The Smiths — абсолютно гениальная группа

Ощущение пустоты в реальности — всегда ложно. Это может быть так только в силу определенных нереальных сковывающих условностей

Но что же это за ощущение и что его рождает? Когда поле твоего восприятия кажется совершенно пустым. Ни внутри, ни снаружи ничего не видишь. Наверное, это все таки говорит о чем-то внутри, от чего я отворачиваюсь. Интересно, у всех ли так, но мне невозможно поверить, что я реально существую. Всегда есть эта внутренняя пустота, ощущение, что я могу быть только через что-то, но не сам по себе. Но что это за «сам по себе», что это за требование к существованию — это известно. Отчётливость.
Наверное, эта страшная пустота всегда полезна для того, чтобы находить более чистые и внимательные способы присутствия. Потому что всегда после этой пустоты что то появляется. Но как же сложно научиться взаимодействовать с этим

Ну с шутки про ревизора в Дяде Ване меня вынесло

Я понял, что остается все меньше и меньше исторических и культурных периодов, которые были бы мне не интересны. Это открытие произошло, когда в чат опросов Матвей переслал опрос, где было веселее — в Античности или в Средние века. И споминая как много было разного в Древней Греции, и что все это разное был контекст нескольких тысяч людей, то есть вся эта культура — очень контекстна, все друг друга знали, я подумал, как можно ее не любить? И это был вопрос к себе, потому что я после фраз от многих из прошлого, что греческая античность самое важное в культуре и все к ней сводится, а ещё после литинститута античность не очень ценил, это был какой то передоз, ощущение безальтернативности чего-то вообще убивает его.
Вот больше всего боюсь от ГИТИСа безальтернативности взгляда на театр

Какое все таки счастье иметь человека, кто тебя понимает — а мировая культура и есть квинтэссенция этого понимания

Мне интуитивно нравится тот элемент в истории государственности Ирана, что она часто связана с попыткой срежиссировать особое духовное пространство. Антон бы наверное назвал это мифом, и в таком случае, мне нравится то, что я предчувствую как иранский миф — тем, что в отличие от многих религиозно-догматических идеологий в нем есть какой-то элемент режиссуры: особого взаимодействия с пространством, письмен на воде — тонкого воздействия, которое меняет само звучание и физику ситуации. Обычно догма стоит, и ничего не может, кроме как стоять сама собой, потому что ничего другого она по своей интонации не видит, но там я чувствую посыл — очень диалоговую вещь — посыл к пространству. Понятно, что под это описание не подходит ни одна догма, но я и чувствую, что в Иране есть это помимо догм.
Мне всегда было интересно искусство применения — приложения сил таким образом, чтобы от небольшого посыла преобразовывалось очень многое.
Я очень мало знаю об Иране, но из-за этой интуиции мне интересно узнать — и о Сефевидах, и об исламской революции, и может быть, о каких-то ещё этапах истории Ирана

Насчет ГИТИСа должен поделиться двумя открытиями:
Во-первых, один раз на подготовительных курсах так случайно получилось, что так как я только принес вторую копию документа, которую забыл заполнить, а занятия уже начинались, мне сказали «ладно, потом после занятий принеси — на третий этаж в 42 комнату». И когда я зашёл на третий этаж, я вдруг оказался в мире совершенно другой физике, чем курсы, просто в каком-то магическом Кар-Ваевском мире, на чёрных стенах висело что угодно, что оказалось по жизненным обстоятельствам именно тут, это быт действительно не кабинеты, а лабиринт комнат и коридоров, словно это коммуналка, в ней ходили из комнаты в комнату девушки и парни с дикой сценической энергией, я прошёл мимо какого-то условного обозначения сцены, сделанного с помощью заброшенной на ширму чёрной ткани, и напротив неё на диване сидели студенты и кто-то ел сникерс и пил чай. Это была энергия Театралки. Я быстро прошел, не останавливаясь ни на минуту, потому что меня не должно было там быть, зашёл в комнату к женщине, сидевшей во всём этом как ни в чём не бывало, хотя мне хотелось воскликнуть «вы вообще видите ЧТО здесь происходит?», заполнил документ, отдал, попрощался и ушёл, но внутренне я почувствовал то, чего не ощущал очень давно — огонёк направленности. Это очень счастливый момент, и я уже за него глубоко благодарен ГИТИСу, потому что я очень соскучился по голосу своей интуиции, это такая невероятная магия.

Второе — на курсах было задание написать манифест «Мой театр». А потом на занятии нам сказали, что большинство манифестов написаны слишком абстрактно — а если более конкретно: вот есть бунтарский театр, механистичный, пластичный, а какой именно у вас? И я, подумав, понял, что наверное, мой театр — постмодернистский. Вообще я не люблю постмодернизм, но для меня как для режиссера в театре он как вода для рыбы. И музыкальный. Я хочу петь и танцевать, и как не странно, эту возможность дают кино и театр. Когда играет музыка, например, эта, и происходит сценическое действие, например, парень и девушка танцуют, а муж девушки, которого они не видят, в другом углу сцены ближе к зрителям стоит и курит — это может быть так свободно. Или если все мои впечатления из первого пункта совместить с этой песней так, чтобы впечатление попало в момент на 2:10.

https://youtu.be/4gABdOhY1vM?si=ageWhek65zknQ9Br

Классный выпуск. Впервые за год наверное что-то у них посмотрел и прям угадал

Ещё до того, как Radiohead полностью перевернули моё отношение к музыке и к року, мне встречались две рок-группы-предвестника всего этого, песни которых последние из отправленных в этот канал.
Первая — это Metric. Их я услышал лет в 12-13, точно не помню, и это стало открытием какой-то эмоции, какого то внутреннего голоса, который до этого никак не мог прорезаться. Это была совершенно другая музыка, чем та, что воспринималась в моей семье, и она была наполнена энергией, которую мне было неловко проявлять в семье, поэтому я долго стеснялся этой музыки, хотя очень хотелось, чтобы она звучала как можно громче. Я помню только эпизод, когда я ехал где-то в автобусе, то ли в Израиле или где-то ещё, где, казалось, я далеко и совершенно свободен от дома, слушал один из скачанных их треков — Dead disco — и думал о том, что с одной стороны я стесняюсь, а с другой мне очень хорошо. Недавно, когда я включил их друзьям, Артём сказал, что он узнаёт в этом какой-то мой стиль выражения агрессии, и мне это очень откликнулось, я так никогда ещё не формулировал. Ну и добавлю, что по-видимому, в этом ещё есть какая-то сексуальная энергия, потому что в том числе я стеснялся сладкого голоса певицы этой группы, хотя внутренне его принимал.
Вторая такая группа-пророк — это The Strokes. То, как я их узнал — суперская история. Это было, когда я сидел в кш, и ко мне подсел Тёма Король. Мы сидели в аквариуме на втором этаже и что-то обсуждали, а позади нас прямо у 204 сидели Ася Малёнкина и Тина, и у них играла музыка. Так как с Тёмой в тот момент я чувствовал себя очень скованно и виноватым, я как-то эту музыку, шумевшую на фоне, не особо принимал, тем более, что я ощущал её какой-то социально уязвимой. И вдруг в финале песни преобразился мотив, поднявшись вверх, Ася начала подпевать, и это было как слом какой-то стены — и затем он поменялся снова, голос стал петь ещё выше, Ася вместе с ним, и это полностью снесло все мои внутренние возражения, я был просто очарован, и при этом не знал, как реагировать рядом с Тёмой. Наверное, я от растерянности сделал вид, что это как-то кринжово, но на самом деле я прямо влюбился в эту музыку. Это была песня The adults are talking.
Ну, а потом мессия Radiohead окончательно устроили торжество этого голоса — в том числе исполнением песни 15 Step на Грэмми 2009.

Буддизм — это гениально. Я очень люблю буддизм. Он так питает мир, он такая почва для самых чистых, как вода, чудес

Буддизм — это озеро, в котором всё отражается очень чисто. Третье, что хочется сравнить с этим озером, после моей грусти и кино Антониони

Смотрю выпуск Долина про Человека-слона и Простую историю и думаю — это такая сложная тема — конфликт между проявлениями и социальным непринятием. Это для меня очень сложно, идти наперекор социуму, когда я чувствую, что никто не принимает каких-то моих проявлений. Очень сложно выражать гнев активно, очень сложно танцевать, очень сложно выражать романтический интерес. Вот этот голос социума внутри меня — он совсем не похож на социум по своей тяжеломысленности, холодной серьёзности, но я ему очень верю

Впервые так переощутил фильм Человек-слон, что это очень обычная, так сказать, straight, и распространённая история

чувствовать себя нелюбимым так неестественно.

загадка любви в том, что она настолько естественна, насколько невыразима. до нее может докоснуться сознание, переживая некоторое экстатическое спокойствие — то, что во многих религиозных текстах называется ананда (आनन्द). и в этом состоянии, саттвичном по своей природе, сознание как-то легче и непринужденнее оперирует опытом и знанием. это состояние открытости, отсутствия преград, удовлетворенности, всепроникающей интуиции без усилий.

мне нравится одна мысль, которая приходит периодически после медитации. она о том, что моя болезненность в коммуникации с людьми вытекает из неверного их восприятия. у людей есть как бы два лица: сущностное и кармическое. я не вижу ни одного, ни другого, реагируя лишь на отражение человека в своей голове, исходя из опыта — т.е. только на проекцию. и эту проекцию воспринимаю, как сущность. в этом страхе — неумение выходить за пределы своей памяти. осознание этого позволяет разрушить этот замок из песка, потому что, боясь людей, их реакции и поступков, я боюсь лишь призраков в своей голове. я живу в голове Векны — в мире травмирующих воспоминаний. и когда ты это помнишь, то как Макс можешь сказать: "Они не причинят тебе вреда, они не настоящие".

а что настоящее? настоящее — поток карм. но чужая карма — не моя карма, и потому на меня будет влиять постольку, поскольку я сам решу. ведь это правда, что коммуникация — это столкновение судеб. спектакль бытия. моя карма, твоя карма — всё это условности деления на мое и другое. я делю это так, потому что не вижу, что сахар уже растворился в чае. можно пить.

ну, и настоящее — это любовь. это то, что связывает всё, помимо кармы. и когда я говорю это, я говорю не о любви, а об интеллектуальной конструкции, вдохновенной опытом переживания любви. это можно так, творить вообще здорово. но зная любовь на вкус, я понимаю, насколько она больше того, что я мог бы о ней сказать: и рассудительно и поэтически. она действительно повсюду, ее никогда не затрагивает карма и она часто умалчивается страхом.

получается, не существенно то, чего я боюсь. не существенно и то, что люди мне хотят сделать — приласкать или обидеть. первое фантомно, второе не мое дело. а вот, что действительно важно, так это исходить из любви. но не идеи любви, ум обманчив. именно любовной сонастроенности. она позволяет услышать мир близкий и далекий так, будто ты читаешь письмо родного тебе человека: в тексте из многочисленных закорючек ты безошибочно угадываешь чувства, подтекст и смысл.

#Мысли