Где бы ты ни появился, почти везде будешь окружён улыбчивыми существами и их жизнерадостными сообщениями: реклама, контент, селф-хелп-продукция. Даже у робота, отвечающего на звонок в банк, голос будет бодрым.

Реальные, живые люди тоже будут излучать всё, что требуется от современного человека: позитив, благодушие, расположенность. Надо быть милым и сладким пирожочком, но с сильной, бодрой и эффективной начинкой.

Если кому-то по недоразумению случится быть опечаленным, он знает: главное — не выдать себя на людях. Это социально не одобряемое состояние.

Проявив это, человек становится персоной non grata: его будут всё реже звать на мероприятия, стараться поменьше звонить и писать — всё это он знает заранее. Он видел это на примерах других загрустивших, а потому будет замазывать синяки печали тоналкой позитива: первый слой — «ничего, бывает и хуже», второй — «прорвёмся», третий… — в надежде не оказаться в одиночестве.

Печаль и грусть почти всегда будут ассоциироваться со слабостью и уязвимостью. Демонстрировать их открыто — удел «социальных самоубийц». Ведь, как теперь известно, «слабых бьют» даже в международной политике — что уж говорить о подворотнях обыкновенной жизни?

Вместе с тем никто не станет спорить, что культ силы (в смысле агрессии) давно доминирует. Превентивная демонстрация потенциальной способности к агрессии — угрожающий вид, громкий голос, уверенные позы, дерзкое поведение — всё это служит надёжным оберегом от нападок других. Чтобы наверняка, можно ещё попинать словами (ногами, войсками) любого ближнего, но желательно такого, который побезобиднее — риск-менеджмент никто не отменял.

Причём тут агрессия, если начали с печали? А что, если агрессия — это сублимация печали? Что, если вся эта дичь, которую творят люди друг с другом, происходит от невозможности нормально погрустить без остракизма в наказание?

Было бы забавно, если бы в итоге оказалось, что большая часть озлобленности, которую мы видим вокруг — следствие невозможности нормально, без упрёка в слабости, опечалиться.

Я бы поставил на такой вариант.

Как-то раз моей супруге гадали на кофейной гуще. Магический бариста выдернул её из потока людей и, размазав по столу кофейную жижу, стал рассказывать ей, что было, что будет и чем сердце успокоится. Разумеется, за чуть-чуть денег.

Примерно так выглядит конец одного из будних дней руководителя управления по управлению всеми управлениями, когда он выходит из своего красивого офиса в москоу-сити, пытаясь переварить всю хрень, что стряслась с ним за день.
В такие моменты важно сохранять твердость шага и его ритм. Ритмичное тук-тук-тук — успокаивает.
Всё нормально. Всё порешаем.

Выслушав пересказ пророчеств кофейного оракула, я отметил, что твержу почти тоже самое вот уже лет 15.
Пауза. На её лице — «чёрт, а правда же…».
Обсудили, пришли к выводу, что у меня «слабый продакшн».

Про человеческое счастье так много уже сказано, написано и спето, что трогать эту тему так же рискованно, как рассказывать анекдот про повесившегося колобка. Но есть одна легенда, которую я ношу поближе к сердцу уже много лет.

Есть в современной Турции местечко, которое сейчас очень популярно у контент-мейкеров. В этой местности 99 из 100 туристов каждый день встают до 6 утра (а то и раньше) и, обязательно вступив по темноте в кошачье говно, перегружаются из отелей в микроавтобусы. Кошка в Турции — как священная корова, только кошка.

За час-полтора до восхода солнца городки начинают гудеть моторами, в долину спускаются сотни минивэнов и пикапов, везущих голодных до впечатлений туристов. Мужья уже молчат — они уже всё сказали, жёны освобождают память в телефонах и дорисовывают мейк, но все как один не могут понять одного — кто же в таком красивом белом автобусике так совсем не красиво воняет. В прицепах красивых автобусиков трясутся воздушные шары-аэростаты, корзины и позвякивающий такелаж.
Велкам ту Каппадокия.

2500 лет назад тут закончилась забавная история. Чуть на запад от теперешних котов-сапёров и воздушных шаров существовало Лидийское царство, а правил там тогда Крёз (Крез), который славился своим богатством не меньше, чем Джефф Безос сейчас. Социальных сетей тогда не было, и чтобы кинуть качественные понты, нужно было показывать своё благосостояние в натуре — водить своих гостей по сокровищницам и собирать лайки с комментами на папирусе.

Когда Лидийскому царю приехал в гости Солон, уже известный в Средиземноморском регионе политик и мудрец из Афин, то Крёз спросил его: «Кого Солон считает самым счастливым человеком на земле?». Солон рассказал ему про какого-то достойного афинского гражданина, который жил в родном городе в период его процветания, питался своим трудом, успел увидеть своих внуков, а погиб он, защищая родину.

Лидийский царь не понял, к чему ведёт афинский мудрец, и спросил ещё раз: «А кто тогда после него?», унизительно пытаясь получить хотя бы второе место, но ответ был опять про каких-то спортсменов, которые что-то там тоже молодцы были.

Крёз, не стесняясь (как и все добившиеся люди — ибо аристократ перед холопом стыда не имеет), спросил прямо: «Разве ты не видишь, что я самый богатый человек на свете? Разве не я самый счастливый человек?». На что Солон ответил словами, которые останутся в истории ещё на тысячи лет: «Нам не дано знать будущего, а значит, объявлять счастливым человека ещё живущего — всё равно что назвать победителем воина, сражение которого ещё не окончено».

Так и случилось. Крёз собирался повоевать с персами, которые поджимали его с востока, по всей видимости, беспокоясь за свой персидский суверенитет и персидскую безопасность. Обратился погадать к эзотерикам — Дельфийскому оракулу. Что в то время использовали: таро, квантовые энергопрактики, феншуй или кофейную гущу — не знаю, но ответ был коротким: «Если ты пойдёшь войной на персов, то сокрушишь великое царство».

Как вы догадываетесь, у Крёза в штате не нашлось хорошего юриста, который бы задал уточняющий вопрос — а какое именно великое царство? Первое их сражение произошло в Каппадокии, где Крёз и Кир Великий разошлись с большими потерями, но чуть позже персы добьют врага под их столицей — Сардами.

Крёз будет взят в плен и, будучи уже на костре, который заботливо подготовили для него новые хозяева Малой Азии, воскликнет: «О Солон! Ты был прав!» Кир Великий заинтересуется, кто такой Солон и в чём он был прав. Приказав подопечным «пока прикрутить газ», он выслушает историю своего пленника о Солоне. Где-то пишут, что он помилует Крёза и даже сделает его своим советником, по другим источникам — казнит, но какая разница, если эти люди остались в истории на тысячи лет?

Я в казино никогда не был, но рассказывают, что там нет окон и часов — клиент не должен замечать течение времени ни по смене освещённости за окном, ни по стрелкам часов. Он должен незаметно для себя спускать деньги в игре со слабо отрицательным мат.ожиданием и не беспокоиться ни о чём больше. Когда фишки закончатся, игрока проводят к выходу. Да, он будет опустошён (финансово и ментально) — другие ещё играют, а ему уходить.

Каждый день, смотря на себя в зеркало в ванной, человек видит время, которое отсчитывается на его лице и теле. Не нужно иметь четырёхзначное IQ, чтобы прийти к выводу, что это своего рода таймер обратного отсчёта. Часы эти приблизительны и точны одновременно — никому удаётся быть моложе, чем вчера (только если он не Бенджамин Баттон). На них нет ни стрелок, ни цифр, всё понятно и так.

Страх смерти — инстинктивный или, как говорят, экзистенциальный. Как в том случае с печалью, бояться чего-либо сейчас недопустимо, стыдно и унизительно — это чистосердечное об отсутствии (само)контроля, о слабости и бесполезности, а потому нашему эффективному пирожочку нужна другая формулировка. Немного маркетинга, работы со смыслами, и страх смерти превращается в Желание Жить.
Долго, качественно и на стиле.

Тезис оптимистичен и жизнелюбив. Похоже, у нас тут есть приятный бонус — такая удачная формулировка вполне способна стать Смыслом. Особенно хорош такой смысл отсутствием нужды в основаниях — когда из каждого утюга идёт бесконечный эфир про качество жизни, то это становится аксиомой. Главное — хорошо натренироваться не выдавать страхи: смерти, нелюбви и др. Боятся пусть слабаки.
В слабаках нет стиля.

С этого момента почти все разговоры (другие будут про политику) будут проходить как катание на карусели, где вместо лошадок кружатся здоровое питание, физнагрузки, добавки, косметология, гормоны, глютены, парабены, ходить, не пить, не курить, без сахара, психотерапия, суставы…

Всё это будет зацементировано наблюдением за «значимыми взрослыми»: большими политиками, состоятельными бизнесменами или даже статусной соседкой по опенспейсу. Да, даже у больших дядь и тёть есть свои значимые взрослые — синоптикон (З. Баумана), в котором широкие народные массы (мы) наблюдают, восхищаются, пытаются копировать поведение и образ жизни селебрити (они) разных сортов. Одним из заметных для нас мест будет их внимание к различным проблемам старения и всего, что туда входит: внешний вид, активность, другие видимые признаки. Московское долголетие начинается с юных лет.

Желание продлить жизнь будет разрешаться под лозунги в лучших неолиберальных традициях: нет ничего невозможного, все ограничения только в твоей голове, если не получилось, значит, ты слабо хотел, плохо мечтал или выпил не ту витаминку.

Вся творческая и жизненная энергия будет направлена на вопросы «как продлить», «повысить качество» и, конечно, где взять на это денег. Кучу денег. С этого момента люди разделятся на «мы»: красивые, здоровые, светящиеся; и «они» — больные, некрасивые, не следящие за собой… фу.

К тому же ЗОЖ стал одним из жанров перфоманса, где социальное одобрение позволяет вполне кошерно предаваться тщеславию и гордыне: нет, это я не собой любуюсь на fitness-видео, а пропагандирую здоровый образ жизни! Нет, я не ищу одобрения, комплиментов и обезжиренной славы — я просто забочусь о себе!.. Всё это закономерно превращает фитнес-движ в гламурятник, где сексуальные кошечки в лосинах с «эффектом попы» (клянусь, это так и называется!)... <дальше вырезано, т.к. на эту тему лучше не начинать даже>.

Надо всего-то продержаться годик-другой, а там, может, и кардинально меняющая ситуацию таблетка подоспеет. Что-нибудь изобретут же бессмертное?

Иронично саркастично, что бессмертие уже давно есть — в пятидесятых годах его вынули из некой Генриетты Лакс. Оно обладает тем, что мы называем «здоровыми амбициями»: делится без меры, выжимает максимум ресурсов из среды, идёт до конца и не сдаётся… Скопление клеток, которое абсолютно бессмертно.
Правда, клетки эти раковые.