Старательно ни на что не намекает

подводим итоги перед окончанием чего-то важного

Опять будет выезд без хроник, но этот день в обычную хронику не уложить.
Будто (если помните, что это) маленький советский диаскоп, а не день.
Двуцветный шарик с воспоминаниями внутри. Корпус с кусочком пленки в руку помещается, а то, что он в себе несет — нет.
Пару месяцев назад я уже писала, что изменилось за эти десять лет.
Сказала всё верно, но кое-что не стала выносить во всеобщее поле…
Во-первых, нифига себе, десять лет.
Во-вторых, дорога была не ровной.
И проходила в разные времена от безграничной любви, до сожалений о том, что я когда-то в это вообще вписалась.
Что всё придет к нынешнему виду существования, я, наверное, не могла предположить ещё пару лет назад.
И у меня нет для этого слов.
Я не знаю, как и что я могу рассказать. Дорога все ещё не ровная и я очень стараюсь пока тут ничего не сжигать.
Сейчас это будто мое место и всё сложилось так, как изначально и должно было сложиться.
Мир ломал и сращивал меня обратно много раз подряд, чтобы добиться подходящей формы. Весь этот странный, разноцветный и ухабистый путь собирал меня именно таким кусочком пазла.
Более точно высеченного узора от жизни я бы вообразить себе не смогла и с каждым новым переломом я смотрю куда он прочерчивается дальше.
И каким маршрутом пойдет дорога конечно же

Мой замечательный человек,
Прости, что в твоих глазах я стала тебе вороном, а не голубем,
Прости амбивалентность.
Ударившись об пол оперение мне уже не сменить,
Усилием воли это способен сделать только ты, если конечно захочешь.
Прости, что вношу в твою душу смуту, я правда стараюсь нести только свет

Я часто шучу, что у меня мечты сорокалетнего мужчины: в идеальной версии реальности хотелось бы частный дом, мастерскую в сарае и просто спокойно заниматься своей хуйней.
Еще правда большую яблоню, каждый день готовить кому-то завтрак и знать, что в моем доме человек никогда не будет передо мной извиняться за то, кем он является.
Короче, ровно через месяц у меня день рождения…
Мне нравится придавать символические значения, но с этим днем у меня сложные отношения.
Он напоминает мне о главной несправедливости, что когда-либо была в моей жизни. Хуже того, о той, которая продолжает настигать меня день ото дня.
Жаловаться мне вроде бы не на что:
в моем доме все праздники закончились одним майским днем много лет назад, но в новой жизни множество прекрасных людей каждый раз стараются скрасить этот день для меня.
В этом году хочется смалодушничать и сбежать. Уехать в другой город, забрести в лес. Найти поляну с полевыми цветами и смотреть на облака. Смеяться и слушать истории.
Жаль, Хуракан обогнать не выйдет, при его приближении всегда надо идти в самый центр бури.
Сегодня так
Завтра у нас концерт

Хроники тура, день 1. Москва:
Обычно все начинается накануне, но не в этот раз. За два дня до концерта экстренно вызвала человека, чтобы освободить голову, дышала вечерним воздухом и много смеялась. Накануне получилось что-то вроде разгрузочного дня.
Потом утро, пропущенный будильник, миллион сообщений, глухонемой водитель и кажется я перестала что-то успевать с 10 утра.
На площадке солнце и удивительно тепло. Только почему-то запах сентября.
Я опять не писала в процессе, снова приходится вспоминать.
Кажется я очень много бегала. Племяннику поставили ирокез. Получила передачку ирисов и все дело снова в том, что кто-то знает, почему именно ирисы. Кажется все было хорошо, только я об этом не знаю.
У меня снова бой по тайко. Непрекращающийся стук барабанов.

Хроники тура, день 2. Санкт-Петербург:
Ощущение будто рубрика изжила себя.
Ощущение будто я изжила ее.
Нельзя верить никаким своим чувствам, если спал меньше четырех часов. В отдельных людей нельзя не верить в любом состоянии. Они больше всего.
Меня насильно затягивает другой город.
Регрессия, новости, наблюдения. Людей, которые при отдалении от тебя резко попадают в жуткие проблемы и кризисы, нужно удалять для безопасности и пользы вас обоих.
На мне начало гробовой доски. Греческая мраморная статуя первого периода не отличается от кладбищенской.
Нарушила Питерские традиции, не посетила то место, в котором молюсь только я.
В Москве есть мой молебен поменьше. Там тоже ирисы. Поэтому ирисы.
Рисунки на теле напоминают об этом. Не о том, какой, а о той, кем. Только бы мне не опериться вновь.
Я уже говорила, Хуракан обогнать не получится. Я чую его как гончая собака, которая может узнать о грозе до первого раската грома. Много чего в жизни определяю на запах.
И так глупо бегу и спасаюсь от Него уже который месяц подряд. Пытаюсь обогнать ветер. И Он будет зол. Ветви все громче свистят у лица.
Я собиралась удалять шрамы к концу лета, вот бы розги вспороли мне скулы раньше. Меня уже почти не тошнит от вкуса собственной крови во рту.
Так покидается серебряный гроб. Так вечность снова заходит в сердце.

У меня в отложке огромный текст про теорию Доблера-Дамера, самый верный способ влюбить меня в себя и бытовую заботу
Но это лучше
И знаете, она правда правильно поняла

Хроники тура, отдельно стоящий выезд. Челябинск:
Сна снова почти не было, начинаю утро сложносоставным маршрутом и за рулем. В рассветное небо хочется опустить руки как в холодную воду из колонки.
Аэропорт, ребята, слишком много людей вокруг. В самолете засыпаю, как только сажусь в кресло, и просыпаюсь после набора высоты. Наконец-то у нас город, в котором жарко.
Думаю каждому человеку подходит какая-то своя четверть, как один из темпераментов: своя стихия, время суток и года.
Я в этом плане человек абсолютно летний. И самый горячий день предпочту дождю.
Но жара не для всех, так что мой сон прерывается спустя двадцать минут необходимостью разбираться с тем, что не всем такой режим подходит.
К началу ночи за окном красная луна, флешбеки о чем-то искреннем и запах юности. Будь я ещё человеком из того времени, не спала бы до первых светлых бликов на небе.
В сон проваливаюсь с величайшим отпусканием, как в чужие объятия.
Утром с трудом открываю глаза, традиционно оказываюсь недовольна завтраком. Дорога до поля через слегка выцветший на солнце пейзаж - одна из моих любимых частей летних выездов.
На площадке жара и запах лета. Оригинальные проблемы заставляют вспомнить, что я люблю эту работу в том числе за процесс. Давно не была столько времени на площадке, день растягивается. Звонки из своего города не радуют, но у меня электрический ток в теле с прошедшего дня и он прошибает выбивая меня на секунды из реальности.
Сет проносится на невероятной скорости, время на площадке закрывается душем и это лучший из вариантов. По пути в аэропорт улетаю куда-то в центр себя, никак не могу понять это новое чувство, поселившееся внутри в ноябре, оно съедает что-то во мне. Подкатывает к горлу тошнотой, но так и не выходит наружу. Вот бы выплюнуть его до даты.
На выезде ломаю и теряю технику, хорошо что хотя бы свою. Книжку в этот раз выбрала не лучшую из возможных, истории ледяного плена для соответствующей погоды. Пожалуй, стоило взять Саган или Рибейру. Довести ощущение до его логической целостности, замкнуть смысловой круг.
Промерзаю в самолете, потом приземление, база, путь домой.
Диалоги на выезде получились невероятно уютные. Что-то про душевное расслабление.
После длинных периодов вместе всегда немного потеряно переходить в режим отдельности. Приходится заново вспоминать что-то про свою жизнь. У нее впереди обновление, огонь и новая реальность на пепелище

потеряла на выезде стилус для айпада, так что сегодня пытала новый
(точно такой же кстати)

Буквы не складываются. Слова. С картинами и того хуже. Хотя дома и полотен то чистых нет, так что тут без разницы.
Хуракан смилостивился надо мной. Пришел Бошетунмай.
В заметках чудовище Франкенштейна, а не текст. Что-то про гниющие на солнце яблоки, густеющий в августе воздух, приближающийся звездопад и первую татуировку. Нитки рвутся.
Бошетунмай.