Forwarded from Урбанизм как смысл жизни (ukszh_bot)
Вчера участвовал в паблик-токе Школы урбанистики и городских исследований Города «Кринж или база: идеи Джейн Джекобс из книги “Смерть и жизнь больших американских городов”». Он был приурочен к завершению первого сезона книжного клуба "Читающие города", где участники медленно по главам читали собственно "Смерть и жизнь...". И были немало удивлены тем, что считающаяся культовой книжка мягко говоря разочаровывает, если в неё вчитываться. И, собственно, участники паблик-тока - пытались разобраться почему это так.
Пока готовится запись поделюсь своими тезисами на этот счёт.
Во-первых, Джейн Джекобс вела активную общественную жизнь и писала свою книгу в очень определенный период времени, характеризующийся уверенным и прочно стоящим на ногах американским средним классом. Сейчас времена уже не те - средний класс размывается, прекаризируется и уже не может себе позволить такую жизнь и такие города, какими их видела Джекобс.
Во-вторых, книга Джейн Джекобс была событием для общественной жизни городов своего периода, а не событием для современных ей urban studies. Т.е. это не научная литература, а активистский non-fiction. И всерьез научная полемика с выкладками Джекобс в то время не велась, да и сейчас не ведётся. Делать больше учёным нечего, кроме как спорить с журналистами.
В-третьих, (что вытекает из во-первых и во-вторых), урбанисты в Европе знать не знают никакую Джейн Джекобс. А перевод её книги и последующий культовый статус в России совпал с урбанистической революцией начала 2010ых. Которая, в свою очередь, характеризовалась очень близкими отношениями науки, активизма и проектной практики. Отличить одно от другого в то время было трудно и поэтому книга особо не была прочитана и воспринята нерефлексивно. Плюс сказалось то, что Джекобс продвигал Вячеслав Глазычев, чей авторитет способствовал нерефлексивному восприятию её книги.
В-четвёртых, Джейн Джекобс фактически не задаётся вопросом справедливости в городе. Она говорит о том, каким должен быть хороший город и это город для обеспеченного белого среднего класса, обладающий большим историческим капиталом. Тот факт, что мало кто может себе позволить такой город и в целом жизнь в этом городе дорого стоит, не говоря уже о том, что строительство такого города невозможно с нуля и это заведомо ограниченный ресурс для элитарного потребления - Джекобс совершенно не смущает. А вот у современных российских урбанистов, тяготеющих к левому положению в идеологическом спектре такая постановка вопроса не может не вызывать вопросов.
Хороший вопрос - нужно ли читать Джекобс сейчас. На мой взгляд, совершенно не обязательно. Если конечно нет интереса к истории идей. "Смерть и жизнь..." интересный документ своей эпохи и просто хорошо написанная книжка. Но понять что-то про современные города, в особенности что-то про то, как нужно их проектировать из Джекобс решительно невозможно. Ну вернее можно натягивать сову на глобус, но не стоит. Для этих целей лучше читать более современную литературу.
#историяидей #школагорода #всякаяурбанистика
Пока готовится запись поделюсь своими тезисами на этот счёт.
Во-первых, Джейн Джекобс вела активную общественную жизнь и писала свою книгу в очень определенный период времени, характеризующийся уверенным и прочно стоящим на ногах американским средним классом. Сейчас времена уже не те - средний класс размывается, прекаризируется и уже не может себе позволить такую жизнь и такие города, какими их видела Джекобс.
Во-вторых, книга Джейн Джекобс была событием для общественной жизни городов своего периода, а не событием для современных ей urban studies. Т.е. это не научная литература, а активистский non-fiction. И всерьез научная полемика с выкладками Джекобс в то время не велась, да и сейчас не ведётся. Делать больше учёным нечего, кроме как спорить с журналистами.
В-третьих, (что вытекает из во-первых и во-вторых), урбанисты в Европе знать не знают никакую Джейн Джекобс. А перевод её книги и последующий культовый статус в России совпал с урбанистической революцией начала 2010ых. Которая, в свою очередь, характеризовалась очень близкими отношениями науки, активизма и проектной практики. Отличить одно от другого в то время было трудно и поэтому книга особо не была прочитана и воспринята нерефлексивно. Плюс сказалось то, что Джекобс продвигал Вячеслав Глазычев, чей авторитет способствовал нерефлексивному восприятию её книги.
В-четвёртых, Джейн Джекобс фактически не задаётся вопросом справедливости в городе. Она говорит о том, каким должен быть хороший город и это город для обеспеченного белого среднего класса, обладающий большим историческим капиталом. Тот факт, что мало кто может себе позволить такой город и в целом жизнь в этом городе дорого стоит, не говоря уже о том, что строительство такого города невозможно с нуля и это заведомо ограниченный ресурс для элитарного потребления - Джекобс совершенно не смущает. А вот у современных российских урбанистов, тяготеющих к левому положению в идеологическом спектре такая постановка вопроса не может не вызывать вопросов.
Хороший вопрос - нужно ли читать Джекобс сейчас. На мой взгляд, совершенно не обязательно. Если конечно нет интереса к истории идей. "Смерть и жизнь..." интересный документ своей эпохи и просто хорошо написанная книжка. Но понять что-то про современные города, в особенности что-то про то, как нужно их проектировать из Джекобс решительно невозможно. Ну вернее можно натягивать сову на глобус, но не стоит. Для этих целей лучше читать более современную литературу.
#историяидей #школагорода #всякаяурбанистика
Forwarded from Душный Дымченко (Антон Дымченко)
Ты моя Радость
Идея, которая прозвучала в офисе 2,5 года назад близка к своей финальной реализации. Самый длинный проект, который я когда-либо продюсировал. Для Радости мы уже сделали очень много: провернули ремонт крыши, сделали рекламную кампанию, крутой мерч, рассказали омичам и не только о том, что такое культурное наследие и что его нужно ценить. О Радости мы еще много расскажем и даже покажем документальный фильм.
Я считаю, что рекламные проекты могут быть не только для зарабатывания денег, имиджа, чьего-то эга, маркетинговых показателей, выложенных рилсов и количества просмотров. Проекты могут быть искренними, добрыми, проекты могут возвращать частичку города, проекты могут делать людей счастливее и… радостнее.
В пятый раз я еду на пиар премию Серебряный Лучник. Я ездил на Лучник в качестве жюри, в качестве претендента на мастера Сибири, выигрывал Лучник с эко-проектом по переработке ёлок. В этот раз мы едем огромной командой Коперника в Новосибирск защищать проект Радости.
В приложении история Радости, а по ссылке сайт, который мы приурочили к восстановлению вывески.
Радость - скоро снова на своем историческом месте.
radost.brusnika.ru
Идея, которая прозвучала в офисе 2,5 года назад близка к своей финальной реализации. Самый длинный проект, который я когда-либо продюсировал. Для Радости мы уже сделали очень много: провернули ремонт крыши, сделали рекламную кампанию, крутой мерч, рассказали омичам и не только о том, что такое культурное наследие и что его нужно ценить. О Радости мы еще много расскажем и даже покажем документальный фильм.
Я считаю, что рекламные проекты могут быть не только для зарабатывания денег, имиджа, чьего-то эга, маркетинговых показателей, выложенных рилсов и количества просмотров. Проекты могут быть искренними, добрыми, проекты могут возвращать частичку города, проекты могут делать людей счастливее и… радостнее.
В пятый раз я еду на пиар премию Серебряный Лучник. Я ездил на Лучник в качестве жюри, в качестве претендента на мастера Сибири, выигрывал Лучник с эко-проектом по переработке ёлок. В этот раз мы едем огромной командой Коперника в Новосибирск защищать проект Радости.
В приложении история Радости, а по ссылке сайт, который мы приурочили к восстановлению вывески.
Радость - скоро снова на своем историческом месте.
radost.brusnika.ru
👍2
Forwarded from Воздушные избы
Манифест критической архитектурной визуализации. О том, что не так с нашими рендерами, и как это (легко) изменить
В результате воркшопа "Во власти рендера: критическая практика архитектурной визуализации", который мы провели на полях Векторов в Шанинке с Артемом Никитиным, родился манифест! Собрали его в карточках — читайте и распространяйте! В нём мы рассуждаем о социальной роли рендеров, подробности — в лонгриде ниже.
ЧТО НЕ ТАК С РЕНДЕРАМИ?
На наш взгляд, это — не невинные картинки, а мощный инструмент конструирования образа будущего, который работает на деполитизацию, исключение и маргинализацию всего "сложного" и "некрасивого". Визуализация — не нейтральная проектная практика, она отражает и воспроизводит идеологию, в которой эстетическое ставится выше социального.
Отношение к людям на архитектурной графике как к "стаффажу" (второстепенным элементам композиции, создающим фон, окружение для архитектуры), которые не должны отвлекать от дизайна — бессознательно транслируется планировщиками в жизнь. Так горожане-индивиды становятся объективированными "пользователями", которые должны вести себя в городском пространстве строго согласно заложенным в проекте функциям, в противном случае — в "Яму" придет ОМОН.
Если взглянуть на визуализации в альбомах конкурса ФКГС и мастерпланов, то мы увидим, как из проекта в проект кочуют одни и те же люди. Набор персонажей и видов их деятельности строго ограничен — практически любой сюжет можно пересказать фразой
ПОЧЕМУ ТАК ПРОИСХОДИТ?
Мы живем в реальности, в которой архитектура и среда стали товаром, заказчиком которого является не общество, а федеральный чиновник или девелопер. Архитекторы проектируют для себеподобных, и изображают их же — в чеченском ауле и костромской глубинке на модном благоустройстве будут сидеть идентичные представители высшего и среднего класса из западного мегаполиса, скаченные из онлайн библиотек "люди png".
В этих условиях главной функцией визуализации стала реклама. Через рендер архитектор не вступает в диалог, а продает одним — и навязывает другим. Желание менять общество через архитектуру под стандарты своего класса и культуры, вера в знаменитое "бытие определяет сознание" — проявляется в стирании социальных различий на рендерах. Любая сложность, непонятная высоким заказчикам, может показаться им неэстетичной — а значит, не должна быть показана.
ЧТО МЫ МОЖЕМ СДЕЛАТЬ?
Мы предлагаем 10 шагов — простых и посложнее, как можно изменить подход к визуализации, приняв её общественную значимость. Из деполитизирующей рекламы рендер может стать инструментом социальной критики!
Благо тут нейросети могут помочь, исправив ограниченность png-наборов.
Несложное действие позволит изменить взгляд архитектора на территорию проектирования — не "сверху", а "изнутри". Это к тому же "сошьет" проектную деятельность: порой над разными частями проекта трудятся разные компании, почти не общаясь друг с другом. Рендеры вообще часто делают в последний момент, и отдают на аутсорс. В итоге над визуализациями работают люди, не принимавшие участие в предпроектном анализе и проектировании, и не имеющие представления о месте и его сообществе, даже если в команде проекта был антрополог.
Вообще, почти вся урбанистическая секция Векторов "спор за город" крутилась вокруг вопроса о том, как нам вкатить троянского коня политизации в ворота авторитарного урбанизма. Люди уже не просто констатируют проблему, а задумываются, как смягчить её последствия, ослабить её, или создать внутри неё лакуны общественного участия. Изменение собственных профессиональных практик — немногое, что нам доступно, но это может иметь серьёзный эффект.
В результате воркшопа "Во власти рендера: критическая практика архитектурной визуализации", который мы провели на полях Векторов в Шанинке с Артемом Никитиным, родился манифест! Собрали его в карточках — читайте и распространяйте! В нём мы рассуждаем о социальной роли рендеров, подробности — в лонгриде ниже.
ЧТО НЕ ТАК С РЕНДЕРАМИ?
На наш взгляд, это — не невинные картинки, а мощный инструмент конструирования образа будущего, который работает на деполитизацию, исключение и маргинализацию всего "сложного" и "некрасивого". Визуализация — не нейтральная проектная практика, она отражает и воспроизводит идеологию, в которой эстетическое ставится выше социального.
Отношение к людям на архитектурной графике как к "стаффажу" (второстепенным элементам композиции, создающим фон, окружение для архитектуры), которые не должны отвлекать от дизайна — бессознательно транслируется планировщиками в жизнь. Так горожане-индивиды становятся объективированными "пользователями", которые должны вести себя в городском пространстве строго согласно заложенным в проекте функциям, в противном случае — в "Яму" придет ОМОН.
Если взглянуть на визуализации в альбомах конкурса ФКГС и мастерпланов, то мы увидим, как из проекта в проект кочуют одни и те же люди. Набор персонажей и видов их деятельности строго ограничен — практически любой сюжет можно пересказать фразой
"На переднем плане женщина прогуливается с ребенком, на заднем плане сидя общается молодая гетеросексуальная пара, вокруг них играют дети".Вообще, визуализации сегодня больше всего напоминают тоталитарный соцреализм: такой китч, приторная картинка, из которой стерты любые конфликты и заретушированы любые социальные проблемы.
ПОЧЕМУ ТАК ПРОИСХОДИТ?
Мы живем в реальности, в которой архитектура и среда стали товаром, заказчиком которого является не общество, а федеральный чиновник или девелопер. Архитекторы проектируют для себеподобных, и изображают их же — в чеченском ауле и костромской глубинке на модном благоустройстве будут сидеть идентичные представители высшего и среднего класса из западного мегаполиса, скаченные из онлайн библиотек "люди png".
В этих условиях главной функцией визуализации стала реклама. Через рендер архитектор не вступает в диалог, а продает одним — и навязывает другим. Желание менять общество через архитектуру под стандарты своего класса и культуры, вера в знаменитое "бытие определяет сознание" — проявляется в стирании социальных различий на рендерах. Любая сложность, непонятная высоким заказчикам, может показаться им неэстетичной — а значит, не должна быть показана.
ЧТО МЫ МОЖЕМ СДЕЛАТЬ?
Мы предлагаем 10 шагов — простых и посложнее, как можно изменить подход к визуализации, приняв её общественную значимость. Из деполитизирующей рекламы рендер может стать инструментом социальной критики!
Архитектору придется стать этнографом, фиксирующим социальную реальность места и вписывающим свой проект в неё, а не наоборот.
Благо тут нейросети могут помочь, исправив ограниченность png-наборов.
Несложное действие позволит изменить взгляд архитектора на территорию проектирования — не "сверху", а "изнутри". Это к тому же "сошьет" проектную деятельность: порой над разными частями проекта трудятся разные компании, почти не общаясь друг с другом. Рендеры вообще часто делают в последний момент, и отдают на аутсорс. В итоге над визуализациями работают люди, не принимавшие участие в предпроектном анализе и проектировании, и не имеющие представления о месте и его сообществе, даже если в команде проекта был антрополог.
Вообще, почти вся урбанистическая секция Векторов "спор за город" крутилась вокруг вопроса о том, как нам вкатить троянского коня политизации в ворота авторитарного урбанизма. Люди уже не просто констатируют проблему, а задумываются, как смягчить её последствия, ослабить её, или создать внутри неё лакуны общественного участия. Изменение собственных профессиональных практик — немногое, что нам доступно, но это может иметь серьёзный эффект.
Forwarded from over the river cam
воображая
Конечно, я катастрофически biased, но не могу не подсветить прорастающую практику альтернативного воображения будущего на русском – тут и там проскакивающего в горизонтальных, социальных или образовательных проектах. Если смотреть на это теоретически, это очень закономерно: именно кризис становится точкой пересборки, который запускает механизм надежды практически как защитный (см, например, вот этот замечательный special issue). Надежда, в свою очередь, модифицируется в практику мечтания, которую каждый по-своему перекладывает в деятельность. Поделюсь проектами, с которыми я столкнулась (и, конечно, не устояла заглянуть за кулисы – про это поделюсь как-нибудь отдельно).
Institute for Global Reconstitution
Это
Проект запущен видными академиками, в основатели которых записаны Григорий Юдин и Артемий Магун. Самый известный результат работы института – проект конституции.
Поле.медиа, запустившее Поле.Круг.
Поле рассказывает о себе так:
В этом году команда запустила сообщество, в котором практика размышления о будущем перешла на новый уровень – в рамках индивидуальных и коллективных проектов.
Мечта.Россия
Сообщество, как называют это анонимные основатели, собеседников, которые ставят перед собой задачу
Следуя модернистскому прочтению, проект представляет, что
Только что стартовавший, проект начинается с образовательной части: что такое мечтание и как это можно делать (вот тебе и future literacy по-русски!)
А вы с какими практиками мечтания (институционализированными или неформальными) сталкивались за последнее время?
Конечно, я катастрофически biased, но не могу не подсветить прорастающую практику альтернативного воображения будущего на русском – тут и там проскакивающего в горизонтальных, социальных или образовательных проектах. Если смотреть на это теоретически, это очень закономерно: именно кризис становится точкой пересборки, который запускает механизм надежды практически как защитный (см, например, вот этот замечательный special issue). Надежда, в свою очередь, модифицируется в практику мечтания, которую каждый по-своему перекладывает в деятельность. Поделюсь проектами, с которыми я столкнулась (и, конечно, не устояла заглянуть за кулисы – про это поделюсь как-нибудь отдельно).
Institute for Global Reconstitution
Это
“исследовательская инициатива, нацеленная на теоретическое, историческое и воображаемое (imaginative) осмысление, призванное глубже понять причины кризиса и переосмыслить его: представить новую политическую архитектонику, которая позволит его преодолеть”.
Проект запущен видными академиками, в основатели которых записаны Григорий Юдин и Артемий Магун. Самый известный результат работы института – проект конституции.
Поле.медиа, запустившее Поле.Круг.
Поле рассказывает о себе так:
“[Мы –] команда, которая занимается поисками альтернативного будущего, изучая человеческое воображение, персональные и социальные утопии. Нам казалось и кажется до сих пор, что попытка соединить методы социальных наук с опытом публичного рассказывания историй может значительно скорректировать способ видения современности.”
В этом году команда запустила сообщество, в котором практика размышления о будущем перешла на новый уровень – в рамках индивидуальных и коллективных проектов.
Мечта.Россия
Сообщество, как называют это анонимные основатели, собеседников, которые ставят перед собой задачу
“начать мечтать и говорить друг с другом о будущем, вовлекая в этот разговор самых разных людей”.
Следуя модернистскому прочтению, проект представляет, что
“будущее не предопределено, оно прямо сейчас рождается из наших с вами мыслей, слов, решений и поступков. И поскольку мы живем в одной стране или, по крайней мере, в одном культурном пространстве, нам важно мечтать не в одиночку, а быть свидетелями мечты друг друга”.
Только что стартовавший, проект начинается с образовательной части: что такое мечтание и как это можно делать (вот тебе и future literacy по-русски!)
А вы с какими практиками мечтания (институционализированными или неформальными) сталкивались за последнее время?
🤔1