гипотеза о поступках - ч. [1]
__

И если Бог является абсолютным гарантом совпадения замысла и реализации, то секуляризация начинается там, где человек вынужден принять на себя ответственность за это несовпадение, когда мы вынуждены, избавляя Его от такой дурной необходимости, самостоятельно определять пределы возможностей реализации нашего разумения, что греховно разве что по необходимости подпитывать наш опыт, наши чувства - присутствием, в котором воля умозрения внутреннего и воля внешнего замысла разделены в силу природы самого разумения. Они требуют жеста соединения, такого поступка, который бы смог верно расположить нас и наши деяния в общем замысле, при этом привлекая последний «на нашу сторону».

Таким образом, нетрудно представить себе в общих чертах процесс постепенного переосмысления теологических понятий в политические. Ответственность перед Богом и ответственность перед сообществом стали либо принципиально отделяться друг от друга, либо сводиться вместе до полной неразличимости (Л. Фейербах). Как факт человеческого существования теряет свой нейтралитет сотворения, смещается из баланса между посюсторонним и потусторонним в сторону первого? Куда делись пророки? Доселе всякое социальное изменение обозначалось через свидетельство присутствия над ним Бога, но, начиная с младогегельянцев, умозрение замысла стало важнее, чем свидетельствование совпадения замыслов человеческих и божественных. Роль человека в истории — это роль в «истории здесь и сейчас». История финализирует отношения с Богом как отношения с собственным умозрением, заменяя жесты единичных свидетельств «от имени отца» - жестами соединения умозрений. События перестают продолжать одно великое Событие, они вдруг начинают происходить с людьми вне всякой согласованности с божественным провидением (?)

Я предлагаю понимать младогегельянцев как людей, которые сделали ответственность-перед-сообществом транспарентной, просвечиваемой при взгляде со стороны людьми, потерявшими свой нейтралитет сотворения: так возникает голос сообщества, его язык (национальная литература), его обреченности и политические события. Ответственность-перед-сообществом, став прозрачной, утратила возможность полного соотношения “Я” и общего замысла; проект сотворения человечества обратился проектом сотворения человечностей. У истоков гуманизма - режимы человечностей, никогда не Человек вообще. У истоков гуманизма — опасность чужого инобытия.

гипотеза о поступках - ч. [2]

—

И даже по сию пору возможно понимать враждебность, как сброс эпистемического остатка собственного гражданского существования, вытеснение собственной инаковости через отрицание другого (Р.Жирар). Конфликт режимов человечностей было бы уместно представить в виде конфликта “лингвистических консенсусов” вокруг права соотносить деяния-сообщества с некоторым общим замыслом. В таком свете, возможно, нам стоит внимательнее присмотреться к тому, какие отношения выстраиваются между критериями определения “политического события” и тем, что большинство в сообществе понимает как непосредственное его становление: для меня отношения политического неприятия/принятия и справедливости/несправедливости соотносятся друг с другом так же, как соотносятся предмет этико-политический и предмет этико-философский: их институциональные отношения не могут не провоцировать рознь, и однако ей не суждено сбыться политическим событием (я имею ввиду наше с вами настоящее), пока философ не признает принципиального несовпадения этих критериев.

Именно здесь, как мне кажется, становится актуальной проблема этического суждения как такового. Если в современном сообществе общий замысел уже не дан в форме трансцендентного свидетельства, а должен всякий раз заново устанавливаться через соотношение человеческого умозрения и “общего замысла”, ставшего секулярной исторической необходимостью, то возникает вопрос о том, каким образом отдельное деяние определяется в качестве политического, этического или философского события. Проблема несовпадения «Я» и общего замысла должна быть перенесена на уровень языка: в ту его область, где мы тренируемся в эмотивном обосновании языкового события как этического факта; в том, чтобы срастить этическое обоснование с политическим событием на уровне сообщества.

Моя рецепция Макинтайра состоит в том, что всякий раз, когда мы рассуждаем морально/производим этическую оценку, наши определения концептуальных объемов “политических событий” и “этических истин/моральных фактов” попросту не совпадают. Но всякий раз, когда концептуальный объем тех или иных политических понятий не совпадает с их этико-философским обоснованием, это несовпадение фиксируется в языке, возникает как опыт коммуникации – это происходит неизбежно из-за необходимости универсализации в сообществе политических ценностей, да и этических предпочтений между людьми вообще. Как происходит эта нейтрализация?

Очень много бамбуковой флейты (!). Я слушаю через мониторные наушники и мне хорошо — но думаю, проблема таких инструментов в том, что многие наушники (особенно — наиболее распространенные внутриканальные) превращают их в малоприятные свисто-пищалки.

Фаворит — "A Heavy Shower".

—

Давно уже хотели поехать в Russian Mission к Effemk-e. Чуть только подъехали — увидели его на окраине, собирал что-то в лесу. Подъехали вместе к дому на масинак, поставили цайнеч сразу. Накрыли стол, все как надо — лускак, вилкак, клибак. Effemka пожарил кахтухак, с маслом и укропом. Как только цайнеч вскипел, достали сухале и сахалак. В общем, посидели уютно.

—

Репозиторий по социальным наукам с открытым доступом.

__

—

Относительно судьбы универсалий, “изгнанных” из сознания Творца и структуры сотворенного мира, следует сказать, что областью их условного существования был объявлен язык, представляющий собой (по презумпции “книги Бытия”) не исходную онтологическую диспозицию, а вторичное, человеческое установление. Усилия “номиналистов” по десубстанциализации “слов” послужили, по всей видимости, серьезным импульсом к развитию философии языка в смысле ее обособления от метафизической проблематики. “В том и заключается, — пишет Карл Юнг, великая заслуга… номинализма, что он основательно расторгнул первобытное магическое или мистическое тождество слова с объектом”.28 Однако потребовалась, по меньшей мере, смена философских эпох, чтобы это расторгнутое тождество оказалось частично реконструировано — изнутри феноменологической перспективы — и чтобы некогда ушедшая от метафизики философия языка могла по праву вернуться в, уже посттеологическую, онтологию, трактующую о формах “конституирования” мира конкретными культурно-языковыми сообществами.

Самому “номинализму” как артефакту теологического мышления постановка вопроса о “конституировании” мира заведомо чужда: сознательно или поневоле, он трактует о его “творении”. Как ни странно, это вполне относимо и к “номинализму” Алена де Бенуа, остающемуся, несмотря на весь антитеистический пафос, отчетливо изоморфным схоластическому решению. В исходной версии “номинализма” “случайному”, лишенному субстанциальной разумности и субстанциальной необходимости миру сопоставлен произвольный творческий акт Бога, в производной версии — аналогичный творческий акт человека. С точки зрения структуры онтологического проектирования эта подстановка меняет не так уж много.

Михаил Ремизов, Консервативная мысль в поисках «арены истории»

escape rooms [5]

—

Недавно задался вопросом – расширен ли сейчас наш предсказательный горизонт относительно будущего и увеличивается ли он вместе с развитием наук и технологий? Если судить по литературно-художественному отражению подобных представлений, то можно однозначно сказать, что научная фантастика в какой-то момент научилась поглощать непосредственно материалы научных исследований и не просто эстетически их варьировать, но и формировать какие-то предиктивные, пусть и не строгие, предположения относительно недалекого будущего здесь и сейчас, в дальнейшем реализуемые на практике – см. hypothetical technology, влияя на гипотетическое целеполагание целых поколений исследователей. Вопрос о связи футурологии, “сильной” научной фантастики и STS для меня пока не прояснён, но, по крайней мере, его постановка может быть продуктивной.

Возможно, влияние философии и научных открытий на научную фантастику работает в обратную сторону. Предполагаю, что введенное мною выше определение “предсказательный горизонт” существенно меняется именно ввиду одержимости многих поколений ученых научной фантастикой – и в этом смысле, пожалуй, философия могла бы даже уступать ей в весе, я имею в виду – возможно, что научная фантастика в среднем оказывает гораздо большее влияние на науку, чем философская литература (?). Не знаю, как вы, а я бы с удовольствием почитал что-нибудь на тему определяющего значения литературы (помимо специализированной, конечно) на предсказательный горизонт специалистов из разных научных областей. Непонятно, правда, как мы должны определять релевантность научных гипотез – научной фантастике? Допускаю, что горизонт ожиданий от открытий не связан непосредственно с гипотезами в рамках исследования, но, на мой взгляд, проблематичность таких связей скорее связана с проблемой методологии их исследования. Само по себе их наличие вряд-ли поддается сомнению самими исследователями.

Любопытна так же связь STS и футурологии – возможно, последняя, не имея доступных нам ныне инструментов взаимодействия с данными, просто не могла осуществлять предикции на том же уровне, на котором сейчас это может себе позволить STS. Я считаю, что есть прямая зависимость между горизонтом ожиданий, предсказательным горизонтом и конкретными краткосрочными прогнозами (к чему приведет нас то или иное исследование, та или иная технология), исходя из которых STS создает теоретический базис для модерирования наукоемкого, социально-экономического производства*.

P. S. — в процессе чтения на эту тему понял также, что в России на данный момент STS попросту не существует на уровне не то что программы бакалавриата, но даже в виде факультатива нигде, кроме как в ВШЭ. Поправьте меня, если я не прав, – но, судя по всему, на данный момент ближе всего к STS на уровне бакалавриата находится “инноватика”, скорее похожая на постсоветский “инжиниринг”, чем на социотехнику.

Перевёл небольшую и интересную рецензию о связи полицейской и административной власти, фотография на превью моя! Будет теперь вот такая вот стильная колонка на небезызвестном сайте.

https://syg.ma/@viktor-mirzaev/filosofskaya-istoriya-policeyskoy-vlasti-melanii-lemb

***

Это один из небезынтересных представителей жанра EDM-punk. Кстати, я этот жанр только что выдумал. Не уверен, насколько совместимы фанат/ки Донны Харауэй и проекта Donna Haringwey — возможно, на данный момент в России они совмещаются исключительно в одном лице.

Моём.