Санкт-Петербург!

31 августа в 19:30 в книжном магазине «Все свободны» пройдет презентация книги Ольги Григорьевой «Maternity leave»

модераторка встречи – Таня Коврижка

Maternity leave — роман‑наблюдение о неуловимом периоде материнства — беременности. Героиня этого автофикшн‑текста живет в Москве, работает в офисе, читает книги. Узнав о беременности, она начинает пристально следить за изменениями в собственном теле и фиксировать ощущения на каждом этапе роста ребенка. Но параллельно с подготовкой к новой роли — матери — она сталкивается и с другими переменами в семье, когда болезнь отца меняет привычный ход вещей.

Ольга Григорьева – писательница, кураторка школы Write like a grrrl

Таня Коврижка – писательница, резидентка Дома Творчества «Переделкино», ведет литературный телеграм-канал «Книжки от Коврижки»

В этом году сразу в двух издательствах вышла очень важная книга Алисы Кусти «Dendrarium. Пять садов заключённого Дегтярёва» — электронный вариант романа доступен у shell(f), бумажный вариант с фотоархивом можно приобрести у individuum. Книга представляет из себя журналистское расследование, посвящённое заключённому Соловецкого лагеря, ботанику и путешественнику Владимиру Дегтярёву, но любой масштабный исследовательский проект в один момент начинает влиять на жизнь своей исследовательницы, поэтому в журналистскую часть вплетены автофикициональные ноты бытования самой Кусти, путешествующей по миру в поисках своего дома и своего сада.

Эта редкие авто-фрагменты в книге Кусти сильно отличаются от той же автофикциональной части, предложенной нам Алёной Махониновой в «Хелле», потому что в обоих случаях женщины балансируют между своим писательским альтер-эго и своей другой, второй профессией. Махонинова будучи переводчицей, выстраивает зеркальный лабиринт переперевода с языка на язык, Кусти выбирает отстранённое документальное повествование, фиксирующее точки событий, по максимуму смягчая внутреннее мятущееся смятение от того объема боли, который ей приходится изучить в поисках нужной информации — письма, автобиографию, официальные документы, содержащие разрозненные, а порой и противоречащие сведения о человеке и его жизни. Описывая методы своей работы, Кусти предлагает читателю не только проследить историю своего проекта, но и начать свой собственный по изучению истории своих предков, и это бесценная информация с ссылками на действующие архивы и шаблоны заявлений, упакована в полухудожественную полудокументальную структуру её исследования.

Совсем недавно я столкнулась с материалами дела другого узника советских лагерей — Леонарда Доронина и с его стихотворением «Письмо к отцу-коммунисту», посвящённому диалогу поколений, безответному вопросу почему одно поколение допустило существование репрессий, а другое вынуждено разбираться с последствиями этой политической слепоты. Работа Кусти тоже своего рода попытка вернуться к этому диалогу, возобновить его с поправкой на современные реалии, используя инструменты прошлого, чтобы понять настоящее. Сады её собственной жизни перекликаются с садами, которые в разное время создавал Дегтярёв в разных уголках планеты от Японии до Аргентины. Сейчас мы бы назвали его хипстером, но тогда, в красной мексиканской рубахе, ковбойской шляпе и в трусах с кистями (не спрашивайте) его считали просто чудаком, хотя этот уникальный взгляд на жизнь не давал ему загнуться на протяжении бесконечных ссылок и злоключений. Владимир Дегтярёв — человек вне времени, вне территории и вне эпохи всегда находил выражение для своего чувства прекрасного — в сборе и посеве семян, создании зелёного места обетованного.

Сама Алиса Кусти в книге много раз сталкивается с «белыми листами» — засекреченной до сих пор информацией, которая является отказом в общечеловеческом праве на память. Имеющиеся у нас сейчас свидетельства жизни и смерти Дегтярёва до сих пор наполнены неточностями, как и свидетельства существования и исчезновения множества других людей. Упоминаемые на страницах книги документы не всегда собирают пазл воедино, но дают яркую характеристику человеческой широты души и доброты сердца. Одними из самых важных частей для меня оказались письма заключенных лагерей. Так другу Дегтярёва, Сергею Шибанову, сразу после ареста трогательное письмо пишет его мама, тревожно расспрашивая, целы ли его перчатки, держит ли он ноги в сухости, работает ли по воскресеньям и не нужны ли ему новые сапоги, и Шибанов пытается понять, как дать знать матери о реальном положении дел в трудовых лагерях, чтобы это пропустила цензура, но при этом не дать ей испытать ужас безысходности за него. Поэтому большая часть писем заключенных, особенно переписки с самим Дегтярёвым, наполнены описанием погоды, растений, садов и огородов, взрастающим на земле, несмотря на сопротивление среды и человеческой жестокости, потому что всё переменно, природа вечна, и как бы человечество не пыталось разрушить надежду на мир, она обязательно прорастёт.

сегодня в Петербурге🙂‍↕️