Международная онлайн-конференция
Гарольдовские чтения VI:
Выносимая трудность бытия.
Жизнь и работа современного аналитика школы Спотница

16 мая 2026

«Я должна быть способна и готова интегрировать свой талант, интеллект, теоретическое понимание, свои эмоции, суждения, опыт и интуицию и использовать эти источники исключительно в терапевтических целях. Это не простая задача».

Эвелин Лигнер, ученица Спотница

Почему мы собираемся

Работа в современном анализе школы Спотница требует от аналитика большой профессиональной подготовки и редкой способности выдерживать сильные чувства — ненависть, ярость, разрушительные импульсы — свои и пациента.

Это работа, в которой аналитик нередко оказывается на линии огня — и должен оставаться в контакте, не разрушаясь и не разрушая другого.

Подход Спотница был привезён в Россию Гарольдом Штерном.
Наша конференция проходит в память о его вкладе в развитие современного психоанализа в России.

О чем будем говорить

— Что значит «стоять на линии огня» и не разрушиться
— Как работать, испытывая и признавая сильные чувства
— Какие способы справляться с этой «одной из невозможных профессий» находят современные аналитики
— Что поддерживает и вдохновляет тех, кто выбрал этот путь

Кто будет выступать

Опытные психоаналитики школы Спотница из России, США и других стран, готовые делиться живым клиническим опытом своей практики.
Среди них — спикеры, которых уже хорошо знает и ценит аудитория наших предыдущих конференций.

Формат

Конференция пройдет онлайн на платформе Zoom. Участие — донат (вы сами определяете сумму).

Наша цель — продвигать работающий метод. Все средства пойдут на развитие современного психоанализа.

Для кого

Для психоаналитиков, психотерапевтов, студентов психоаналитических программ.
Для всех, кто хочет принять участие в честном разговоре о том, что происходит в кабинете и в душе современного аналитика.

Регистрация откроется в ближайшее время, следите за наши анонсами!

Приходите. Современные аналитики много работают и редко пишут учебники — этот разговор будет уникальным.

Ожидая в приемной «Зума», Лев Николаевич вглядывался в свое отражение в камере. Жиденькие сумерки высасывали из кабинета остатки дня. Пятно на обоях привлекло внимание. Помешкав, он включил размытие фона. Изображение на экране дернулось, и организатор конференции, дева на вид лет двадцати, появилась в центре экрана.

Они обменялись любезностями. По тому, как дева натягивала кожу лица в подобие улыбки, Толстой понял, что разговор будет тяжелым.

— Лев Николаевич, мы на редсовете обсудили вашу рукопись. В целом — она неестественно взвизгнула — всё очень здорово, но главред просит внести некоторые правки, так сказать, в соответствии с духом времени.

Из груди Толстого вывалился тяжелый вздох. Он даже испугался того, как неожиданно громко и грубо это вышло. К счастью, рамка вокруг его портрета не дернулась — похоже, сработал шумодав. Дева продолжала.

— Разумеется, Анна не может принимать морфий ни в каком виде. Запрет пропаганды, сами понимаете. Да, у вас наркотики приносят вред, но никто ведь не будет в этом разбираться. Давайте заменим на что-то безобидное — например, спирт, водку, денатурат? Что если она будет не наркоманкой, а алкоголичкой? Или пусть она покупает вещи на маркетплейсах! Мы сможем сделать совместный проект с WB, будет идеальный кобрендинг. У нее ведь в конце психоз, правильно? Наш отдел брендинга уже придумал: «Безумные скидки от Анны Карениной!» Как вам?

Толстой потянулся размьютить микрофон, но пока он наводил курсор, дева продолжила:

— Далее, про деторождение. Понимаете, сейчас такое время… пропаганда чайлдфри запрещена. А у вас Долли Облонская вот здесь размышляет о том, как тяжело ей далось воспитание детей. А Анна — здесь же у вас описан весьма жестокий момент ее свидания с сыном Сережей. Давайте переделаем так, чтобы Долли была абсолютно счастливой мамой трех ангелочков, а Анна была бы идеальной мамой во всех отношениях, несмотря на ее историю с Вронским. Сережа не травмирован, маленькая Annie воспитывается в полной семье. Китти Левина — очень важно, чтобы за время романа у них родилось трое детей. Не могли бы вы дописать, чтобы родилось именно трое? Кстати, у вас тут упоминается, что у Вронского были проблемы с деньгами. Смотрите, у нас сейчас действует региональная программа поддержки молодых родителей. Не могли бы вы вписать, что Вронский и Анна получили эту субсидию?

Толстой откинулся в кресле.

— Финал… Финал, конечно, нам не пропустят. Роскомнадзор не допускает упоминаний методов самоубийства. Ну и в целом сюжетная линия, где Каренина разрушает свою семью — понимаете, сейчас такое время, что писать о таком нельзя. Давайте сделаем, будто у нее не было романа с Вронским? Может быть, Вронский был либералом, а общество его осуждало, и в этом будет драма?

Дева фонтанировала идеями и так разгорячилась, что на щеках ее выступил румянец, плохо скрываемый за нейротюнингом лица.

— Я тут накидала идей, смотрите. В обществе семейных людей появляется либерал-чайлдфри, его изгоняют, он уезжает в Америку и умирает от сифилиса из-за плохой системы здравоохранения. Как вам?

— Это какая-то х… — начал было Толстой, но дева перебила его

— И последнее, Лев Николаевич. Название. Не продает название. Непонятно по обложке, чего ожидать. Нужно что-то продающее, например: «Стоп-кран для карьеры: 100 советов идеальной маме от Анны Карениной». Это современно. И давайте разделим на две книги сразу, чтобы охватить больше аудитории. Вторую книгу назовем «Хасл Левина: пособие настоящего мужчины». Хотя нет, иностранное слово… Ну, придумаем еще. Ой, простите, «Лавка» приехала…

Дева удалилась. Сожрав комнату, сумерки переваривали двор и край леса. Сквозь шумодав на том конце булькали уведомления из «Макса». Едва уловимо из-за леса доносились песни крестьян. Пели «Матушка земля».