Два вопроса к вам:
1) Замечаете ли вы, как и какими способами наносите свой «чеснок» на свои больные места?
2) Умеете ли вы не наносить чеснок?)

#значимыймем

Томас Мур, "Темные ночи души"

После долгих лет психотерапевтической практики с мужчинами и женщинами всех возрастов, я убежден, что любовь является самым распространенным источником темных ночей. Это может быть романтическая любовь, это может быть любовь к ребенку. Соблазн силен, сильна и темнота. Это как если бы у любви всегда были две части или две стороны, как у луны, светлая и темная. Когда мы любим, мы теряем понимание того, что происходит и что от нас требуется. Любовь не связана с Эго, и она за пределами понимания и контроля. У нее есть свои доводы и свои способы получить то, чего она хочет.

Роберт Бертон, который жил во времена Шекспира, определяет любовь как болезнь и говорит о том, что, с одной стороны, было бы лучше ее избегать. Но, с другой стороны, выбор не любить означает выбор не жить. Каждый нуждается в том, чтобы любить и быть любимым. Вы сдаетесь любви, и на вас опускается заклятие, вас уносит в мир фантазий, воспоминаний, желаний и странного ощущения потери, возможно, окончания свободы и комфортной жизни. Даже если у вас был большой опыт болезненных и неудачных любовных историй, вы не сдаетесь. Душа настолько жаждет любви, что вы идете за ней, даже если есть только слабый шанс на успех.

Некоторые люди решают отказаться от любви, и вы видите безжизненность на их лицах. Душа молит о любви, и если вы отказываетесь от любви, потому что она так сложна, жизнь будет вытекать из вас как воздух из проткнутой шины. Вы можете не осознавать, что смысл есть любовь, и что именно любовь придает жизни ее форму и цель.

Ясно, что любовь не имеет ничего общего с тем, чтобы сделать вас счастливым. Это форма инициации, которая может радикально трансформировать вас, сделать вас в большей степени тем, кем вы являетесь, и в меньшей степени тем, кем вы были прежде. Однако если вы не осознаете, что, любя, вы ходите по раскаленным углям, проходите сквозь огонь и воду и пытаетесь выжить в пустыне в поисках оазиса – и все внутри обычных человеческих отношений – это может вас уничтожить. Любовь дает вам ощущение смысла, но она просит за это высокую цену. Она превратит вас в человека, которым вам предназначено стать, но только если вы выдержите ее боль и позволите ей опустошить вас в той же мере, что и наполнить.

Приходя в терапию, люди нередко опасаются «подсесть», то есть попасть в зависимость от этих сеансов. Очень хочется сходить как бы понарошку, знаете как в этих мемах — лев не то чтобы ходил к психологу, так чисто, заглянул пару раз свериться, даже особо и не раскрывался.

Но в психотерапии — именно в длительной, глубинной психодинамической терапии, которая способна помочь по-настоящему, так не работает. Чтобы получить «результат», придётся пройти там, где никогда не ходили и довериться себе и терапевту, которого вы выбрали. В том числе, неизбежна стадия эмоциональной зависимости — потому что мы все идём в такую терапию лечить свои раненые и невыросшие детские части психики, а они не умеют быть в отношениях по-другому. И только опираясь на безопасного Другого, с чёткими ясными границами, чего вероятно не было в вашей жизни никогда раньше, становится возможным действительно повзрослеть, вырасти в контакте и через этот контакт.

Вот что на самом деле работает в терапии, а не какие-то секретные техники и приёмчики за стотыщмиллионов с гарантиями и «сотнями успешных кейсов», извините.

Читая о том, как люди невротической и/ или высокой пограничной организации могут справляться со всякими депрессиями, агрессиями, и бодро идти к счастью, человек с тяжелым личностным расстройством внутри себя (а может и снаружи) кричит - «а я когда в Египет поеду?!»

Пресловутые 5 лет психоаналитической терапии для одного пациента - полный цикл от болезни до выздоровления, а для другого - только начало.

И всё бы ничего, у нас уже сейчас начали соглашаться многие с тем, что терапия это долго, дорого и без гарантий, однако есть один важный момент, который нельзя игнорировать.

Человек с тяжелым личностным расстройством - это человек, внутри которого бесконечно идёт разрушение. Терапия такого пациента - это как перестраивать дом с призраками, где призраки продолжают буйствовать.

То есть, терапия - это не то что сразу раз и разрушение остановила.
А при тяжелых нагрузках, при стрессах и кризисах психический ресурс истощается ещё больше и человек с тяжелым расстройством просто может вылететь в дезадаптацию, которая не снижается в терапии.

Нарушения сна и аппетита (резко стал много есть/ мало есть), неконтролируемые вспышки ярости вплоть до разрушения всего вокруг и себя, ночные кошмары, вы стали всё как-то забывать и рассеяны, панические атаки, паранойя вплоть до невозможности выйти из дома и смещения реальности, невозможность поднять себя с кровати совсем и суицидальные мысли - это повод для обращения к психиатру. За таблетками.

Потому что психика в таком состоянии ничего не переработает. Нет ресурса, банального когнитивного ресурса.

Как бы там не протестовал против препаратов психоанализ - тяжелые состояния порой нужно поддержать ими, потому как есть ещё такая штука как выработка резистентности. Резистентность - это невосприимчивость.
Это когда психика так привыкла жить в состоянии dangerous, что перестроится на рельсы созидания и спокойной радости организм не может уже на уровне биологии. Поезд съехал.

Если в течении нескольких месяцев вы ходите в терапию, но при этом трясетесь, не спите, не едите/ объедаетесь, на всех орете, соматизируетесь тяжело без конца, впадаете в истерики и паранойю (или что-то одно из этого) - и терапия вам в этом не помогает, то стоит задуматься о враче-психиатре, обсудив это с терапевтом.

Таблетки могут быть благом, могут быть злом.
Назначает препараты только врач-психиатр.

Бывает, что таблетки для терапии вредны и для человека не нужны, даже если субъективно-тяжело. Но бывает - без них будет всё хуже и хуже.


#клиническаяпсихология

Цитата из книги «Это моё тело... и я могу делать с ним что хочу» Матиаса Хирша, немецкого психоаналитика.

В этом отрывке речь идёт об анорексии, но размышления в целом относятся к любой ранней травматизации и её последствиям.

Но что же это за экзистенциальная угроза, вызывающая столь сильный страх? Это как если бы тело очевидным образом сообщало (т.е. ничего не отрицая): «Ребёнок теперь — взрослая женщина, хотя у него есть пространство для развития в (для нашего общества) десять лет, скажем, с 14 до 24 лет, но потом всё должно свершиться: она должна знать, кто она, чего хочет с этом мире, к которому принадлежит или хочет принадлежать, в котором её принимают или даже любят, и как она собирается и как сможет сформировать свою идентичность — как женщина, партнёр, специалист, а когда-нибудь и как мать, т.е. как социальное существо с надёжным самоощущением!» Это означает отделение от детства, от родителей, от родительского дома движение в (пока) неизвестную сторону.

Помимо того, что этот важнейший и деликатнейший этап развития всегда содержит определённое количество страха, конечно, возникает вопрос, чем объясняется такая мощная тревога идентичности, настолько огромная, что при определённых обстоятельствах она становится смертельной. Достаточно стабильная девушка, уверенная в себе и сознательная, способна преодолеть страх новой идентичности и пути к ней благодаря здоровому любопытству и исполняющейся потребности в свободе.

Поэтому можно предположить, что развитие ребёнка должно быть нарушено в мере, соответствующей тому, насколько сильно проявляется страх идентичности. Конечно, непросто сложить ясное представление о травматизации, депривации и вторжении в доречевой период. В конечном счёте остаётся только наблюдать за текущим поведением реальных матерей пациенток и руководствоваться их воспоминаниями об опыте в семье, чтобы сделать определённые выводы об отношениях в раннем детстве.

Я как-нибудь выскажусь тут насчёт «гордости травматика», but not today. Сегодня просто мем)

#значимыймем

Интересно, насколько глубоко могут «сидеть» корни причин, по которым человек в разных формах избегает участия и помощи (в том числе профессиональной) от других людей. «Я сам справлюсь» (или «должен справиться») — это про избегание зависимости? Про недоверие? Страх поглощения другим? Страх вторжения, влияния? Собственной слабости, уязвимости, несовершенства? Отсутствие в опыте опции обратиться за помощью? Страх отказа/отвержения? Ощущение собственной недостойности? Бессознательный запрет на развитие и хорошую жизнь? Обесценивание других и их способностей?

Понятно, что эта тема граничит с другими сферами, например с отсутствием средств на оплату чьих-то услуг и т.д., но это тоже не конечная точка, это тоже можно анализировать.

Флэшбеки при Комплексном посттравматическом стрессовом расстройстве (КПТСР) и при типичном ПТСР имеют общую суть — повторное переживание травмирующего опыта, но существенно отличаются по своему содержанию и переживанию.

При классическом ПТСР флэшбеки чаще всего проявляются как яркое, сенсорное повторное переживание конкретных травматических событий. Человек словно возвращается в момент травмы, видит и слышит происходящее заново, испытывает острый страх, тревогу и другие эмоции, ассоциированные с травмой. Эти флэшбеки могут сопровождаться сильной физической реакцией — учащенным сердцебиением, затрудненным дыханием, ощущением отделенности от тела и окружающего мира.

В то время как при КПТСР флэшбеки часто эмоциональные по своей природе. Вместо яркого визуального или аудиального воспроизведения травмы человек переживает интенсивные эмоции, такие как страх, беспомощность, стыд, отчаяние, которые испытывал во время длительного и сложного травматического опыта (например, длительное насилие, эмоциональное или физическое жестокое обращение). При этом самих четких воспоминаний о событиях может и не быть — важна именно эмоциональная реакция, возвращающая человека в состояние травмы. Эти эмоциональные флэшбеки могут длиться дольше, бывают трудно предсказуемы и могут сопровождаться ощущением регрессии, когда человек чувствует себя маленьким и беззащитным, словно заново переживая детские травмы.

Таким образом, главная разница в том, что при ПТСР флэшбеки чаще связаны с повторным переживанием конкретных событий (воспроизведение образов, звуков), а при КПТСР — с переживанием подавленных или неосознанных эмоций, связанных с длительной травмой, без четкой визуальной или сенсорной составляющей. Это эмоциональное погружение делает флэшбеки при КПТСР менее очевидными внешне, но зачастую более изматывающими внутренне.

#кптср #психотравма

Некоторым людям свойственно искать ответы на вопрос «что со мной происходит». И чем сильнее и необъяснимее беспокоящие симптомы, тем сложнее бывает составить полную ясную картину всей своей истории и сопоставить все пазлы так, чтобы наконец понять причины и следствия. Думаю, что когда у психики есть возможность и ресурсы на то, чтобы испытывать интерес и любопытство к самому себе, это важнейший «движок» в продуктивной психотерапии. И интерес этот должен быть настолько мощным, чтобы порой буквально продираться сквозь очень тяжёлые болезненные процессы.

Легко подшучивать над «нытиками в интернете, у которых во всём родители виноваты». И совсем непросто осознать, что собственная мать страдала тяжёлым личностным расстройством, из-за чего в детстве пришлось буквально пройти концлагерь, о котором никто не знал.

Эти осознания, которые проживаются по-разному на разных стадиях, одновременно могут быть исцеляющими и освобождающими и в то же время с трудом выносимыми и мучительными. Само по себе погружение в определённые слои воспоминаний, связанных с травматическим опытом, активирует целые сети триггеров. Как я писала в предыдущем посте, флэшбеки при КПТСР бывают неочевидными — обычно это выглядит как «внезапное» обострение того самого поведения+самоощущения, от которых как раз всегда хотелось избавиться. Например: ковыряние кожи, вырывание волос, обгрызание ногтей и заусенцев, переедание/вызывание рвоты/анорексическая потребность срочно посадить себя на огуречную разгрузку; утрата возможности сосредоточиваться, компульсивные покупки (бесконтрольная трата денег), навязчивые тревожные мысли, гиперфиксация на объекте влюблённости, желание срочно выпить алкоголь/покурить, сделать ставку и так далее, а также переживания затапливающего стыда, вины, тревоги, ужаса, отчаяния, отвращения к себе…

Да, это всё — симптомы длительного раннего психотравмирующего опыта. И проходят они только в длительной психотерапии, потому что только там создаются специальные условия. В любом другом варианте поиск ответов без сопровождения в терапии будет неизбежно приводить к усилению симптомов и ухудшению состояния без параллельного укрепления психики, облегчения и разрешения в перспективе.
В глубинной длительной терапии ухудшение состояния тоже будет. Но есть принципиальное отличие между хирургической обработкой раны и беспрестанным раздиранием больного места пальцем. Для исцеления психических травм человеку нужна психика другого человека, с определёнными условиями и границами.

#кптср #психотравма

Очень близкий моему пониманию ответ на вопрос «как понять, что психотерапия помогает».

Интересный перечень критериев того, что можно считать признаками психологического здоровья (той самой пресловутой «нормы»). Должны присутствовать все пункты.
Меня несколько озадачивает здесь, почему вовлечённость в межличностные отношения включена в пункт творческих интересов, в то время как это самостоятельный и важнейший признак. Но в целом прикольно! Надо бы поискать, что гуманистические психологи насчёт этого писали; пока кроме Маслоу и его самоактуализации на верхушке пирамиды ничего навскидку не вспоминается.

Психотерапия начинается именно тогда, когда здравый смысл не помогает.

Отто Кернберг.

Групповая психотерапия)

#значимыймем