Хочется пожелать всем такой же нежности и способности видеть в себе лучшее 🌹

#значимыймем

На днях купила новую книжку про КПТСР, нашу, российскую, что очень радует. Авторы — ДБТ-терапевты, что мне не близко, но от этого было ещё любопытнее. Поделюсь здесь своими впечатлениями чуть позже, ещё читаю. И пока что приходит много мыслей про то, как выстраивается фундамент, база каждого психотерапевта в зависимости от основного подхода, который ему наиболее близок, и какой «цветовой фильтр» это создаёт в его видении тех или иных феноменов. Замечая, сколько существует преимуществ и ограничений в любом из подходов, мне хочется смиренно и с восхищением склонить голову, повторяя, как молитву: «Нет правильных ответов, нет единственно верных решений, всё что мы можем — находить в себе силы выдерживать это несовершенство, эту неопределённость»...

Ну, я ведь экзистенциально-гуманистический терапевт))) Базово.

#значимыймем

Юлия Пирумова снова классно пишет, теперь про травмы развития! Не буду всё репостить, если интересно — переходите в её канал, там продолжение.

Hi there! 👋

Если вам не понаслышке знакомы чувства уточки, то есть вероятность, что у вас КПТСР. Поддерживаю всех уточек с тревожной привязанностью идти в длительную психотерапию! 🤜🤛

#значимыймем #кптср

Болезненная потребность в постоянном подтверждении хорошего отношения (меня любят, видят, ценят, хвалят, восхищаются) на самом деле преследует цель не «потешить эго», а ощутить себя в безопасности.

Иногда это проверка связи — ты со мной? Не отвернулся, не покинул, я не брошен маленьким и беспомощным, не отвержен за мои невыносимые качества?

Иногда это подтверждение самого факта существования — ты отражаешь меня, злишься, ласкаешь, кормишь, и только в эти моменты я ощущаю себя живым, что-то чувствующим, а не замершим в небытии.

Два вопроса к вам:
1) Замечаете ли вы, как и какими способами наносите свой «чеснок» на свои больные места?
2) Умеете ли вы не наносить чеснок?)

#значимыймем

Томас Мур, "Темные ночи души"

После долгих лет психотерапевтической практики с мужчинами и женщинами всех возрастов, я убежден, что любовь является самым распространенным источником темных ночей. Это может быть романтическая любовь, это может быть любовь к ребенку. Соблазн силен, сильна и темнота. Это как если бы у любви всегда были две части или две стороны, как у луны, светлая и темная. Когда мы любим, мы теряем понимание того, что происходит и что от нас требуется. Любовь не связана с Эго, и она за пределами понимания и контроля. У нее есть свои доводы и свои способы получить то, чего она хочет.

Роберт Бертон, который жил во времена Шекспира, определяет любовь как болезнь и говорит о том, что, с одной стороны, было бы лучше ее избегать. Но, с другой стороны, выбор не любить означает выбор не жить. Каждый нуждается в том, чтобы любить и быть любимым. Вы сдаетесь любви, и на вас опускается заклятие, вас уносит в мир фантазий, воспоминаний, желаний и странного ощущения потери, возможно, окончания свободы и комфортной жизни. Даже если у вас был большой опыт болезненных и неудачных любовных историй, вы не сдаетесь. Душа настолько жаждет любви, что вы идете за ней, даже если есть только слабый шанс на успех.

Некоторые люди решают отказаться от любви, и вы видите безжизненность на их лицах. Душа молит о любви, и если вы отказываетесь от любви, потому что она так сложна, жизнь будет вытекать из вас как воздух из проткнутой шины. Вы можете не осознавать, что смысл есть любовь, и что именно любовь придает жизни ее форму и цель.

Ясно, что любовь не имеет ничего общего с тем, чтобы сделать вас счастливым. Это форма инициации, которая может радикально трансформировать вас, сделать вас в большей степени тем, кем вы являетесь, и в меньшей степени тем, кем вы были прежде. Однако если вы не осознаете, что, любя, вы ходите по раскаленным углям, проходите сквозь огонь и воду и пытаетесь выжить в пустыне в поисках оазиса – и все внутри обычных человеческих отношений – это может вас уничтожить. Любовь дает вам ощущение смысла, но она просит за это высокую цену. Она превратит вас в человека, которым вам предназначено стать, но только если вы выдержите ее боль и позволите ей опустошить вас в той же мере, что и наполнить.

Приходя в терапию, люди нередко опасаются «подсесть», то есть попасть в зависимость от этих сеансов. Очень хочется сходить как бы понарошку, знаете как в этих мемах — лев не то чтобы ходил к психологу, так чисто, заглянул пару раз свериться, даже особо и не раскрывался.

Но в психотерапии — именно в длительной, глубинной психодинамической терапии, которая способна помочь по-настоящему, так не работает. Чтобы получить «результат», придётся пройти там, где никогда не ходили и довериться себе и терапевту, которого вы выбрали. В том числе, неизбежна стадия эмоциональной зависимости — потому что мы все идём в такую терапию лечить свои раненые и невыросшие детские части психики, а они не умеют быть в отношениях по-другому. И только опираясь на безопасного Другого, с чёткими ясными границами, чего вероятно не было в вашей жизни никогда раньше, становится возможным действительно повзрослеть, вырасти в контакте и через этот контакт.

Вот что на самом деле работает в терапии, а не какие-то секретные техники и приёмчики за стотыщмиллионов с гарантиями и «сотнями успешных кейсов», извините.

Читая о том, как люди невротической и/ или высокой пограничной организации могут справляться со всякими депрессиями, агрессиями, и бодро идти к счастью, человек с тяжелым личностным расстройством внутри себя (а может и снаружи) кричит - «а я когда в Египет поеду?!»

Пресловутые 5 лет психоаналитической терапии для одного пациента - полный цикл от болезни до выздоровления, а для другого - только начало.

И всё бы ничего, у нас уже сейчас начали соглашаться многие с тем, что терапия это долго, дорого и без гарантий, однако есть один важный момент, который нельзя игнорировать.

Человек с тяжелым личностным расстройством - это человек, внутри которого бесконечно идёт разрушение. Терапия такого пациента - это как перестраивать дом с призраками, где призраки продолжают буйствовать.

То есть, терапия - это не то что сразу раз и разрушение остановила.
А при тяжелых нагрузках, при стрессах и кризисах психический ресурс истощается ещё больше и человек с тяжелым расстройством просто может вылететь в дезадаптацию, которая не снижается в терапии.

Нарушения сна и аппетита (резко стал много есть/ мало есть), неконтролируемые вспышки ярости вплоть до разрушения всего вокруг и себя, ночные кошмары, вы стали всё как-то забывать и рассеяны, панические атаки, паранойя вплоть до невозможности выйти из дома и смещения реальности, невозможность поднять себя с кровати совсем и суицидальные мысли - это повод для обращения к психиатру. За таблетками.

Потому что психика в таком состоянии ничего не переработает. Нет ресурса, банального когнитивного ресурса.

Как бы там не протестовал против препаратов психоанализ - тяжелые состояния порой нужно поддержать ими, потому как есть ещё такая штука как выработка резистентности. Резистентность - это невосприимчивость.
Это когда психика так привыкла жить в состоянии dangerous, что перестроится на рельсы созидания и спокойной радости организм не может уже на уровне биологии. Поезд съехал.

Если в течении нескольких месяцев вы ходите в терапию, но при этом трясетесь, не спите, не едите/ объедаетесь, на всех орете, соматизируетесь тяжело без конца, впадаете в истерики и паранойю (или что-то одно из этого) - и терапия вам в этом не помогает, то стоит задуматься о враче-психиатре, обсудив это с терапевтом.

Таблетки могут быть благом, могут быть злом.
Назначает препараты только врач-психиатр.

Бывает, что таблетки для терапии вредны и для человека не нужны, даже если субъективно-тяжело. Но бывает - без них будет всё хуже и хуже.


#клиническаяпсихология

Цитата из книги «Это моё тело... и я могу делать с ним что хочу» Матиаса Хирша, немецкого психоаналитика.

В этом отрывке речь идёт об анорексии, но размышления в целом относятся к любой ранней травматизации и её последствиям.

Но что же это за экзистенциальная угроза, вызывающая столь сильный страх? Это как если бы тело очевидным образом сообщало (т.е. ничего не отрицая): «Ребёнок теперь — взрослая женщина, хотя у него есть пространство для развития в (для нашего общества) десять лет, скажем, с 14 до 24 лет, но потом всё должно свершиться: она должна знать, кто она, чего хочет с этом мире, к которому принадлежит или хочет принадлежать, в котором её принимают или даже любят, и как она собирается и как сможет сформировать свою идентичность — как женщина, партнёр, специалист, а когда-нибудь и как мать, т.е. как социальное существо с надёжным самоощущением!» Это означает отделение от детства, от родителей, от родительского дома движение в (пока) неизвестную сторону.

Помимо того, что этот важнейший и деликатнейший этап развития всегда содержит определённое количество страха, конечно, возникает вопрос, чем объясняется такая мощная тревога идентичности, настолько огромная, что при определённых обстоятельствах она становится смертельной. Достаточно стабильная девушка, уверенная в себе и сознательная, способна преодолеть страх новой идентичности и пути к ней благодаря здоровому любопытству и исполняющейся потребности в свободе.

Поэтому можно предположить, что развитие ребёнка должно быть нарушено в мере, соответствующей тому, насколько сильно проявляется страх идентичности. Конечно, непросто сложить ясное представление о травматизации, депривации и вторжении в доречевой период. В конечном счёте остаётся только наблюдать за текущим поведением реальных матерей пациенток и руководствоваться их воспоминаниями об опыте в семье, чтобы сделать определённые выводы об отношениях в раннем детстве.

Я как-нибудь выскажусь тут насчёт «гордости травматика», but not today. Сегодня просто мем)

#значимыймем