Не стану я жалеть о розах,
Увядших с легкою весной;
Мне мил и виноград на лозах,
В кистях созревший под горой,
Краса моей долины злачной,
Отрада осени златой,
Продолговатый и прозрачный,
Как персты девы молодой.

Пушкин печатает… | Мы в Max

Воспоминания о Пушкине

«Ожидаемый нами величавый жрец высокого искусства — это был среднего роста, почти низенький человечек, с длинными, несколько курчавыми по концам волосами, без всяких притязаний, с живыми быстрыми глазами, вертлявый, с порывистыми ужимками, с приятным голосом, в черном сюртуке, в темном жилете, застегнутом наглухо, в небрежно завязанном галстуке».

— Публицист, историк Михаил Погодин.

Пушкин печатает… | Мы в Max

«Зачем кусать нам груди кормилицы нашей? потому что зубки прорезались?»

— Из письма Кондратию Рылееву, 25 января 1825 г.

Пушкин печатает… | Мы в Max

Нет ничего безвкуснее долготерпения и самоотверженности.

Пушкин печатает… | Мы в Max

Незадолго перед смертью Пушкин в Александринском театре сидел рядом с двумя молодыми людьми, которые беспрестанно, кстати и некстати, аплодировали Асенковой, знаменитой в то время актрисе.
Не зная Пушкина и видя, что он равнодушен к игре их любимицы, они начали шептаться и заключили довольно громко, что сосед их дурак.
Пушкин, обратившись к ним, сказал:
— Вы, господа, назвали меня дураком. Я — Пушкин и дал бы теперь же каждому из вас по оплеухе, да не хочу: Асенкова подумает, что я ей аплодирую.

Пушкин печатает… | Мы в Max

«Я никогда не забуду того восторга, который охватил мою душу. Я была в упоении как от текучих стихов этой чудной поэмы, так и от его чтения, в котором было столько музыкальности, что я истаивала от наслаждения».

— Анна Керн, из письма Александру Пушкину.

Пушкин печатает… | Мы в Max

Люблю ваш сумрак неизвестный
И ваши тайные цветы,
И вы, поэзии прелестной
Благословенные мечты!
Вы нас уверили, поэты,
Что тени легкою толпой
От берегов холодной Леты
Слетаются на брег земной
И невидимо навещают
Места, где было всё милей,
И в сновиденьях утешают
Сердца покинутых друзей;
Они, бессмертие вкушая,
Их поджидают в Элизей,
Как ждет на пир семья родная
Своих замедливших гостей… Нo, может быть, мечты пустые —
Быть может, с ризой гробовой
Все чувства брошу я земные,
И чужд мне будет мир земной;
Быть может, там, где всё блистает
Нетленной славой и красой,
Где чистый пламень пожирает
Несовершенство бытия,
Минутных жизни впечатлений
Не сохранит душа моя,
Не буду ведать сожалений,
Тоску любви забуду я…

— А. С. Пушкин, 1825 г.

Пушкин печатает… | Мы в Max

«Первый признак умного человека — с первого взгляда знать, с кем имеешь дело, и не метать бисера…»

— Из письма Александра Пушкина к А. А. Бестужеву, 1825 год.

Пушкин печатает… | Мы в Max

«Подобно всем великим поэтам он всегда на уровне своего читателя; он становится величавым, мрачным, грозным, трагичным, стих его шумит, как море, как лес, раскачиваемый бурею, и в то же время ясен, прозрачен, сверкает, полон жаждой наслаждения и душевных волнений. Русский поэт реален во всем, в нем нет ничего болезненного, ничего от того преувеличенного патологического психологизма, от того абстрактного христианского спиритуализма, которые так часто встречаются у немецких поэтов. Муза его — не бледное создание с расстроенными нервами, закутанное в саван, а пылкая женщина, сияющая здоровьем, слишком богатая подлинными чувствами, чтобы искать поддельных, и достаточно несчастная, чтобы иметь нужду в выдуманных несчастьях».

— А. И. Герцен о Пушкине, 1850 г.

Пушкин печатает… | Мы в Max

«Я женат — и счастлив; одно желание моё, чтоб ничего в жизни моей не изменилось — лучшего не дождусь. Это состояние для меня так ново, что, кажется, я переродился».

— Из письма А. С. Пушкина своему другу Петру Плетневу.

Пушкин печатает… | Мы в Max

Зимний вечер

Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя;
То, как зверь, она завоет,
То заплачет, как дитя,
То по кровле обветшалой
Вдруг соломой зашумит,
То, как путник запоздалый,
К нам в окошко застучит.

Наша ветхая лачужка
И печальна и темна.
Что же ты, моя старушка,
Приумолкла у окна?
Или бури завываньем
Ты, мой друг, утомлена,
Или дремлешь под жужжаньем
Своего веретена?

Выпьем, добрая подружка
Бедной юности моей,
Выпьем с горя; где же кружка?
Сердцу будет веселей.
Спой мне песню, как синица
Тихо за морем жила;
Спой мне песню, как девица
За водой поутру шла.

Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя;
То, как зверь, она завоет,
То заплачет, как дитя.
Выпьем, добрая подружка
Бедной юности моей,
Выпьем с горя: где же кружка?
Сердцу будет веселей.

— А. С. Пушкин, 1825 г.

Пушкин печатает… | Мы в Max

Воспоминания Анны Керн о Пушкине

«Пушкин очень любил карты и говорил, что это его единственная привязанность. Он был, как все игроки, суеверен, и раз, когда я попросила у него денег для одного бедного семейства, он, отдавая последние 50 руб., сказал: “Счастье ваше, что я вчера проиграл”».

Пушкин печатает… | Мы в Max

«Бог мне свидетель, что я готов умереть за нее; но умереть для того, чтобы оставить ее блестящей вдовой, вольной на другой день выбрать себе нового мужа, — эта мысль для меня — ад».

— Александр Пушкин, из письма матери Натальи Гончаровой, 1830 г.

Пушкин печатает… | Мы в Max

A la Pusсhkin: внешность поэта

«В его внешности он имел много необычного. Иногда он позволял своим волосам отрастать до плеч, держа свою кудрявую голову в беспорядке, носил бакенбарды, длинные и всклокоченные, одевался небрежно, ходил быстро, поигрывая тростью, напевая и насвистывая. В это время многие пытались копировать его, их называли a la Pusсhkin».

— Из журнала «Русская старина» за 1874 г.

Пушкин печатает… | Мы в Max

Не спрашивай, зачем унылой думой
Среди забав я часто омрачен,
Зачем на все подъемлю взор угрюмый,
Зачем не мил мне сладкой жизни сон;

Не спрашивай, зачем душой остылой
Я разлюбил веселую любовь
И никого не называю милой —
Кто раз любил, уж не полюбит вновь;

Кто счастье знал, уж не узнает счастья.
На краткий миг блаженство нам дано:
От юности, от нег и сладострастья
Останется уныние одно…

Пушкин печатает… | Мы в Max

«Все мы с детства обязаны хвалить Пушкина. Холодны эти похвалы. <…> Пушкин самый трудный поэт для понимания; в то же время он внешне доступен. Легко скользить на поверхности его поэзии и думать, что понимаешь Пушкина. Легко скользить и пролететь в пустоту».

— Андрей Белый, из статьи «Брюсов», 1908 г.

Пушкин печатает… | Мы в Max

Знаете ли вы, что Илье Репину на картине "Иван Грозный убивает своего сына" в образе царевича позировал сумасшедший писатель Всеволод Гаршин?

Или:

- Георгий Юматов, легендарный актёр «Офицеров», застрелил дворника из ружья

- Татьяна Тарасова - одноклассница Никиты Михалкова, и в юности отвергла его ухаживания

Если всё это для вас новость, то мы рады представить вам оригинальный Телеграм-проект ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ

Здесь культуролог Николай Мединский публикует малоизвестные, но иногда шокирующие факты из жизни гениев, а также цитаты великих, прекрасно иллюстрирующие их внутренний мир "С СУМАСШЕДШИНКОЙ"

Каждый день - очередной известный персонаж, его тайны и крутые изгибы судьбы

Заходите, здесь интересно 🔥

«В феврале 1833 (1832) года книгопродавец А. Ф. Смирдин, перенеся свой книжный магазин от Синего моста в дом Петропавловской церкви, что на Невском, задумал пригласить к себе всех литераторов отпраздновать новоселье… Смирдинский праздник удался вполне: все были дружно-веселы. Пушкин был необыкновенно оживлен и щедро сыпал остротами, из которых одну в особенности я удержал в памяти. Семенов (цензор) за обедом сидел между Гречем и Булгариным, а Пушкин визави с ним; к концу обеда Пушкин, обратись к Семенову, сказал довольно громко: “Ты, Семенов, сегодня точно Христос на Голгофе!”»

— Н. Н. Терпигорев. Заметка о Пушкине. Рус. Стар., 1870, т. I, стр. 493.

Пушкин печатает… | Мы в Max

Надеждой сладостной младенчески дыша,
Когда бы верил я, что некогда душа,
От тленья убежав, уносит мысли вечны,
И память, и любовь в пучины бесконечны, —
Клянусь! давно бы я оставил этот мир:
Я сокрушил бы жизнь, уродливый кумир,
И улетел в страну свободы, наслаждений,
В страну, где смерти нет, где нет предрассуждений.
Где мысль одна плывет в небесной чистоте…

Но тщетно предаюсь обманчивой мечте;
Мой ум упорствует, надежду презирает…
Ничтожество меня за гробом ожидает…
Как, ничего! Ни мысль, ни первая любовь!
Мне страшно!.. И па жизнь гляжу печален вповь,
И долго жить хочу, чтоб долго образ милый
Таился и пылал в душе моей унылой.

Пушкин печатает… | Мы в Max