Вчера была на конференции «Химия 21 века в школе» (из реестра, поможет при поступлении), нам там дама рассказывала про Бутлерова, упомянула, что он в 16 лет стал вольнослушателем в ВУЗе, а я сразу вспомнила, что мне это запретили. Взгрустнулось.

Насчёт конференции всё выложу, только фотки отправят, а то один диплом как-то грустно😁

Рубрики канала:

#а_что_на_завтрак — химия/биотехнология в быту, интересные факты

#химозхихоз — мемасики)

#радио_протокол — научно-популярные, а возможно и не совсем научно-популярные посты про радиацию, мою любовь, и её использование.

#нелабойединой — мои будни вне химии и лабораторий, если мне внезапно перестанет казаться неуместным писать что-то просто о себе

#этавашанаука — мои будни в химии и лабораториях

#а_судей_нет — монологовое про науку, образование и жизнь

#наукавистории — справки о науке в исторической парадигме, личности и события

*потом может пополняться, изменяться и тд и тп

#а_судей_нет

Так как сейчас идёт обсуждение инцидента с уважаемым членом жюри на школьной конференции, я хочу рассказать о своём опыте и точке зрения, как близкий и к науке, и к школьной жизни человек.

Начнём с того, что школьники в большинстве максимально далеки от публичных выступлений, и уж тем более научных работ, как раз включительно до 10-11 классов, как и было в видео, потому что в старшей школе вдруг оказывается, что НПК могут помочь при поступлении, и все зелёные товарищи с горящей жопой бегут что-то делать. Есть, конечно, и те, кто в этом всём разбирается, но тут был явно первый случай.

По поводу научруков, там была, судя по тому, что я увидела, не школьная лаба, соответственно школьник сидел под уважаемым человеком. И тут я, как подопечная типичного Кабан Кабаныча (на химфаке), хочу сказать, что ребёнок мог вообще не понять, что он делает, уж тем более не мог самостоятельно контролировать соблюдение ТБ, которую и баклахи первых курсов не всегда знают. У меня ситуация была похожая, но я имею голову на плечах, и за 3 дня до конфы из кучи схем реакций с фантастическими выходами под 100% и ЯМР-спектрами, я что-то слепила, таки выкрутилась и на вопросы жюри отвечала с крайне уверенным и умным видом.

Но у нас на конфе были также и семиклассники, которые, по ощущениям, совершенно не поняли, кто они и куда пришли. Думаю, если б им начали с подобным тоном и выражением лица указывать на ошибки, они бы на сцену просто никогда больше не вышли, потому что даже самые обычные вопросы вызывали у них тряску

Всегда есть разница между баклахами старших курсов, по которым ещё можно ездить, ведь по ним уже сто раз проехали преподы и научрук, и школьниками, которые вообще суровой академической среды не видели и даже не поняли, куда пришли.

Я не знаю, кем надо быть, чтобы не понимать, что такое школьники в науке, и так по ним ездить, ещё и на камеру. У нас в КФУ суровые преподы кафедры ВМС лишь горько вздыхали, если выступающий никак не мог ответить на вопросы, а тут ощущение, что у уважаемого члена жюри просто комплекс какой-то

#а_судей_нет #этавашанаука

Каждый раз, когда читаю посты беженцев из науки, невольно провожу аналогию с беженцами из школьного образования, коей сама являюсь, тк сбежала из МБОУ СОШ на семейное и в лабы.

Порой ловлю себя на мысли, что я просто с одной бомбы замедленного действия пересела на другую.

Хотя наука меня к себе заманила контингентом и минимумом социального взаимодействия, я всё равно не вполне понимаю, как отнесусь к своему выбору дальше. Пока получается с юмором относиться к тому, что в науке, очевидно, не так, как должно быть в идеале, но получится ли иронизировать потом — уже вопрос.

Ну, и другим своим товарищам, которые хотят стать учёными, я сразу говорю, что наука — это не только пробирки и приборы щупать целыми днями и делать невероятно умное лицо. Романтизация науки в подростковых кругах, безусловно, нормальна и даже умилительна, но мне не хочется, чтобы они столкнулись с реальностью слишком резко и сокрушительно.

А также иногда мне при наблюдении за бакалаврами плакать хочется. Мотивируюсь пока тем, что хочу приносить научрукам меньше головной боли. И надеюсь, что моя любовь к своему делу пересилит все преграды сурового академического пути, который, надеюсь, начнётся уже в следующем году

#химозхихоз

Приму тоже участие в конкурсе мемов в АДовом рисёрче

#радио_протокол

Когда я полезла в тему радиации, меня ждала неожиданная новость. Единой науки «о радиации» не существует.

Есть ядерная физика, радиофизика, радиохимия, радиационная химия, радиобиология, ядерная медицина (и прочие), и все они формально про одно, но по факту живут в параллельных вселенных. Стыковочных узлов между ними не так много. Хочешь понять радиацию целиком — будь добр, освой пять специальностей. Или смирись, что будешь смотреть на неё только со своей узкой ниши.

Отдельный прикол для меня – это радиохимия и радиационная химия. Это не синонимы.

Радиохимия — про сами радиоактивные элементы: их свойства, поведение, превращения. Про то, что делает, например, уран в пробирке.

Радиационная химия — про то, как ионизирующее излучение влияет на окружающее вещество. Вода, полимеры, металлы и что с ними становится под облучением.

Разница принципиальная. Первая — про источник. Вторая — про последствия. Но об этом мало кто вне темы знает, я, например, даже не задумывалась, пока не загуглила, куда вообще собралась поступать.

Значит, пытаться разобраться во всём, что может радиация — быть одновременно и жнецом, и чтецом, и на дуде игрецом.

Так что если вы думали, что радиация — это просто «Гейгер щёлкает», то нет. Это слоёный пирог, где каждый уровень — отдельная наука💅

Я потихоньку выстраиваю своё представление об этом процессе и буду рассказывать вам о том, чем занимаются люди, которые всё-таки полезли в мир излучения☢️ А следующий пост будет о том, с чем сталкиваются эти люди в глазах своих близких, когда говорят о работе — радиофобии.

P.S. Под радиацией в этом канале чаще всего подразумевается именно «страшное» ионизирующее излучение

#радио_протокол #наукавистории

Я думаю, отношение человечества к радиации и развитие радиофобии следует разделить на периоды

Период первый. До Хиросимы (конец 19 века — 1945 год).

Представьте себе мир, где радиация — это модный тренд, как сейчас зелёная планета. В 1903 году, когда открыли факт того, что вода в некоторых минеральных источниках фонит, её полезные свойства связали именно с радиацией. Люди пили радиоактивную минералку «Кувака» (справедливости ради, она не была особо радиоактивна, фотки сего чуда в комментах), пользовались косметикой с торием, рекламы которой обещали, что «лица будут сиять». Радий добавляли в лекарства, свечи, презервативы и даже в подкладки для матрасов для улучшения сна👀

Радиацию считали панацеей. Ну, потому что в массах никто ещё не знал, что она точно делает с организмом. Первая комиссия по изучению последствий ядерных взрывов появилась после Хиросимы. А до этого — минимум ограничений и страха. Хотя люди уже начинали умирать, например, дело радиевых девушек на заводе часов, которые красили их стрелки неистово фонящей «краской», потому что «светится прикольно»🌚 Это всё почти всегда умалчивали, фанатизм по радиации сохранялся

Период второй. После Хиросимы и Нагасаки (1945 — начало 1950-х).

6 августа 1945 года мир увидел не просто бомбу. Он увидел нечто, что ломает привычную картину реальности. Невидимая сила стирает города, а потом ещё десятилетиями калечит выживших.

И вот тут начинается. Как ядерные технологии «показали своё лицо» широкой рукой США, так страх перед радиацией стал глобальным, но ещё не оформившимся до конца. Холодная война только начиналась, и каждая из сторон тянула одеяло на себя.

Период третий. Мирный атом (середина 1950-х — 1986 год).

И тут в игру вступает пропаганда. США и СССР — две сверхдержавы с ядерными арсеналами — одновременно запускают информационную кампанию. В 1953 году Эйзенхауэр произносит речь «Atoms for Peace», где предлагает передать атом из рук солдат в руки учёных. В СССР отвечают формулой «Пусть будет атом рабочим, не солдатом». Обе страны прививают гражданам некую тревожность по поводу радиации и атомной бомбы, но только против вражеской, а не своей. В США всё ещё, до запрета на испытания 1963 года, смотрят на свои грибные поляны с открытыми ртами с «безопасного» расстояния, а в СССР даже после запрета каналы роют с помощью взрывов.

В 1954 году запускают Обнинскую АЭС — первую в мире. Атом становится символом светлого будущего, полного энергии

Но проблема была в том, что разделение на «хороший» и «плохой» атом было эфемерным.

Период четвёртый. Чернобыль (1986 год и его последствия).

26 апреля 1986 года грань опасности и страха между «мирным» и «военным» атомом стёрлась окончательно. Взорвался не вражеский полигон, не американская бомба, а советская АЭС, символ прогресса. И самое страшное — информационный вакуум. Люди узнавали о случившемся по слухам, отчего страх перед невидимой угрозой только усиливался.

После Чернобыля термин “радиофобия” широко входит в употребление в советской научной литературе. В 1987 году Л.А. Ильин и О.А. Павловский используют его в докладе для МАГАТЭ. Тех, кто начинает бояться радиации так, как сейчас боятся потери бензина, только раз в 10 хуже, ненавязчиво называют слишком преувеличивающими

Конечно, нельзя назвать этот страх иррациональным или безосновательным, людей всегда пугала и будет пугать какая-то непонятная волна, разрушающая кости и порождающая ягнят с тремя головами, но тут тоже нужно понимать, что радиация всегда мирно существовала бок о бок с человеком, пока человек собственноручно не начал пытаться подчинить её себе, разрушая города и заражая местность на долгие годы. Бананы же все едят, никто не умер. Хотя на этом этапе ещё влияет, конечно, плохое понимание людьми самой природы этих загрязнений, отсутствия у людей дозиметров, непонимание, где радиация может застигнуть, и замалчивание, а чем строже тайна, тем быстрее разносится слух

Период пятый. Современность.

Сейчас отношение к радиации остаётся сложным. С одной стороны, всё меньше людей совершенно ничего не понимают об ионизирующем излучении, его дозах и последствиях, что в целом способствует снижению беспричинной тревоги.

С другой стороны, страх никуда не делся. Он просто трансформировался. Теперь люди боятся не только атомных станций, но и вышек сотовой связи, микроволновок и Wi-Fi роутеров, а в головах до сих пор живут образы мутантов и радиоактивных пустошей, которые используют постоянно в киношках. Ещё у зелёных активистов после трагедии в Фукусиме массово произошли тряски и, например, в Германии закрыли все АЭС, что стало одним из факторов последующих проблем в энергетике.

Специалисты называют радиофобию «продуктом неизвестности и дезинформации». И это правда. Но ещё это продукт информационных войн холодной войны, пропагандистских конструкций и двух катастроф, которые изменили восприятие атома навсегда.

Так что радиофобия — это история про то, как человечество заигралось в желании подчинить атом и покалечило само себя и в политическом, и в физическом, и в психологическом смысле. Мне радиофобия напоминает пирофобию, потому что только человек решает, согреть этим «огнём» замерзающего, рискуя поджечь лес, или намеренно сжечь деревню. И без огня, как без атома сейчас, жизнь стала бы хуже.

И кстати о согревании замерзающих... следующий пост рубрики будет о том, чем же занят атом сейчас! А занятий у него достаточно

//Многое недосказано, ибо тема огромна. Каюсь, что не упоминала Оппенгеймера с Курчатовым, когда-нибудь посвящу им пост!

#химозхихоз

Иметь серьёзные таланты в области естественных наук в наше время ощущается по уровню полезности як вайфай роутер с 5G в Средневековье. Вроде круто, но использовать особо негде, разве что кинуть им в рыцаря напротив, как камушком...