Считаю, что людям с ПТСР и кПТСР обязательно стоит посмотреть вот это видео

Как вы думаете, мы готовы к обсуждению феномена использования психотерапевтического языка «границы» «травма» «проекции» не для саморефлексии, а для контроля, оправдания или манипуляций другими?

Симптомы расстройства аутистического спектра в раннем детстве (2/5): как выглядят социальные дефициты

Когда мы говорим о расстройствах аутистического спектра, следует понимать, что социальные трудности не ограничиваются речью. Основные симптомы затрагивают взаимную социальную коммуникацию и взаимодействие, ту самую способность быть «на одной волне» с другими.

По диагностическим критериям РАС (DSM-5) ребёнок должен демонстрировать дефициты во всех трёх областях:
1. Социально-эмоциональная взаимность (умение делиться эмоциями, радостью, интересом);
2. Невербальная коммуникация (зрительный контакт, мимика, жесты);
3. Развитие, поддержание и понимание отношений с другими людьми.

Эти трудности проявляются с самого раннего возраста. Малыши с аутизмом могут устанавливать зрительный контакт, но он обычно не синхронизирован с другими формами общения, они не смотрят в глаза, чтобы разделить эмоцию или внимание, а чаще для того, чтобы попросить помощи или что-то получить.

Аффективные реакции у таких детей часто ограничены: они реже улыбаются в ответ, с трудом выражают эмоциональные состояния и слабо реагируют на выражения лица других. Исследования показывают, что им трудно «считывать» направление взгляда, интонацию, мимику, и на этой почве затрудняется развитие эмпатии и социального обучения.

Одним из ранних признаков РАС является нарушение имитации. Ребёнку сложно повторить движения, выражения лица или действия со взрослыми то, через что формируется совместность и социальное понимание. Из-за этого процесс общения и игры со сверстниками становится ограниченным и часто приводит к изоляции.

Нарушения затрагивают и невербальную коммуникацию. Дети с РАС реже используют жесты и чаще прибегают к так называемой протоимперативной коммуникации, когда сигнал направлен на удовлетворение потребности («дай», «открой»), а не на совместное переживание («посмотри, как красиво»). Указательные и демонстративные жесты, которые в норме появляются ближе к году, часто отсутствуют или развиваются атипично. Это напрямую связано с тем, как формируется речь: известно, что разнообразие жестов в 2 года предсказывает объём словаря к 3 годам.

Когда речь всё же появляется, она нередко сопровождается необычными особенностями: неестественной интонацией, эхолалиями (повторением слов или фраз, услышанных от других).

Игровое поведение при аутизме также имеет свои особенности. Даже когда ребёнок играет, его сценарии часто повторяются, остаются ригидными и сосредоточенными вокруг одной темы. Например, только на автомобилях или только на цифрах. Такая игра редко становится по-настоящему совместной.

Со временем часть коммуникативных навыков улучшается, особенно в структурированных условиях, например на занятиях или в терапии. Но в повседневных ситуациях спонтанное использование этих навыков остаётся затруднённым, что и делает расстройства аутистического спектра настолько сложными для диагностики и коррекции.

Понимание того, как именно формируются социальные дефициты при аутизме, помогает не только в диагностике, но и в выстраивании подхода к ребёнку. Многие трудности, которые со стороны кажутся «отсутствием интереса» или «замкнутостью», на самом деле связаны с иным способом восприятия мира и коммуникации.
Задача специалистов и родителей не «сломать» этот способ, а найти путь к взаимности, который будет возможен для самого ребёнка.

Мое лицо, когда психотерапевт говорит, что сначала надо простить себя

Топ-3 препарата «для сна», с которых потом будет очень сложно слезать

Есть препараты, которые психиатры назначают, чтобы пациент получал седацию, сонливость и вследствие этого мог спать, но изначально это не снотворные, а, например, антипсихотики.

Мой личный топ 3 таких препаратов:
1. Клозапин
2. Алпразолам/феназепам и другие бензодиазепины
3. Хлорпротиксен

Почему это худший способ получать сон

Эти препараты дают сон не потому, что восстанавливают физиологический цикл «сон-бодрствование», а потому, что искусственно снижают уровень активности ЦНС. Сон, возникающий на фоне такого угнетения, плохо сохраняет нормальную архитектуру. Быстрая фаза сокращается, глубокие стадии становятся нестабильными, и мозг перестаёт выполнять восстановительные функции. Пациент просыпается уставшим, а без таблетки заснуть становится труднее, чем до начала лечения.

Клозапин блокирует широкий спектр рецепторов (H1, 5-HT2, М1, α1, D2), и мозг быстро адаптируется к этому состоянию. Отмена приводит к выраженной бессоннице, тревоге, вегетативным реакциям. Пациент фактически теряет способность засыпать без препарата. Отменить клозапин, назначенный «для сна», крайне сложно.

Бензодиазепины формируют толерантность через влияние на GABA-A-рецепторы. Через несколько недель уровень седации снижается, пациент стремится увеличить дозу. При отмене развивается «рикошет»: усиление тревоги, раздражительность, тремор, паника, тяжёлая бессонница. Мозг перестаёт регулировать возбуждение самостоятельно.

Хлорпротиксен в малых дозах действует за счёт антигистаминного и антихолинергического эффекта, но снижает уровень бодрствования значительно сильнее, чем классические средства. Мозг привыкает получать сон через грубое подавление активности. После отмены появляются тревога, поверхностный сон, раздражительность. У некоторых пациентов бессонница становится тяжелее, чем была до начала лечения.

Почему потом трудно отказаться

Все три препарата нарушают собственные механизмы регуляции сна. Организм адаптируется к постоянному воздействию и перестаёт включать естественные процессы расслабления. После отмены рецепторы становятся сверхчувствительными к возбуждению, что временно делает физиологический сон почти невозможным. Страх «не заснуть без таблетки» формирует поведенческую зависимость, усиливающую проблему.

Чем дольше препараты используются «для сна», тем сложнее вернуть самостоятельную регуляцию цикла «сон-бодрствование». Отмена всегда медленная, ступенчатая и требует дополнительных немедикаментозных методов.

Поскольку назначение этих препаратов в качестве снотворного очень плохая идея, то и назначающие их в таком ключе для меня 🚩

СДВГ и вождение: риск выше, чем кажется

Мало кто говорит про особенности вождения у людей с СДВГ. При том что исследований на эту тему достаточно много, одна из наиболее системных работ принадлежит Russel M. Barkley. Если коротко: у людей с СДВГ риск нарушений за рулём действительно выше. И причины этому вполне понятны с точки зрения нейропсихологии.

Большая часть трудностей связана с нарушениями исполнительных функций, то есть системы, которая отвечает за планирование, удержание внимания, контроль импульсов и переключение между задачами. Вождение это как раз совокупность этих навыков. Оно требует постоянной концентрации, прогнозирования, обработки нескольких потоков информации одновременно. При СДВГ именно эти процессы оказываются менее устойчивыми.

Barkley показывал, что молодые взрослые с СДВГ чаще получают штрафы, чаще превышают скорость, чаще попадают в аварии. И это не связано с употреблением веществ или незнанием правил, дело именно в особенностях управления вниманием и импульсивностью. Для людей с СДВГ характерны колебания уровня внимания: периоды высокой собранности чередуются с эпизодами резкой рассеянности. На дороге такие колебания становятся заметными: то человек едет идеально, то внезапно «выпадает» на несколько секунд.

Импульсивность тоже играет роль. Это может проявляться в резких манёврах, желании «ускориться», трудности с соблюдением дистанции, стремлении компенсировать скуку дороги чрезмерной активностью. На длинных маршрутах риск возрастает: монотонность снижает уровень стимуляции, и внимание начинает «проваливаться».

Отдельное наблюдение, которое подчёркивает Barkley: проблемы возникают не только у тех, кто плохо знает правила. Даже когда знания есть, сложнее применять их последовательно. Вождение требует автоматизации, а при СДВГ автоматизация формируется медленнее и менее устойчиво.

Есть и хорошие данные: при корректно подобранной терапии показатели вождения улучшаются. На фоне стимуляторов запрещены в России возрастает концентрация, снижается импульсивность, становится стабильнее контроль скорости и реакций. То есть лечение напрямую связано с повышением безопасности за рулём.

Очень важно, что речь не о том, что «людям с СДВГ нельзя водить». Речь о том, что управление автомобилем это когнитивная нагрузка, к которой мозг с СДВГ подходит иначе. И если учитывать эти особенности, можно значительно снизить риски. Это включает адекватную терапию, минимизацию отвлекающих факторов, паузы при утомлении, а также реальную оценку своего состояния перед поездкой.

Вождение при СДВГ требует больше энергии и саморегуляции, чем у нейротипичных людей. Но при грамотном подходе и лечении это не препятствие, а просто индивидуальная особенность, которую важно учитывать.

Некоторые люди описывают чувство пустоты, вплоть до ощущения собственного «исчезновения», когда они остаются одни.

С научной точки зрения это связано с нарушениями ранней привязанности. Когда в младенчестве нет стабильного взрослого, который помогает регулировать эмоции, ребёнок не успевает «интериоризировать» чувство устойчивого «я».

Во взрослом возрасте это проявляется так:
• в одиночестве теряется способность чувствовать себя реальным
• появляется пустота, зависание, онемение
• возникает ощущение внутреннего «распада» или исчезновения
• сложно понять, что я хочу, что чувствую, что думаю
• самоощущение становится хрупким и нестабильным

Это следствие того, что на ранних этапах развития ребёнок не получил достаточного количества совместной регуляции, когда взрослый отражает эмоции ребёнка, помогает их выдержать.

Если этот опыт отсутствует, психика формирует такую стратегию: я существую, когда есть кто-то рядом. Когда рядом никого нет «и меня как бы нет».

На языке привязанности это называют отсутствием устойчивой внутренней модели «я» и «другого» и трудностями с внутренней регуляцией. На языке психиатров — смесью диссоциации, аффективного коллапса и хронической пустоты.

Хорошая новость в том, что способность выдерживать одиночество это навык, который можно восстановить. В терапии человек постепенно «заимствует» стабильность терапевта, учится опираться на себя, распознавать свои внутренние сигналы, замещать внешнюю регуляцию внутренней.

Это не быстрый процесс, но он реально работает. И люди, которые всю жизнь ощущали пустоту при одиночестве, постепенно начинают чувствовать себя существующими, вне зависимости от того, есть ли рядом кто-то или нет.

Спутанность сознания — это состояние, при котором человек:

• дезориентирован
• не может удерживать внимание
• плохо понимает, что происходит
• может путать людей, время, место, собственное имя

Причины спутанности сознания это делирий, тяжелая интоксикация, очень тяжелый психотический депрессивный эпизод, повреждения и травмы головного мозга 😶‍🌫️

Почему такие термины могут навредить?

Потому что человек, склонный к тревоге, соматизации и ипохондрии, может начать искать у себя симптомы там, где их нет, и воспринимать обычную усталость или эмоциональное перенапряжение как признак чего-то серьёзного.

Приложения, которые обещают «предсказывать» эмоциональное состояние, иногда переступают грань между безопасными психообразовательными формулировками и псевдомедицинскими прогнозами.

Если очень хочется описать состояние повышения утомляемости, рассеянности или снижения концентрации, то для этого существует масса нейтральных формулировок:
• «может быть сложнее сосредоточиться»
• «возможна повышенная усталость»
• «может чувствоваться ментальная загруженность»

Но не спутанность сознания.

Это как если бы приложение по уходу за кожей прислало уведомление:
«Сегодня можете заметить признаки некроза. Поддержите себя масочкой».

Поэтому если вы видите подобные уведомления, то не принимайте их всерьёз.

Меня злит, что из-за соцсетей мы как-то быстро перескочили из точки, где наличие проблем с психикой замалчивалось, осуждалось и стигматизировалось в точку, где советы психологов уже не просто слушать не хочется, а вызывают отвращение и усталость.

Много, слишком много этого стало. Все эти «все молчат, а я скажу», «а кто это говорит?» и прочего слопа. Причем следующий пост может быть по смыслу противоположным предыдущему.

Может, я брюзжу как дед? Может, засорение эфира бесконечными роликами приведет к тому, что доверие к психотерапии упадет или наоборот, останется, но только в личных отношениях со своим психотерапевтом? Превратится ли посещение психолога в модную процедуру, как посещение ноготочков? Или станет «правилом приличия»?

Люди всегда нуждаются в поддержке, в совете, в добром отношении. В древности это давали волхвы, шаманы, священники, сегодня — чатжпт, что будет дальше, интересно было бы узнать

Есть люди, которым нужны антидепрессанты, но никак не получается начать их принимать из-за побочных эффектов.

Особенно это касается тех, кто очень давно находится в стрессе, они давно не спят, у них давно болит голова или живот, давно мучает головокружение или слабость в ногах, приступы нехватки воздуха и прочее. Казалось бы вот таблетка, начнешь ее пить и все пройдет, но как только человек начинает пить антидепрессант, его симптомы становятся такими сильными, что не получается нормально функционировать, становится еще страшнее.

Что делать? Короткий ответ: проявить терпение и сострадание к себе.

Первое время антидепрессанты усиливают то, с чем борются, поэтому и симптомы становятся сильнее. Нужно запастись терпением и, по назначению врача, транквилизаторами, чтобы перетерпеть "вход" на лекарство. Я знаю, как это тяжело бывает, некоторым пациентам я назначаю смесь всяких транков, чтобы "подготовиться" ко входу на антидепрессант.

Помните, антидепрессанты не могут тяжело навредить здоровью, поэтому запаситесь терпением, поддержкой своего врача и идите на встречу лекарственной терапии.

В идеале еще бы начать посещать психолога, чтобы окончательно перестать бояться своих телесных ощущений. Удачи.

Время признаться в том, что иногда, когда ситуация серьезная, а психоз очень крепкий, нет ничего лучше старого доброго галоперидола. Когда арипипразол и карипразин подвели, палиперидон помахал ручкой, я воспользовалась старым добрым средством и чудо случилось

Эфир начался! Присоединяйтесь, ссылка выше

Мы, конечно же, хотели бы избавиться от ментальных проблем навсегда. И ей-богу, многие пытались изо всех сил: проходили курсы, читали книги, ходили к психиатрам, психотерапевтам, принимали лекарства и все время колебались между отчаянием и надеждой, что однажды смогут одержать победу над чудовищами.

Но чем больше проходит времени, тем больше приходится осознавать более мрачную и неизбежную реальность: это останется с нами надолго.

В той единственной жизни, которая нам когда-нибудь выпадет, это будем мы. Это хроническое заболевание, а не временное состояние.

Как быть с этим удручающим осознанием?

Во-первых, необходимо выработать определенный образ мышления, сочетающий в себе пессимизм, долю мрачного юмора и сильное сострадание к себе.

Никто этого не просил, никто не сделал ничего особенно плохого, психические проблемы не признак «греховной» природы.

Во-вторых, отмечайте маленькие победы. На фоне мрачной картины необходимо пересмотреть свои горизонты и ожидания. Проблему, скорее всего, не получится решить целиком. Поэтому нужно научиться радоваться, когда дела обстоят не так уж плохо, когда наступает хороший день или два. Проблемы могут возвращаться всегда, поэтому важно научиться получать удовлетворение, когда удалось пройти через них более или менее стабильно. Многим стоит стать теми людьми, кто сможет без иронии и горечи сказать: «среда прошла хорошо» и это серьезное достижение.

Для кого-то достижение подняться на Эверест, а для кого-то — пережить неделю.

В-третьих важно принять, что люди, которые не испытывают проблем с ментальными расстройствами не смогут до конца понять, что это такое. Это не плохо и не хорошо, просто их обстоятельства жизни не вызывают потребности понять образ мышления, скажем, человека с биполярным расстройством и это нормально, ведь мы были бы такими же, если бы нам повезло больше.

Их опыт будет всегда казаться далеким или чуждым. Важно искать людей, которые либо знают об этом состоянии изнутри, либо — благодаря какому-то случайному обстоятельству в их жизни, инстинктивно чувствуют к нему близость.

Важно искать для себя людей, которые не будут обвинять в симуляции или раздувании из мухи слона, а смогут помочь разобраться, где наши эмоции, а где реальность.

Я желаю всем, кто проходит этот сложный путь, принять его и научиться сострадаю к себе.