Цитата из книги «Это моё тело... и я могу делать с ним что хочу» Матиаса Хирша, немецкого психоаналитика.

В этом отрывке речь идёт об анорексии, но размышления в целом относятся к любой ранней травматизации и её последствиям.

Но что же это за экзистенциальная угроза, вызывающая столь сильный страх? Это как если бы тело очевидным образом сообщало (т.е. ничего не отрицая): «Ребёнок теперь — взрослая женщина, хотя у него есть пространство для развития в (для нашего общества) десять лет, скажем, с 14 до 24 лет, но потом всё должно свершиться: она должна знать, кто она, чего хочет с этом мире, к которому принадлежит или хочет принадлежать, в котором её принимают или даже любят, и как она собирается и как сможет сформировать свою идентичность — как женщина, партнёр, специалист, а когда-нибудь и как мать, т.е. как социальное существо с надёжным самоощущением!» Это означает отделение от детства, от родителей, от родительского дома движение в (пока) неизвестную сторону.

Помимо того, что этот важнейший и деликатнейший этап развития всегда содержит определённое количество страха, конечно, возникает вопрос, чем объясняется такая мощная тревога идентичности, настолько огромная, что при определённых обстоятельствах она становится смертельной. Достаточно стабильная девушка, уверенная в себе и сознательная, способна преодолеть страх новой идентичности и пути к ней благодаря здоровому любопытству и исполняющейся потребности в свободе.

Поэтому можно предположить, что развитие ребёнка должно быть нарушено в мере, соответствующей тому, насколько сильно проявляется страх идентичности. Конечно, непросто сложить ясное представление о травматизации, депривации и вторжении в доречевой период. В конечном счёте остаётся только наблюдать за текущим поведением реальных матерей пациенток и руководствоваться их воспоминаниями об опыте в семье, чтобы сделать определённые выводы об отношениях в раннем детстве.

Я как-нибудь выскажусь тут насчёт «гордости травматика», but not today. Сегодня просто мем)

#значимыймем

Интересно, насколько глубоко могут «сидеть» корни причин, по которым человек в разных формах избегает участия и помощи (в том числе профессиональной) от других людей. «Я сам справлюсь» (или «должен справиться») — это про избегание зависимости? Про недоверие? Страх поглощения другим? Страх вторжения, влияния? Собственной слабости, уязвимости, несовершенства? Отсутствие в опыте опции обратиться за помощью? Страх отказа/отвержения? Ощущение собственной недостойности? Бессознательный запрет на развитие и хорошую жизнь? Обесценивание других и их способностей?

Понятно, что эта тема граничит с другими сферами, например с отсутствием средств на оплату чьих-то услуг и т.д., но это тоже не конечная точка, это тоже можно анализировать.

Флэшбеки при Комплексном посттравматическом стрессовом расстройстве (КПТСР) и при типичном ПТСР имеют общую суть — повторное переживание травмирующего опыта, но существенно отличаются по своему содержанию и переживанию.

При классическом ПТСР флэшбеки чаще всего проявляются как яркое, сенсорное повторное переживание конкретных травматических событий. Человек словно возвращается в момент травмы, видит и слышит происходящее заново, испытывает острый страх, тревогу и другие эмоции, ассоциированные с травмой. Эти флэшбеки могут сопровождаться сильной физической реакцией — учащенным сердцебиением, затрудненным дыханием, ощущением отделенности от тела и окружающего мира.

В то время как при КПТСР флэшбеки часто эмоциональные по своей природе. Вместо яркого визуального или аудиального воспроизведения травмы человек переживает интенсивные эмоции, такие как страх, беспомощность, стыд, отчаяние, которые испытывал во время длительного и сложного травматического опыта (например, длительное насилие, эмоциональное или физическое жестокое обращение). При этом самих четких воспоминаний о событиях может и не быть — важна именно эмоциональная реакция, возвращающая человека в состояние травмы. Эти эмоциональные флэшбеки могут длиться дольше, бывают трудно предсказуемы и могут сопровождаться ощущением регрессии, когда человек чувствует себя маленьким и беззащитным, словно заново переживая детские травмы.

Таким образом, главная разница в том, что при ПТСР флэшбеки чаще связаны с повторным переживанием конкретных событий (воспроизведение образов, звуков), а при КПТСР — с переживанием подавленных или неосознанных эмоций, связанных с длительной травмой, без четкой визуальной или сенсорной составляющей. Это эмоциональное погружение делает флэшбеки при КПТСР менее очевидными внешне, но зачастую более изматывающими внутренне.

#кптср #психотравма

Некоторым людям свойственно искать ответы на вопрос «что со мной происходит». И чем сильнее и необъяснимее беспокоящие симптомы, тем сложнее бывает составить полную ясную картину всей своей истории и сопоставить все пазлы так, чтобы наконец понять причины и следствия. Думаю, что когда у психики есть возможность и ресурсы на то, чтобы испытывать интерес и любопытство к самому себе, это важнейший «движок» в продуктивной психотерапии. И интерес этот должен быть настолько мощным, чтобы порой буквально продираться сквозь очень тяжёлые болезненные процессы.

Легко подшучивать над «нытиками в интернете, у которых во всём родители виноваты». И совсем непросто осознать, что собственная мать страдала тяжёлым личностным расстройством, из-за чего в детстве пришлось буквально пройти концлагерь, о котором никто не знал.

Эти осознания, которые проживаются по-разному на разных стадиях, одновременно могут быть исцеляющими и освобождающими и в то же время с трудом выносимыми и мучительными. Само по себе погружение в определённые слои воспоминаний, связанных с травматическим опытом, активирует целые сети триггеров. Как я писала в предыдущем посте, флэшбеки при КПТСР бывают неочевидными — обычно это выглядит как «внезапное» обострение того самого поведения+самоощущения, от которых как раз всегда хотелось избавиться. Например: ковыряние кожи, вырывание волос, обгрызание ногтей и заусенцев, переедание/вызывание рвоты/анорексическая потребность срочно посадить себя на огуречную разгрузку; утрата возможности сосредоточиваться, компульсивные покупки (бесконтрольная трата денег), навязчивые тревожные мысли, гиперфиксация на объекте влюблённости, желание срочно выпить алкоголь/покурить, сделать ставку и так далее, а также переживания затапливающего стыда, вины, тревоги, ужаса, отчаяния, отвращения к себе…

Да, это всё — симптомы длительного раннего психотравмирующего опыта. И проходят они только в длительной психотерапии, потому что только там создаются специальные условия. В любом другом варианте поиск ответов без сопровождения в терапии будет неизбежно приводить к усилению симптомов и ухудшению состояния без параллельного укрепления психики, облегчения и разрешения в перспективе.
В глубинной длительной терапии ухудшение состояния тоже будет. Но есть принципиальное отличие между хирургической обработкой раны и беспрестанным раздиранием больного места пальцем. Для исцеления психических травм человеку нужна психика другого человека, с определёнными условиями и границами.

#кптср #психотравма

Очень близкий моему пониманию ответ на вопрос «как понять, что психотерапия помогает».

Интересный перечень критериев того, что можно считать признаками психологического здоровья (той самой пресловутой «нормы»). Должны присутствовать все пункты.
Меня несколько озадачивает здесь, почему вовлечённость в межличностные отношения включена в пункт творческих интересов, в то время как это самостоятельный и важнейший признак. Но в целом прикольно! Надо бы поискать, что гуманистические психологи насчёт этого писали; пока кроме Маслоу и его самоактуализации на верхушке пирамиды ничего навскидку не вспоминается.

Психотерапия начинается именно тогда, когда здравый смысл не помогает.

Отто Кернберг.

Групповая психотерапия)

#значимыймем

Говорят, если клиента заботят такие переживания, то это хорошие признаки:
- депрессивного функционирования
- эдипального конфликта
- стадии нормальной зависимости от терапевта

... А на терапевтическом языке это значит, что всё идёт отлично!

Расскажите своему психологу об этих мыслях 🫶

#значимыймем

Пересмотрела прекрасный фильм «Август». Глубокая психологическая драма о семье, созданной людьми с тяжёлой травматической историей. Про боль, одиночество и бесконечную надежду на любовь. Великолепный актёрский состав во главе с Мэрил Стрип.

Удивительно, насколько отношения и личностные, психологические мучительные деформации в этой придуманной семье из Оклахомы похожи на некоторые российские семьи. Многое до боли узнаваемо.

В рецензиях на Кинопоиске цитируют и разбирают фразу одной из героинь-сестёр о том, что родство — лишь «случайный набор генов». А мне врезались слова героини Джулии Робертс, когда она спрашивает своего мужа: «Ты не вернёшься ко мне? И я никогда не пойму, почему, да?» Потому что изнутри своей семьи, изнутри своей реальности она действительно не может осознать и увидеть всю «картину» целиком. Ожесточённость, садистическое желание причинять боль самым близким, вечную подозрительность, смертельный ужас перед одиночеством, невозможность близости и доверия, вину как способ удержания людей рядом — ведь нет никакой веры в то, что может быть иначе... Что же это такое, задаются вопросом все герои, так же как и в жизни многие люди пытаются понять, что не так с ними или их родителями. В этом фильме показано и рассказано довольно многое, его можно пересматривать и обсуждать неоднократно.

#значимыефильмы

♥️

#значимыймем

На самом деле единственный настоящий смысл, который я вижу в любом качественном контенте о психотерапии, будь то закрытые или открытые каналы, ответы на вопросы, прямые эфиры, даже самые крутые и невероятно интересные книги — это создание у аудитории ясного понимания ценности и незаменимости психотерапии.