием денег путём выращивания арбузов и их продажей.
В этом самоорганизованном сообществе, на первый взгляд никем неуправляемом, всё было распределено, закреплено и не допускало никаких отклонений от технологий. Начиналось всё с земли – выделяло её нам лесничество; земля представляла из себя территорию, засаженную саженцами сосны. Посадив и обрабатывая арбузы, мы одновременно пропалывали саженцы – лесничество решало свои проблемы, мы свои. Интересы были общими. Землю подбирал лесничий, по нашей заявке, приплюсовывая к ней свой участок. Произвести подготовку к посадке – осеннюю и весеннюю вспашку была его обязанность; расплачивались мы с ним обработкой его земли, иногда он и сам приезжал на прополку.
Семена к посадке готовила наш технологический староста – Валентина Александровна – вечная ей память! Сделав правильную смесь старых и новых семян, проверив их на всхожесть (сто семян замачивается и считается количество семян, давших ростки), она клала весь посевной материал в холодильник и там он дожидался даты посева.
Количество земли каждый брал по потребности – кто сколько может обработать. Минимально у нас с Татьяной было сорок соток, максимально – шестьдесят девять. Первый выезд – он увязывался с погодой, начинался с деления территории. Не помню, кто это делал в первый мой приезд, но впоследствии эта обязанность перешла ко мне. Получив участок, все начинали посадку. Расстояние между рядами, а в рядах между лунками выполнялись неукоснительно. Оптимальным размером арбуза с точки зрения продажи считался вес в три килограмма. Более частая посадка давала меньший вес, более редкая – больший. В каждую лунку сажалось десять семян. В конце концов в лунке оставляли четыре ростка. Втыкивая семена в землю Валентина Александровна приговаривала: «Это для тех, кто украдёт, это – для червяка, этот не взойдёт» и так далее. Все остальные всходы, уже набравшие силу, те, которых более четырёх, продёргивались. Сердце кровью обливалось выдёргивать взошедший сильный, плотный и укрепившийся стебель, но других вариантов не было. А потом, после нескольких дней подсадок, так как заморозки никто не отменял, начинались прополки – с шести – семи часов вечера после приезда с работы в пятницу до темна, в субботу с пяти утра до темна с перерывом на обед и в воскресенье до отъезда домой чтоб приехать засветло. Я помню - оглядываешься назад перед тем, как сесть в машину и видишь чистое песочно-чёрное поле в несколько гектаров, на котором кроме взошедших арбузов и саженцев сосны нет ни одной травинки сорняка.

Прополка выглядела так – всю поверхность земли выделенного участка надо было пропустить через тяпку. Тяпки у всех выглядели так – у-образно согнутый стержень, к которому приварена пластина неопределённой толщины или вообще сплошняк. Чем меньше просвет у тяпки, тем тяжелее прополка. При таких объёмах это очень значимо. Работая в ПКБ, я очень часто ездил на один из уральских заводов, для которого мы разрабатывали и внедряли систему. Договорившись и припомнив одну из своих профессий - фрезеровщика, я изготовил каркас тяпки с очень тонкими стержнями и неширокой перемычкой с выемкой для крепления пластины из старой двуручной пилы. Металл, из которого изготовлена пила, достаточной твёрдости для того, чтобы не точить тяпку часто, и приемлем для заточки напильником в походных условиях.
Тяпка получилась очень легкая, как бы прозрачная с очень маленьким поперечным сечением, проходящим через почву. Народ смотрел на неё как на произведение искусства.
Когда ветви стеблей вырастали до полуметра и далее их пришпиливали к земле скобами из алюминиевой проволоки для того, чтобы они под влиянием ветра не меняли ориентацию и смотрели только на солнце, в противном случае это грозило более поздним созреванием, а борьба шла за каждый день. Когда плети вырастали до половины расстояния между рядами, их накладывали друг на друга, они сцеплялись между собой и тогда никакие ветры были не страшны – бахча превращалась в огромный зелёный ковёр.
Окончание следует.

170. Про одержимость 2

До появления первой завязи начиналось обустройство. Как и везде, первое, что нужно сделать – защитить бизнес. Защита бахчей — это сторож, который постоянно присутствует на бахчах от первой завязи до последнего снятого арбуза. Наносят вред и воруют на бахчах всегда, в основном, местные. Однажды, чуть запоздав с посадкой сторожа, приехав на бахчу мы увидели, что вся только зародившиеся арбузы были расколоты толи тяпкой, толи лопатой. Цель этого действа нам так и осталось непонятной.
Сторожа селили в будку, сделанную достаточно капитально – жерди, покрытые фанерой и рубероидом, топчан, кухонная плита с газом – на ней и готовили пищу для всей толпы. Потом каждый делал жильё себе – мы сначала тоже делали себе подобную будку, потом купили палатку, и она стояла на бахче весь сезон.
Когда арбузы достигали сантиметров десяти в диаметре, на них царапиной наносили метку. Дня через три, когда подрастало следующее поколение до этого же размера, на них наносили вторую метку – две царапины и так делали раз пять-шесть. При съёме урожая спелость определяли по меткам – спелость двух - трёх готовых арбузов одной и той же метки говорили о том, что вся метка готова для сбора и продажи. Мы и без меток могли определить спелость арбуза на бахче, но эта метода сокращала трудоёмкость в разы и гарантировала стопроцентную спелость снятых арбузов; кроме прочего арбузы не перезревали.
В астраханских краях все арбузы собирают за один раз, соответственно они разной спелости. Если срывается слегка недозрелый арбуз часть сахара за время перевозки и продажи переходит в цвет. Арбузы южных областей мы всегда покупаем красные, но вот количество сахара в них разное.
Для продажи брали отпуск. Перед первым сбором урожая я, заняв приличное количество денег, поехал в Москву и купил там подержанную, как потом оказалось достаточно изгвазданную ВАЗ 2102, причём с прицепом. Когда я в таком формате появился на бахче фурор был аналогичен эпизоду с тяпкой – никому до этого в голову не приходило продавать арбузы используя прицеп. Сто пятьдесят километров до города, а до Татарии и все двести пятьдесят, езда с прицепом значительно сокращала трудоёмкость реализации.
Урожай колебался – от четырёх до четырнадцати тонн. Выручка зависела не только от объёма урожая, но и от начального срока выхода на рынок. Урожайность меньше одной тонны с десяти соток не бывала. Ваз 2101 стоила тогда шесть с половиной тысяч, эта сумма зарабатывалась за один сезон. Одну машину арбузов оставляли себе – расталкивали по квартире по всем углам и ели до нового года, одну машину раздавали друзьям и соседям.
Про отношения с бандитами, милицией – при том, что всё было легально и все мы имели справки от леспромхоза о выделении земли, что предполагало, что арбузы выращены нами самими; социальный взгляд – в те времена считалось неприличным сама торговля – вспоминать об этом не хочется. Так мы с Татьяной прожили девять лет жизни. Но всё сопутствующее этой деятельности – неоднократное засыпание за рулём при возвращении с бахчи, усталость, которая проходила только во вторник, дети, брошенные на руки бабушек, и все промежуточные дела, сопровождающие этот бизнес, навряд ли подтолкнули бы нас повторить этот подвиг, даже если на это были бы силы.

171. Про лечение

Медицина, медицина… Как много об этом сказано и как много предстоит ещё сказать.
Недавно мне звонил мой брат из Москвы. Он намного старше меня и тема приобретения заболеваний и их лечения стороной нас не обошла. И выяснилось, что у них, там, в столице, получив назначение на процедуры, ты можешь их пройти в любом, наиболее тебе удобном медучреждении города. Я понял, нам, в Самаре, есть ещё куда развиваться.
Когда очереди к врачам в поликлинике измеряются неделями, а запись просто на консультацию – просто поговорить – месяцами, приходится пробовать лечит себя самому. С диагностикой сложнее – образования не хватает, а практики вообще нет, но насколько я недавно услышал существует дистанционное решение этой функции, пусть за деньги, но зато быстро, и по-моему, даже в любое время. Учитывая, что в поликлинике на мои проблемы выделяется двенадцать минут, а в приёме на расстоянии тридцать, не исключено, что второй способ и эффективнее.
Далее я начинаю лечить себя сам. В созданную таблицу в Excel я заношу результаты контакта с врачом – дату посещения врача, место, фамилия врача, диагноз, назначения, детали употребления лекарств. Как показывает практика, за мой длительный жизненный промежуток времени, львиная доля недомоганий – это повторяющиеся заболевания. Все заболевания окрашены в разные цвета, пользоваться таблицей удобно. Сделана она для любого члена семьи. Далее я иду в такой-же файл, в котором перечислено где, в какой аптеке и по какой цене я покупал этот препарат, затем в сети ищу аптеку с приемлемыми ценами и доступностью.
Отдельная проблема с местом хранения препаратов. У меня их три – две аптечки, одна из них в столярке, и холодильник. Сегодняшнее количество применяемых препаратов, удлинённые сроки их использования наталкивают на мысль о необходимости аптечки не в привычном нами виде для хранения йода, зелёнки и пирамидона, а целой аптечещи, с разграничением направления применения – поиск необходимого лекарства всё чаще требует значительного времени. А если туда ещё приплюсовать бандажи, пластыри, шприцы, пипетки, бинты различных назначений, вату, приборы для замеров давления, грелки, клизмы, градусники, марлю, приборы, помогающие исключить походы в процедурные кабинеты, причиндалы для слуховых аппаратов, защитные маски для лица, бахилы то начинаешь понимать, что медицинская атрибутика домашнего применения по объёму не уступает, например тому, что связано с кулинарией.
Будьте здоровы!

172. Про полувынужденное удовольствие

Почему два гендерных праздника привязали к каким-то датам и обязательствам – это отдельный разговор. Но, к сожалению, а может и это правильно, я вынужден был когда-то поставить этот процесс на учётную основу. Ведь поздравить с праздником – это не только импульсивная основа – это и безотчётные предпочтения к определённым лицам противоположного пола; лицам, с которыми ты соприкасаешься в трудовой деятельности, да и в обычном жизненном обиходе это помогает. Поэтому у меня есть табличка, кому, когда и что я конкретно подарил. И если я решил, что в чьей-то семье нужны разделочные доски, то с учётом этой таблицы я и восполняю эту потребность в соответствии с санитарными правилами, не повторяясь в подарках.
Поздравляю всех женщин любых возрастов с праздником! Откопал в своих анналах (файл с отправленными поздравлениями у меня тоже есть) это чуть-чуть мной подправленное чьё-то стихотворение, уже употреблявшееся. Формат, выполненный для печати на открытках, оставил прежний – суть не меняет.
С праздником!