🤩о стороны она выглядит как аккуратная и ухоженная девушка с мягкими, спокойными чертами лица. Лицо овальной формы, светлое, с лёгким естественным румянцем на щеках, без заметных особенностей или отметин. Взгляд сразу привлекают большие тёмные глаза округлой формы, которые кажутся очень выразительными и живыми благодаря длинным верхним ресницам и мягкому блеску. Брови тонкие, слегка изогнутые, подчёркивают открытое и внимательное выражение лица.
Нос небольшой и аккуратный, почти незаметный в общем облике, губы небольшие, с чёткой формой и естественным розоватым оттенком, часто создающие впечатление лёгкой, сдержанной улыбки.
Волосы тёмные, почти чёрные, средней длины, прямые, с прядями, мягко обрамляющими лицо по бокам. Часть волос слегка спадает на лоб. На голове светлая повязка или платок, аккуратно обёрнутый вокруг верхней части головы и завязанный сбоку в небольшой бант, что придаёт внешнему виду опрятность и завершённость.

🤩на родилась в Иокогаме, когда город ещё жил обычной жизнью, шумные улицы, переполненные поезда, детские голоса и запах свежей еды на улицах. Всё это исчезло, когда монстры пришли внезапно, сокрушая привычный мир. В хаосе первых атак её отец погиб, прикрывая людей, а она и мать спаслись лишь чудом, скрывшись через железнодорожные маршруты в убежище за стенами.
Детство, которое должно было быть беззаботным, прошло среди убежищ и лагерей. Она училась хранить порядок, наблюдать за опасностью и действовать быстрее, чем успеет разгореться паника. Жестокость мира закалила её, и она поняла, что доверять словам нельзя, доверие проверяется лишь действиями.
Её доверие к людям было окончательно сломано, когда группа, которой она и мать решили верить, предала их. Обещанное убежище оказалось ловушкой, и мать погибла, оставив её одной на фоне ужасающего хаоса. Этот момент навсегда оставил в её душе холод и осторожность. Она больше никогда не подпускает к себе незнакомцев, наблюдая за ними из тени, проверяя каждое движение и каждое слово.
Позже она попала в Авангард, передовую защиту города, где суровые правила и жестокий отбор отбрасывают слабых. Здесь она обрела место, где её способности и выдержка стали оружием. Она действует быстро, уверенно и без лишних слов, с холодной точностью защищая тех, кто не может постоять за себя.

Сейчас она продолжает стоять на передовой, ведя людей через опасные маршруты и оберегая их от хаоса, который поджидает за стенами. Она не ищет дружбы или признания. Её взгляд всегда сосредоточен, её движения экономны и точны, а её решения безжалостны, когда речь идёт о выживании. Мир научил её быть холодной, и она никогда не позволяет себе забывать об этом.

𝐀𝐆𝐄: 18.
𝐇𝐄𝐈𝐆𝐇𝐓: 157.
𝐖𝐄𝐈𝐆𝐇𝐓: 63.

Снаружи Юширо производит впечатление холодного и даже неприятного, отталкивающего человека. Часто отвечает резкими, короткими фразами, может поддеть или высказаться так, что собеседнику становится неловко. При встрече с ним, людям чаще склонны мысли о том, что он высокомерный или просто не хочет ни с кем общаться. На самом деле это не совсем так. Его отстранённость — скорее защита: он заранее отталкивает окружающих, чтобы не привязываться и не разочаровываться. Но в отличие от спокойного отшельника, в нём живёт непогашенный огонь раздражения. Он вспыльчив, и если его задеть, или если что-то пойдёт не по ранее спланированному плану, Ямомото, сам того не желая, может сорваться на грубость или резкость, которую в последствии сам же будет молча прокручивать в голове, коря себя за несдержанность.
Эта вспыльчивость — словно побочный эффект всего, через что он прошёл.

Пессимист и реалист в одном лице. Обычно первым замечает риски и проблемы. Считает, что мир жесток и справедливости в нём мало. Поэтому и сам не позволяет себе лишних иллюзий. Но это не делает его полностью бездушным. Просто он предпочитает молчать о том, что чувствует на самом деле.

В глубине души у него развито чувство ответственности, но оно соседствует с постоянным внутренним напряжением. Он воспринимает себя как того, кто обязан держать ситуацию под контролем, и ради этого готов отказываться от собственных желаний, свободы и даже простых радостей жизни. Он считает, что мягкость и доброта — это слабость, которая может стоить слишком дорого. Но при этом, когда дело касается близкого человека, он способен на отчаянное самоотверженное поведение — будет защищать, заботиться, жертвовать собой, не требуя ничего взамен. Просто его забота часто выглядит как ворчливое «не смей делать глупости» или резкое «отойди, я сам». Он не умеет говорить нежно, но его поступки говорят громче слов.

В общении с ним тяжело. Он не любит пустых разговоров, редко улыбается, часто выглядит угрюмым. Его прямолинейность может обидеть, но в ней есть своя честность — он почти никогда не врёт и не притворяется. Если что-то думает, говорит в лоб.

Есть в нём и упрямство, граничащее с одержимостью. Если он что-то решил, переубедить почти невозможно. Он не меняет мнения под давлением и до конца стоит на своём, даже если все против него. В этом проявляется и сила, и слабость: с одной стороны, он надёжен и предсказуем, с другой — может упереться и испортить отношения.

Его эмоции скрыты глубоко, но когда всё же пробиваются наружу — это либо резкая вспышка гнева, либо неожиданно трогательная мягкость, которую он тут же старается спрятать. Он не умеет любить, но делает это молча, через действия, иногда даже слишком жестоко.

Из-за склонности сразу ждать худшего — от людей и от обстоятельств. Он с трудом верит кому-то на слово и всегда держит дистанцию, что конечно же мешает ему получать поддержку. При этом всём, внутренняя честность и верность своим принципам делают его человеком, который никогда не предаст тех, кого по-настоящему ценит.

В учёбе держится на среднем уровне — он умный, но не стремится к отличию. Больше тянется к точным и практическим предметам вроде биологии или химии, чем к гуманитарным дисциплинам. Делает только то, что считает нужным, и не тратит силы на лишнее. В свободное время предпочитает уединение. Может читать книги и статьи по делу, вести блокнот с набросками или мыслями. Так же, довольно много времени уделяет на улучшение своих боевых навыков. Его хобби — скорее способ остаться наедине с собой, чем попытка развлечься.

Он родился в Lonesome Lake — посёлок, где в определённое время года дома тонули в просторных сгустках тумана и сосновых лесах.

С самого рождения глаза юноши имели странный оттенок, который редко встречался у людей, — и это, наверное, было единственным, что выделяло его среди других детей. В остальном Юширо рос обычным мальцом: шумным, непослушным, вечно с разбитыми коленками и ссадинами на ладонях, которые он получал, карабкаясь по деревьям или убегая от соседских собак. Но была в нём одна особенность, которую замечали все, — врождённая любовь ко всему живому. Он постоянно приносил домой грязных щенков и котят, подобранных на дороге, птиц с подбитыми крыльями и диких животных, застрявших в выброшенном мусоре. Ямамото лечил их, кормил с рук и разговаривал шёпотом, будто они действительно могли его понять.

Его мать, Ямамото Аяме, работала флористом около местной больницы — каждое утро она уходила в цветочный, чтобы ухаживать за растениями, — поливала их, обрезала сухие листья и подолгу пересаживала, что бы растения обязательно ужились в новом месте. Ближе к вечеру она обязательно возвращалась с букетом полевых трав, которые позже ставила в глиняные кувшины на подоконниках, превращая их дом в маленький зелёный оазис. Её руки всегда приятно пахли цветами и зеленью, а голос был тихим и ровным, как ветер в кронах сосен за окном. Её главной чертой было спокойствие — то редкое, настоящее спокойствие, которое не слетает даже в самые тяжёлые минуты. Она редко повышала голос, даже когда Юширо приносил в дом очередного грязного пса или разбивал её любимый горшок. Чаще всего Аяме просто вздыхала, поправляла взбившуюся прядь волос и с мягкой, чуть усталой улыбкой на лице произносила: «Ничего страшного, Юши. В следующий раз постарайся быть осторожнее».

Отца Юширо звали Ямамото Хироши. Он был учёным — человеком, который жил в мире цифр, реакций и гипотез. По выходным он снимал лабораторный халат, надевал старый свитер и становился просто отцом. Они с Юширо ходили на озеро — ловили рыбу, слушали, как ветер шевелит камыши, или просто сидели на берегу, глядя на воду. Хироши учил сына различать птиц по голосам, показывал, как определить погоду по облакам, объяснял, почему листья желтеют осенью и многое другое. Он был терпеливым и увлечённым, когда речь шла о вещах, которые его интересовали, и Юширо ловил каждое его слово. Иногда они вместе мастерили кормушки для птиц или запускали бумажных змеев, и в эти моменты Хироши улыбался — редко, но искренне. Он мог часами отвечать на бесконечные «почему?» сына, и в его голосе звучала гордость, когда мальчик схватывал объяснение на лету. Но была в Хироши и другая сторона — замкнутая, холодная, которую Юширо замечал, только когда отец возвращался с работы. В такие вечера мать тихо уводила Юширо в другую комнату, пока отец садился в кресло и молча смотрел куда-то сквозь стену. Он не знал, где именно и как работает его отец, но точно в каком-то смысле хотел стать похожим на него..

Но, как и полагается жизни, там где счастье, всегда есть и несчастье.
В семь лет случилось то, чего не могли ожидать ни мать, ни отец. Их ранее здоровый мальчишка слёг с болезнью, от которой врачи разводили руками. Аяме не спала сутками, держа его горячую ладонь в своих, пока жар плавил сознание, превращая реальность в тягучий кошмар. Она истратила все сбережения, покупая дорогущие лекарства, ходила к знахаркам в глухие деревни и даже ставила свечи в церкви — всё было тщетно. Болезнь не отступала. Хироши в эти дни почти не показывался — он пропадал в лаборатории. За это время под глазами «примерного» отца заметно образовались тёмные круги, ведь.. вместо привычного отдыха или сна он молча подходил к исхудавшей от пережитого стресса жене, клал её голову на собственное плечо и открывал любимую сказку Юширо, вновь и вновь перечитывая приедающиеся главы. Это был некий способ.. отвлечься. Не для Хироши. Для его жены и сына. Эта книга действовала на них как колыбельная или самое лучшее успокоительное. Он не мог проводить кучу времени с семьёй или врать Аяме о том, что у их маленького мальчика есть шансы с нынешней медициной, но хоть так.. Он старался быть рядом.

Прошёл месяц, болезнь не уходила, лишь ещё больше пожирала Юширо изнутри. И однажды, когда мальчик уже не мог поднять голову, Хироши вошёл в комнату, сел на край кровати и после долгого, давящего молчания произнёс ровным, ледяным тоном: «Ты можешь сдаться болезни и умереть, или.. жить дальше и довериться учёным». Юширо выбрал жизнь, пусть даже и ощутимо отличающуюся от прошлого. Он не знал, что его выбор украдёт у него детство, но слепо верил отцу в том, что он поможет.
В тот самый раковой день Аяме плакала в коридоре, зажимая рот ладонью, но не посмела перечить мужу. Этот день разделил жизнь семьи Ямомото на «до» и «после».

С того самого дня лаборатория стала новым «домом» для обладателя необычного оттенка глаз. Холодные, стерильные коридоры, запах дезинфекции, въедающийся в лёгкие, бесконечные уколы, таблетки и капельницы. Всё это заменило привычный свежий воздух с улицы. Препараты, которые со временем вводились через силу, через «Не хочу!», были сырыми и болезненными, заставляя и без того слабое тело переживать огромный стресс. Парнишка, сам того не осознавая, ради выживания стал неотъемлемой частью нового эксперимента отца.

Время в лаборатории текло иначе — не днями и ночами, а уколами, анализами, приёмами пищи и бессонными часами, когда Юширо лежал и смотрел в потолок, считая трещины на побеленной поверхности. Но учёные не давали ему погрузиться в эту тягучую пустоту окончательно. Они приносили книги — сначала тонкие, с крупными буквами, потом толще, сложнее. Он уже умел читать, но отец научил его лишь азам, а здесь требовали большего. Юширо учили писать аккуратным, ровным почерком, решать задачи, запоминать формулы, понимать законы биологии и химии. Сначала он делал это механически, без интереса, потому что ему приказывали. Но постепенно, сам того не замечая, он начал втягиваться. Голова, лишённая других забот, цеплялась за знания как за единственную опору. Он решал уравнения, заучивал термины, и в этом была хоть какая-то цель. Его хвалили за успехи, и он ждал этой похвалы, как света в тёмной комнате.

Но учёба была только половиной того, что с ним делали. Пока его мозг тренировали книгами, тело требовало иного — его нужно было возвращать к жизни. Первые попытки двигаться были мучительными. Ноги дрожали, подкашивались, руки не держали даже лёгких предметов. Он злился на себя, свою беспомощность и на каждую секунду, когда падал и не мог подняться. Но, к счастью, учёные были более настойчивыми и терпеливыми, нежели сам Юширо. Сначала они заставляли его просто учился стоять без опоры, потом — делать шаг, затем — ещё один. Это было похоже на то, как он учился ходить в раннем детстве, только теперь он всё помнил и ненавидел свою слабость. Прошло около года, прежде чем его ноги окрепли настолько, что он смог передвигаться по коридорам без чужой помощи.

С каждым разом тренировки становились сложнее. Ему давали задания на реакцию: поймать предмет, увернуться от вытянутой руки, вовремя среагировать на звуковой сигнал. Он учился управлять своим телом, доводить движения до автоматизма, делать их резкими и точными. Учёные работали с ним каждый день, постепенно увеличивая нагрузку, и он чувствовал результат. Это было странное чувство — понимать, что все предложенные усилия оказались не зря, что его тело, которое ещё несколько лет назад было беспомощным и сломанным, начинает вновь слушаться его, как и раньше.

Обучение и тренировки шли параллельно, сплетаясь в единый ритм его новой жизни. Утром — книги, задачи, письмо, вечером — физические упражнения, отработка реакций, укрепление мышц. Он привык к этому расписанию, к тому, что его дни заполнены до краёв, что у него нет времени думать о том, что он потерял. Но.. именно в те редкие минуты отдыха, когда он сидел на собственной койке и пытался вспомнить, как выглядит небо за окном, приходило осознание — все воспоминания о прошлой жизни стали тусклыми, словно выцветшая фотография. Он не знал, вернётся ли когда-нибудь домой. Юноша просто продолжал делал то, что от него требовали, потому что он доверял им, верил отцу, верил в идеальный мир, ради которого они трудились.

Шли годы. Юширо подрастал, его тело крепло, а разум острее воспринимал информацию. Теперь он не просто учился — он помогал. Учёные начали привлекать его к работе: сначала к простым записям, потом к более сложным расчётам. Он стоял рядом с ними у лабораторных столов, подавал инструменты, фиксировал данные, учился понимать процессы, которые происходили в пробирках и колбах. Он стал частью этого механизма под наблюдением отца. Но Юширо бы солгал, если бы сказал, что не чувствовал себя нужным. Именно это чувство было тем якорем, который не давал ему сорваться в бездну окончательно.

Аяме же приезжала редко — её не пускали в лабораторию, и она оставляла на посту маленькие букетики полевых цветов, которые потом засыхали, так и не попав в руки сыну. Она писала ему письма, но Хироши не передавал их — он считал, что сантименты мешают лечению. Однажды Юширо спросил отца: «Мама не хочет меня видеть?». Хироши замер на мгновение, потом ответил, не поднимая глаз: «Она хочет. Но сейчас не время.. Ты ещё не до конца выздоровел». И Юширо больше не спрашивал.

Именно в таком молчании и продолжалась размеренная жизнь юноши, пока в один из дней всё не перевернулось с ног на голову. Эксперимент по созданию идеального оружия неожиданно для всех обернулся катастрофой. Всё произошло слишком быстро. Одна небольшая ошибка нового лаборанта привела к мощному взрыву, огонь от которого распространялся быстрее, чем осенний ветер.

К сожалению, огонь заметили слишком поздно. Безжалостные языки пламени охватывали всё, до чего могли коснуться. В коридорах стояла паника, учёные кричали и пытались предотвратить распространение огня, но всё было тщетно. В момент, когда пришло осознание «ничего не спасти», люди принялись спасаться. Все огромной толпой бежали к выходу, устраивая толкучку, никто не думал о других — кроме Юширо.

— Юширо!

Голос отца пробился сквозь гул пожара. Хироши был одним из тех, кто не успел вовремя сбежать — жадность, нежелание терять важные записи погубили его. Он лежал под обломками загорающегося шкафа, весь грязный, с кровью на лице, пытаясь выползти из-под тяжести. Юширо без раздумий рванул к нему, не чувствуя ног. Пальцы сами вцепились в тяжеленный шкаф, оттягивая вверх. Сил не хватало, руки понемногу скользили из-за повреждённой кожи. Кровь залила ладони, медленно стекая по локтям, но Ямамото не остановился. Он дёргал снова и снова, рыча от бессилия, как зверь, попавший в капкан.

— Юширо, хватит! Послушай меня наконец! — голос отца прорезался сквозь треск огня. — Ты должен уходить. Возьми эти записи и беги, слышишь!?

Юширо кричал от боли, но всё равно, раз за разом, пытался поднять шкаф, не желая слушать наказ отца. Он верил, что в этой жизни удача обязательно должна хотя бы раз улыбнуться ему.

— Юширо, обернись!

Не успел он среагировать, как чья-то огромная рука с нечеловеческой силой отбросила его в стену. Всё перед глазами тут же начало плыть, боль в теле расползлась, а в ушах, заглушая остальные звуки, стоял звон.

Очнулся Ямамото лишь тогда, когда кругом стояла тишина. Пламя почти полностью охватило лабораторию, и лишь чудом не задело Юширо. Паренёк не сразу осознал, что произошло — в ушах до сих пор стоял звон, а перед глазами всё плыло. Картина вокруг была не самой привлекательной: дым, клубы огня и кровь, которая уже успела запечься, превратившись в тёмные, липкие лужи на полу. В воздухе витал запах жжёной плоти — тяжёлый, приторный, от которого хотелось зажмуриться и провалиться в небытие.

Он перевёл взгляд на отца. Тело сковал неимоверный страх. Он кучу раз видел подобную картину в фильмах ужасов, но сейчас.. В реальности, всё было по-другому. Там, где ещё некоторое время назад был Хироши, теперь лежали лишь ошмётки — сломанные кости, куски ткани и органы, сплющенные тяжестью упавшей балки. Кровь огромным пятном растекалась под остатками тела, смешиваясь с пеплом, и из этого месива выглядывал угол документа, который отец так отчаянно пытался сохранить. Записи. Они уцелели, прикрытые телом, которое уже никогда не поднимется.

Юширо не понимал, что делает. Тело двигалось само: он подполз к отцу — к тому, что осталось от отца, — и дрожащими пальцами вытащил из-под ошмётков тетрадь с флешкой. Его руки, ещё недавно сжимавшие тяжеленный шкаф, теперь тряслись, и он чувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Горячий воздух обжигал лёгкие, в каждом учащённом глотке ощущался мерзкий привкус поджаренной плоти, пепла и угарного газа. Из фиалковых глаз ручьём текли сёзы, держась за першащее горло, Юширо сжимает ладонь и прижимает документ с записями сильнее.

❌❌Это всё сон..

Он прижал тетрадь к груди, перемещая руку с горла к тому, что осталось от отца.. Длинные пальцы коснулись плоти, подтверждая реальность происходящего, и в этот момент его вырвало. Горькая желчь обожгла горло, он стоял на четвереньках, одновременно задыхаясь и чувствуя, как слёзы смешиваются с грязью и остатками переваренной пищи.

Когда рвотный позыв прекратился, Юширо медленно пополз к выходу. Здесь больше нельзя было оставаться, кто знает, сколько ещё тело сможет продержаться в этом адском месте. У выхода Юширо заметил еле дышавшую лаборантку. Девушке на вид было всего около двадцати двух, совсем молодая. Она лежала на боку, и её лицо было удивительно чистым — бледным, испуганным, почти не тронутым огнём, но невероятно измученным от пережитой боли. Юширо не сразу понял, что именно ему показалось странным. Она пыталась позвать на помощь, но из её рта вырывался лишь беззвучный хрип. Он знал, что кислорода оставалось не так много, но оставить её так, как есть, не мог. В голове крутилось лишь одно: «Спасти, я должен спасти хотя бы её!»

Он подхватил её под грудь одной рукой, а другой, медленно цепляясь за шероховатый пол, подтягивал себя и держал документы. Его рука легла ей под рёбра, и он почувствовал что-то влажное и склизкое. Поначалу он подумал, что это пот — липкий, горячий, от которого его собственная ладонь то и дело соскальзывала. Каждый метр давался ему с болью и огромным трудом, но он не отпускал её. Рука прижалась сильней, пытаясь удержать выскальзывающее тело, и в этот момент его пальцы всё глубже погрузились в эту липкую, тёплую, пульсирующую массу под её рёбрами. Он не думал об этом, просто тащил, пока не выволок наружу, в холодный ночной воздух.

Он перевернул её, чтобы проверить сбившиеся дыхание, но как только чужое тело коснулось прохладной земли, юноша замер..
Её лицо, как и ранее было подмечено, оказалось почти нетронутым — бледное, спокойное, почти красивое. Но всё, что было ниже груди, превратилось в кровавое месиво. Огромная рана разрывала её тело, внутренности вываливались наружу, и они были у него на руках. Склизкие, тёплые, скользкие — это был не пот. Это была её плоть. Он держал её внутренности в своих пальцах, сжимал их, когда пытался удержать её, совершенно не осознавая. Его руки были по локоть в её крови, и эта кровь всё ещё была тёплой. Контраст был настолько жутким, что сознание отказывалось это принимать.

К горлу вновь подступило мерзкое чувство. Его вырвало, да так, что воздух вырвался из груди вместе с желчью. Он вновь упал на четвереньки, упираясь ладонями в землю. Его тело сотрясалось от спазмов, пока в желудке наконец не осталось ничего. Он смотрел на землю, и чувствовал, как горло сжимается от нового приступа. Он не мог поднять глаз. Не мог посмотреть на неё снова. Единственное, что сейчас слышал Юширо, так это то, как его собственное дыхание срывается на всхлипы. Ранее сдерживаемые слёзы вновь прорвались сквозь пелену шока. Он плакал, дрожал и задыхался — от ужаса, от отвращения, и от того, что так и не смог никого спасти.

Он не помнил, сколько прошло времени. Три часа, пять, семь? Ему казалось, что он шёл вечность. Осенний лес встретил его влажным холодом и запахом прелых листьев. Ветки цеплялись за его грязную, прожжённую одежду, но он не обращал на это внимания. Пальцы всё ещё помнили ту липкость от чужих органов, а перед глазами стояла картина — красивое лицо и мерзость ниже. Он пытался не думать об этом, но запах горелой плоти въелся в лёгкие, смешиваясь с сыростью листвы, и это сводило его с ума. Юширо шёл, не чувствуя боли, не чувствуя холода, не чувствуя ничего, кроме глухого, давящего желания просто дойти.

Осенние листья кружились вокруг него, жёлтые и багряные, словно пытались скрыть следы крови на его руках. Взошедшее солнце пробивалось сквозь кроны, но не грело — только освещало его путь. Он вышел на просёлочную дорогу, но сил идти дальше почти не осталось. Как вдруг, за поворотом, послышался звук мотора. Юширо поднял руку, почти не веря, что его заметят, но в этот раз удача была на его стороне — грузовик затормозил, и из кабины высунулся пожилой мужчина.

Окинув Юширо взглядом, тот сразу понял, что мальчик нуждается в помощи, и помог забраться в кабину. Ямамото смог выдавить лишь два слова: «Lonesome Lake.. В больницу». Мужчина кивнул, и они тронулись. Всю дорогу обладатель фиалковых глаз смотрел в окно, прежде чем усталость взяла контроль над телом. Он закрыл глаза, чувствуя, как дрожь проходит по телу. Сил совсем не осталось.

Когда грузовик остановился у знакомого здания, водитель помог ему выбраться и довёл до дверей больницы. Он что-то сказал дежурной медсестре, и та тут же подскочила. Юширо уже не помнил, что было дальше, но когда он очнулся, около него в палате сидел такой знакомый и одновременно забытый силуэт матери. Аяме сидела бледная, осунувшаяся, с красными глазами. Как только она услышала его голос, то тут же подалась вперёд, взяла его руку и прижалась к ней губами.

— Юширо, — выдохнула она, и в этом одном слове было столько боли и облегчения, что он невольно сжал её пальцы. — Мне позвонили из больницы. Сказали, что тебя привезли.. Я не знала, в каком ты состоянии..

Аяме всхлипнула, но сдержалась, не давая слезам пролиться до конца. Мать гладила его по руке, по щеке, по спутанным волосам, словно проверяла, что он настоящий, что он здесь. Юширо не знал, что сказать. Он молча смотрел на неё и чувствовал, как в области груди распространяется странное чувство теплоты.

Спустя несколько дней его выписали.

Дни, проведённые с матерью, стали самыми тёплыми в его жизни. Она учила его заново жить — не как пациент, не как эксперимент, а как обычный человек. Они гуляли по берегу озера, бросали камни в воду, смеялись и очень много фотографировались, строя дурацкие рожицы. Когда они шли по городу, Аяме невольно брала его за руку, словно боясь вновь потерять, если отпустит. Юширо не вырывался. В свободные деньки они так же дурачились на кухне, пока пекли пироги, мать рисовала ему на лице мукой, пока он пытался сохранить серьёзное лицо.

В те дни он вновь чувствовал себя живым..

Она вязала ему шарф на день рождения — долго, аккуратно, вплетая в узоры тёплые осенние цвета. «Чтобы ты всегда помнил, что я люблю тебя», — сказала она, когда он надел его впервые. Они зажгли свечи на небольшом тортике, и он наконец загадал желание. Он не рассказал ей, какое, но в тот вечер впервые за долгие годы улыбнулся искренне, по-настоящему. Новый год они встретили у камина, закутанные в пледы с чашечкой горячего какао, сверху которого плавали небольшие зефирки. За окном кружился снег, а в комнате было тепло и уютно. Аяме рассказывала старые истории из детства, а Юширо, мягко улыбаясь внимательно слушал. В то время ему казалось, что прошлое осталось позади. Что всё наконец будет хорошо.

Но однажды утром новости заполнили экраны. Аномальные существа, слабо поддающиеся описанию на слух, распространялись с пугающей скоростью, нападая на граждан. Способов борьбы с ними на тот момент почти не существовало, но власти старались сдерживать их, как могли. После начала расследования выяснилось, что за этим всем стояла команда учёных из — «The Crystal Shard». Именно в этой команде и состоял отец Юширо. Жители Lonesome Lake узнали знакомую фамилию и их ярость обрушилась на женщину, которая не имела к экспериментам никакого отношения.

Конечно, на первые проявления заботы он ещё пытался показывать зубы, но.. в данном плане Гию тоже был достаточно терпелив и настойчив. Юширо не умел говорить о чувствах, но значительно старался показывать их своими поступками.

☁️☁️☁️☁️☁️
☺️ицури Канроджи.

☁️☁️☁️☁️☁️
☺️вангард. Обучающийся.

☁️☁️☁️☁️
☁️☁️ лет.

☺️

ладеет холодным оружием и техниками Джиу-Джитсу. Имеет большую физическую силу и высокий уровень гибкости.

☺️

анроджи всегда ищет плюсы, не смотря на ситуацию. Казалось бы, в мире происходит хаос, но даже в таких условиях видит преимущество в том, что в силах защищать людей.
Мицури очень эмпатичный человек, сочувствующий любому существу, начиная с кошечки, заканчивая слюнявым монстром. Все близко принимает к сердцу, железобетонно запоминает любые мелочи. Миловидная девушка, чей характер соответствует внешности. Заботливая, ласковая с детьми и младшими, любвеобильная. Не смотря на вышеперечисленное, не забывает об ответственности, лежащий грузом на ее плечах. Она понимает весь ужас происходящего, поэтому во время своей «работы» старается не давать волю эмоциям.
Души не чает в животных, подкармливает диких собак и кошек в свободную минутку.

☺️

ежно-розовые волосы, кончики которых заканчиваются переходом в пастельно салатовый, часто собранны в три объемные косы, две из которых находятся у нее на плечах, а самостоятельно подстриженная челка аккуратно ложится на ресницы. Иногда девушка заплетает свою густую гриву в одну косу, а иногда вовсе закалывает шпилькой. Большие выразительные глаза яблочного цвета, под которыми с рождения красуются две родинки. Тонкие брови, аккуратный носик, пару шрамов на шее и плечах после травм, крепкое фигуристое телосложение, сильные руки.

☺️анроджи родилась в полной любящей семье с тремя братьями и сестрами. С трехгодовалого возраста Мицури отличалась огромной физической силой не по годам. От родителей девочка получала лишь поддержку и восхищение.
За счет того, что девушка тратила слишком много энергии на труд, у нее развился зверский аппетит: ела по несколько чашек удона, пару подносов онигири и две тарелки блинчиков. Страшно говорить о том, что порой это был лишь перекус. Она отличалась от девушек своего возраста яркими волосами, которые она получала от чрезмерного употребления «сакура моти». Крепкими мышцами, нечеловеческим аппетитом. С детства много читала о японских боевых искусствах, оттачивая движения по картинкам. Успехами в спорте гордился отец и братья, а мать, будучи женщиной с мягким сердцем, переживала за здоровье дочери. Часто корила себя тем, что выделяется из толпы, и что вовсе не похожа на «нормальную» девушку.
⭐Подобные мысли растворились с появлением девушки в подгруппе «Авангарда» под руководством Томиоки и старшего Шинадзугава. Люди стали пропадать бесследно почти каждый день, соотвественно, в мире не происходило ничего хорошего. Канроджи брала в счет свою физическую подготовку, поэтому добровольно присоединилась к организации, предварительно перед этим заметив под сухими листьями обрывок бумажного объявления о наборе участников. Девушка ушла из дома, едва ей исполнилось 17. Поселилась в одном из номеров в здании охотников как только ее приняли за «обучающегося», на выходные приезжая в родимый дом, который, к сожалению, находился почти за городом. Жизнь перестала светиться радугой. Улицы опустели, заведения закрывались на неопределенное время. Непреодолимый страх за близких не исчезал даже во сне, отдавая в тело вибрирующей тревогой. Неужели как раньше уже не будет?

☺️

ришила дополнительный карман к форме в удобном для себя месте для куная.