Forwarded from Юлия Бикинеева - психоанализ (Психолог Юлия Бикинеева)
Внешний сеттинг - это договоренность аналитика и пациента о частоте встреч, времени, правилах отмены, оплаты, возможности/невозможности переноса сессий, правил отпусков.
Внутренний сеттинг - это безоценочность терапевта, его сдержанность (не нейтральность, так как мы чувствуем, но не самораскрываемся), способность думать о внутреннем мире пациента, об отношениях между, о своих реакциях, что они значат о пациенте, про него они больше или про слабые места терапевта, куда попадают проекции пациента, тем самым лишая аналитика способности соблюдать внутренний сеттинг и внешний
(когда возникает сомнение: «могу я задать «неудобный» вопрос пациенту, начать говорить о нарушении им сеттинга (опоздания, отмены, поведения).
Часто, нарушая сеттинг, пациент метко проецирует в проблемные зоны терапевта: в его вину, жесткое супер эго, садизм, страх своих внутренних объектов. Чтобы с этим справляться, терапевту нужно распознать, где у него происходит разыгрывание.
Размышления о нарушениях аналитического сеттинга помогают этому.
Не надо терапевту вводить правила, которые кажутся ему жесткими, несправедливыми, которые не встроены в его внутренний сеттинг.
Когда пациент спрашивает, зачем нужно это все: сеттинг, правила?
Мы не объясняем, давая ему право рассказать как ему кажется, тем самым получая возможность доступа к его фантазийному миру, внутренним объектам.
Из семинара Санкт-Петербургской Кляйнианской группы «Сеттинг видимый и невидимый» 7 декабря 2024 года. Докладчики А. Голубев, А. Митренина, О. Демина, Н. Кафидова.
#кляйнианскаягруппа #семинаркляйн #сеттинг #сеттингвнешний #сеттингвнутренний #психоанализ #психоаналитическаяпсихотерапия #контрактпсихотерапия #психотерапевт #психотерапия #психотерапияспб #помощьпсихолога #правилапсихотерапия
Внутренний сеттинг - это безоценочность терапевта, его сдержанность (не нейтральность, так как мы чувствуем, но не самораскрываемся), способность думать о внутреннем мире пациента, об отношениях между, о своих реакциях, что они значат о пациенте, про него они больше или про слабые места терапевта, куда попадают проекции пациента, тем самым лишая аналитика способности соблюдать внутренний сеттинг и внешний
(когда возникает сомнение: «могу я задать «неудобный» вопрос пациенту, начать говорить о нарушении им сеттинга (опоздания, отмены, поведения).
Часто, нарушая сеттинг, пациент метко проецирует в проблемные зоны терапевта: в его вину, жесткое супер эго, садизм, страх своих внутренних объектов. Чтобы с этим справляться, терапевту нужно распознать, где у него происходит разыгрывание.
Размышления о нарушениях аналитического сеттинга помогают этому.
Не надо терапевту вводить правила, которые кажутся ему жесткими, несправедливыми, которые не встроены в его внутренний сеттинг.
Когда пациент спрашивает, зачем нужно это все: сеттинг, правила?
Мы не объясняем, давая ему право рассказать как ему кажется, тем самым получая возможность доступа к его фантазийному миру, внутренним объектам.
Из семинара Санкт-Петербургской Кляйнианской группы «Сеттинг видимый и невидимый» 7 декабря 2024 года. Докладчики А. Голубев, А. Митренина, О. Демина, Н. Кафидова.
#кляйнианскаягруппа #семинаркляйн #сеттинг #сеттингвнешний #сеттингвнутренний #психоанализ #психоаналитическаяпсихотерапия #контрактпсихотерапия #психотерапевт #психотерапия #психотерапияспб #помощьпсихолога #правилапсихотерапия
❤1👍1🔥1
Forwarded from Клинический психоанализ
Про влияние социальных сетей на самооценку и восприятие тела.
В новом исследовании было продемонстрировано, что у молодых женщин, даже сравнительно краткосрочный (всего 1 неделя) перерыв в пользовании социальными сетями, оказывает положительное влияние на самооценку и восприятие их собственного тела.
Главная проблема заключается, по-видимому, в социальном сравнении. Люди постоянно сравнивают себя с другими людьми (это нормально). Относительно недавно появившиеся социальные сети, генерируя преимущественно визуальный контент, предоставляют индивиду гораздо больше возможностей сравнивать, чем это было раньше (возможно больше, чем мы можем выносить).
Ситуация осложняется ещё и тем, что социальные сети наводнены так называемыми «историями успехов» (многие из которых носят преувеличенный, откровенно лживый, фантастический и манипулятивный характер) и «идеальными фотографиями» в том числе и телесной красоты (специально отобранных, сделанных с выгодных ракурсов, а также отредактированных).
Социальное сравнение себя с теми, кто более красив, успешен, состоятелен в статусном или экономическом контексте, создает ощущение социального поражения и/или озабоченности социальным статусом, зачастую усиливая чувства социальной
изоляции, стыда и даже позора.
Равно как и сравнение себя с идеализированными фотографиями, приводит к снижению самооценки, неудовлетворённости своим телом – порождая навязчивое стремлению к худобе, что в дальнейшем, делает таких женщин, уязвимыми к развитию расстройств пищевого поведения (РПП).
Более высокий уровень сравнения связан с большей степенью неудовлетворенности своим телом (Heinberg and Thompson, 1992, Thompson et al., 1991).
Телесное дисморфическое расстройство (body dysmorphic disorder (BDD)) – это ментальное расстройство, при котором человек тратит много времени и энергии, беспокоясь о том, как он выглядит, концентрируясь на недостатках, что чрезмерно его расстраивает и вызывает проблемы в повседневной жизни.
Ранее было показано, что именно навязчивое сравнение является наиболее распространенным симптомом при телесном дисморфическом расстройстве (Phillips et al., 2005).
Сравнение может мешать концентрации (особенно когда человек взаимодействует с другими людьми), а также усиливает избирательное внимание к воспринимаемым «дефектам», фокусируясь на искаженном внутреннем образе.
В других исследованиях было продемонстрировано, что пациенты страдающие РПП и дисморфофобией сообщают о более высокой частоте социальных сравнений, чем здоровые участники из контрольной группы (Anson et al., 2015).
Негативный эффект после такого сравнения у них был выше чем в группе контроля (Vocks et al., 2010).
© Автономов Денис, 2024
Написано по мотивам:
https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S1740144524000378
https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S1740144515000984
#сравнение
#тело
#рпп
В новом исследовании было продемонстрировано, что у молодых женщин, даже сравнительно краткосрочный (всего 1 неделя) перерыв в пользовании социальными сетями, оказывает положительное влияние на самооценку и восприятие их собственного тела.
Главная проблема заключается, по-видимому, в социальном сравнении. Люди постоянно сравнивают себя с другими людьми (это нормально). Относительно недавно появившиеся социальные сети, генерируя преимущественно визуальный контент, предоставляют индивиду гораздо больше возможностей сравнивать, чем это было раньше (возможно больше, чем мы можем выносить).
Ситуация осложняется ещё и тем, что социальные сети наводнены так называемыми «историями успехов» (многие из которых носят преувеличенный, откровенно лживый, фантастический и манипулятивный характер) и «идеальными фотографиями» в том числе и телесной красоты (специально отобранных, сделанных с выгодных ракурсов, а также отредактированных).
Социальное сравнение себя с теми, кто более красив, успешен, состоятелен в статусном или экономическом контексте, создает ощущение социального поражения и/или озабоченности социальным статусом, зачастую усиливая чувства социальной
изоляции, стыда и даже позора.
Равно как и сравнение себя с идеализированными фотографиями, приводит к снижению самооценки, неудовлетворённости своим телом – порождая навязчивое стремлению к худобе, что в дальнейшем, делает таких женщин, уязвимыми к развитию расстройств пищевого поведения (РПП).
Более высокий уровень сравнения связан с большей степенью неудовлетворенности своим телом (Heinberg and Thompson, 1992, Thompson et al., 1991).
Телесное дисморфическое расстройство (body dysmorphic disorder (BDD)) – это ментальное расстройство, при котором человек тратит много времени и энергии, беспокоясь о том, как он выглядит, концентрируясь на недостатках, что чрезмерно его расстраивает и вызывает проблемы в повседневной жизни.
Ранее было показано, что именно навязчивое сравнение является наиболее распространенным симптомом при телесном дисморфическом расстройстве (Phillips et al., 2005).
Сравнение может мешать концентрации (особенно когда человек взаимодействует с другими людьми), а также усиливает избирательное внимание к воспринимаемым «дефектам», фокусируясь на искаженном внутреннем образе.
В других исследованиях было продемонстрировано, что пациенты страдающие РПП и дисморфофобией сообщают о более высокой частоте социальных сравнений, чем здоровые участники из контрольной группы (Anson et al., 2015).
Негативный эффект после такого сравнения у них был выше чем в группе контроля (Vocks et al., 2010).
© Автономов Денис, 2024
Написано по мотивам:
https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S1740144524000378
https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S1740144515000984
#сравнение
#тело
#рпп
Forwarded from Психоанализ на Чистых
Депрессивному человеку тяжело просыпаться по утрам из-за тревог и душевной боли.
Суточные колебания настроения -- когда по утрам невыносимо плохо, а к вечеру отмечается некоторое улучшение, как известно, указывают на тяжелую меланхолию. От нее не спасает ни теплая постелька, ни уютный антураж. Более того -- они усугубляют состояние. Парадокс, но только на первый взгляд.
Что внутри, то и снаружи, мы все это хорошо знаем.
Гармонии в этом нет, но есть равновесие.
Когда равновесие нарушается, становится гораздо хуже.
Чем лучше и веселее снаружи (именно поэтому больных в депрессии не следует "веселить" красивыми нарядами, различными походами на выставки, в театр, ночной клуб и т д), тем тяжелее и больнее внутри -- эта полная дискордантность, сильное несоответствие внешнего и внутреннего добивает. Она указывает на неспособность человека радоваться жизни, что лишь усиливает его чувство собственной плохости, ведь как известно, при тяжелой депрессии человек и без нашей помощи нападает на себя -- самоуничижение, самобичевание, ч. вины -- неизменные симптомы депрессии.
Пощадите страдающих! Не "развлекайте" и не "отвлекайте их. Просто будьте рядом. Лучше молча, если не знаете, что сказать. Достаточно признать их страдания и принять их состояние и уже от этого им станет гораздо легче. Ведь этого желает каждый из нас. Понимания. Принятия. Увы, нам редко дарят такое. Как и мы другим. Легче же отгородиться от страдающего человека шуточками-прибауточками, "мудрыми" советами полюбить себя, встряхнуть... ну, вам все это хорошо известно. Хотя даже далекий от пси человек в глубине души знает, что это не помогает
Суточные колебания настроения -- когда по утрам невыносимо плохо, а к вечеру отмечается некоторое улучшение, как известно, указывают на тяжелую меланхолию. От нее не спасает ни теплая постелька, ни уютный антураж. Более того -- они усугубляют состояние. Парадокс, но только на первый взгляд.
Что внутри, то и снаружи, мы все это хорошо знаем.
Гармонии в этом нет, но есть равновесие.
Когда равновесие нарушается, становится гораздо хуже.
Чем лучше и веселее снаружи (именно поэтому больных в депрессии не следует "веселить" красивыми нарядами, различными походами на выставки, в театр, ночной клуб и т д), тем тяжелее и больнее внутри -- эта полная дискордантность, сильное несоответствие внешнего и внутреннего добивает. Она указывает на неспособность человека радоваться жизни, что лишь усиливает его чувство собственной плохости, ведь как известно, при тяжелой депрессии человек и без нашей помощи нападает на себя -- самоуничижение, самобичевание, ч. вины -- неизменные симптомы депрессии.
Пощадите страдающих! Не "развлекайте" и не "отвлекайте их. Просто будьте рядом. Лучше молча, если не знаете, что сказать. Достаточно признать их страдания и принять их состояние и уже от этого им станет гораздо легче. Ведь этого желает каждый из нас. Понимания. Принятия. Увы, нам редко дарят такое. Как и мы другим. Легче же отгородиться от страдающего человека шуточками-прибауточками, "мудрыми" советами полюбить себя, встряхнуть... ну, вам все это хорошо известно. Хотя даже далекий от пси человек в глубине души знает, что это не помогает
❤1
Forwarded from Elena Terekhova
Метод ‘переплетающихся мыслей’
Метод был развит и введен в 1997 году Йоханом Норманом на клиническом семинаре по обучению детскому психоанализу в Шведском психоаналитическом институте.
Одно вдохновение для метода пришло из семинара на Бионовской конференции в Турине в 1997 году, где группа бразильских аналитиков вместе с аудиторией работала с их ассоциациями к старинному мифу (Camargo и др). Метод ‘переплетающихся мыслей’ также используется в комбинации с техническими обсуждениями на клинических семинарах обучения психоанализу взрослых в институте.
Цель метода состоит в том, чтобы создать структуру для представления материала клинического случая в группе равных коллег. Это должно защитить целостность аналитика и его склонность к саморазмышлению и использовать преимущество тонкости психоаналитического клинического материала так, чтобы групповая сессия была охарактеризована как рабочая группа, которая обучается из опыта.
Размер группы. Группа работает наилучшим образом приблизительно с 10-15 участниками. Важно, что участники группы сидят в кругу, устанавливающем возможность глазного контакта.
Длина представления. Обычно полтора часа. Иногда целая сессия используется для того, чтобы представить два аналитических часа, а иногда только для одного аналитического часа. На продолжающихся семинарах случая мы пытаемся работать над тем же самым случаем для двух последовательных еженедельных групповых сессий или групповых сессий, идущих каждую вторую неделю. Это, конечно, не возможно на конгрессах.
Докладчик. Аналитика просят заранее подготовить машинописное детализированное представление части материала психоаналитического случая, обычно две сессии. Все участники группы должны получить копию материала на встрече. Таким образом, все могут следовать за текстом, когда докладчик читает его вслух. Копии возвращаются докладчику в конце встречи.
Представление. Цель состоит в том, чтобы обеспечить членов группы новым материалом, над котором они могут размышлять с настолько небольшой памятью и желанием, насколько возможно, и к которому они могут ассоциировать с таким большим равномерно распределенным вниманием, насколько это выполнимо. Представление должно включать детали из материала сессии «туда и сюда», то есть что сказали и сделали анализанд и аналитик. Иногда представляющий аналитик предпочитает включать в свой материал то, что он чувствовал и понял на сессии. Информация должна быть дана о сеттинге, частоте и рабочих днях сессий, возрасте и половой принадлежности анализанда, когда анализ начался, например, «Пациент, которого я называю Доном, является мальчиком 5 лет, который находится в анализе со мной четыре раза в неделю, с понедельника по четверг, в течение двух с половиной лет. Здесь следует сессия во вторник».
Не включается никакой дальнейший второстепенный материал. Анамнестическая, диагностическая или другая информация, какой бы она ни была ценной, ограничивает психоаналитическое восприятие слушателя и направляет внимание к фактической информации. Факты биографии имеют тенденцию поддельно 'объяснять' события на сессии. Они направляют равномерно распределенное внимание и размышление. Если второстепенные данные не показаны, мышление слушателя должно оставаться под воздействием представления и разрабатывать свои воображаемые догадки. Если, например, анализанд – усыновленный ребенок, усыновление, конечно, будет очень важным фактом в его жизни, и, вероятно, это будет тайно присутствовать на сессии. Но если усыновление присутствует в мышлении ребенка и как оно присутствует, лучше всего может быть изучено с несосредоточенным вниманием. Если нам была дана эта информация заранее, мы испытаем желание использовать ее как сверхсодержащее объяснение.
//из статьи Йохан Норман и Бьерн Саломонсон «"Переплетающиеся мысли": метод для представления и комментария материала психоаналитического случая в группе»
Международный психоаналитический журнал, 2005, 86: 1281-1298.
Метод был развит и введен в 1997 году Йоханом Норманом на клиническом семинаре по обучению детскому психоанализу в Шведском психоаналитическом институте.
Одно вдохновение для метода пришло из семинара на Бионовской конференции в Турине в 1997 году, где группа бразильских аналитиков вместе с аудиторией работала с их ассоциациями к старинному мифу (Camargo и др). Метод ‘переплетающихся мыслей’ также используется в комбинации с техническими обсуждениями на клинических семинарах обучения психоанализу взрослых в институте.
Цель метода состоит в том, чтобы создать структуру для представления материала клинического случая в группе равных коллег. Это должно защитить целостность аналитика и его склонность к саморазмышлению и использовать преимущество тонкости психоаналитического клинического материала так, чтобы групповая сессия была охарактеризована как рабочая группа, которая обучается из опыта.
Размер группы. Группа работает наилучшим образом приблизительно с 10-15 участниками. Важно, что участники группы сидят в кругу, устанавливающем возможность глазного контакта.
Длина представления. Обычно полтора часа. Иногда целая сессия используется для того, чтобы представить два аналитических часа, а иногда только для одного аналитического часа. На продолжающихся семинарах случая мы пытаемся работать над тем же самым случаем для двух последовательных еженедельных групповых сессий или групповых сессий, идущих каждую вторую неделю. Это, конечно, не возможно на конгрессах.
Докладчик. Аналитика просят заранее подготовить машинописное детализированное представление части материала психоаналитического случая, обычно две сессии. Все участники группы должны получить копию материала на встрече. Таким образом, все могут следовать за текстом, когда докладчик читает его вслух. Копии возвращаются докладчику в конце встречи.
Представление. Цель состоит в том, чтобы обеспечить членов группы новым материалом, над котором они могут размышлять с настолько небольшой памятью и желанием, насколько возможно, и к которому они могут ассоциировать с таким большим равномерно распределенным вниманием, насколько это выполнимо. Представление должно включать детали из материала сессии «туда и сюда», то есть что сказали и сделали анализанд и аналитик. Иногда представляющий аналитик предпочитает включать в свой материал то, что он чувствовал и понял на сессии. Информация должна быть дана о сеттинге, частоте и рабочих днях сессий, возрасте и половой принадлежности анализанда, когда анализ начался, например, «Пациент, которого я называю Доном, является мальчиком 5 лет, который находится в анализе со мной четыре раза в неделю, с понедельника по четверг, в течение двух с половиной лет. Здесь следует сессия во вторник».
Не включается никакой дальнейший второстепенный материал. Анамнестическая, диагностическая или другая информация, какой бы она ни была ценной, ограничивает психоаналитическое восприятие слушателя и направляет внимание к фактической информации. Факты биографии имеют тенденцию поддельно 'объяснять' события на сессии. Они направляют равномерно распределенное внимание и размышление. Если второстепенные данные не показаны, мышление слушателя должно оставаться под воздействием представления и разрабатывать свои воображаемые догадки. Если, например, анализанд – усыновленный ребенок, усыновление, конечно, будет очень важным фактом в его жизни, и, вероятно, это будет тайно присутствовать на сессии. Но если усыновление присутствует в мышлении ребенка и как оно присутствует, лучше всего может быть изучено с несосредоточенным вниманием. Если нам была дана эта информация заранее, мы испытаем желание использовать ее как сверхсодержащее объяснение.
//из статьи Йохан Норман и Бьерн Саломонсон «"Переплетающиеся мысли": метод для представления и комментария материала психоаналитического случая в группе»
Международный психоаналитический журнал, 2005, 86: 1281-1298.
❤1
Forwarded from НИУ ВШЭ: Психоанализ и бизнес-консультирование
Новый выпуск «Журнала клинического и прикладного психоанализа» уже здесь! Целых 193 страницы, на которых под руководством и редактурой Андрея Владимировича Россохина охвачен широчайший спектр тем — от классических психоаналитических случаев до технологий, кино, философии и бизнеса. За один присест все это богатство не охватить, а вот смаковать по кусочку — и полезно, и очень интересно. Вот что приготовили составители на этот раз:
Жаклин Шаффер, практикующий психоаналитик,титулярный член Парижского психоаналитического общества и лауреат психоаналитической премии им. Мориса Буве, размышляет над случаем Доры, молодой пациентки, проходившей лечение у Фрейда. Автор пересматривает различия между симптомами истерического и психосоматического характера, опираясь на современные психоаналитические исследования, включая Парижскую психосоматическую школу.
Руджеро Леви, глава комитета по координации рабочих групп Международной психоаналитической ассоциации, рассматривает влияние и трансформации символической системы подростков, вызванные телесными изменениями в период полового созревания. В статье исследуются отношения подростка с телом и взаимосвязь между разумом и телом.
Лариса Ивановна Фусу, психиатр-нарколог, член SPP, IPA, IPSO, ректор Института психологии и психоанализа на Чистых прудах, подчеркивает в своей статье влияние аналитической встречи, произошедшей уже на первичном интервью, и рассматривает вопросы ненависти и деструктивности в контрпереносе, а также важность способности аналитика принимать самые сложные части пациента.
Алессандра Лемма, профессор психоанализа и член Британского психоаналитического общества. Консультант Центра Анны Фрейд, погружается в психологические и этические аспекты увековечения умерших через технологии и анализирует влияние цифровых технологий на процесс горевания, опираясь на эпизод сериала «Черное зеркало».
Оксана Цанава, ассоциированный член Московской психоаналитической ассоциации, супервизор учебных групп МП, изучает симптоматику комплекса мертвой матери и семейную динамику, отображенную в фильме Арно Деплешена «Рождественская сказка», и интерпретирует способы проживания горя членами семьи.
Ольга Павловская, кандидат философских наук, и Станислав Романчук, психолог частной практики, обращаются к автобиографическому тексту Ж.-П. Сартра «Слова» как к материалу для психоанализа. Авторы предлагают новый взгляд на экзистенциализм и исследуют нарциссическую структуру личности философа.
Анастасия Ярош, магистр психологии, психоаналитически ориентированный консультант, исследует возможности применения психоанализа к композиторскому творчеству и бессознательные процессы, влияющие на замысел и исполнение музыкальных произведений.
Елена Шуренкова, психолог, член EMCC, АПКБК, Альбина Суслова , психолог, ментор и коуч, Михаил Стависский, старший преподаватель кафедры психоанализа и бизнес-консультирования, групповой executive-коуч бизнес-школы INSEAD, обсуждают теоретические и практические аспекты внедрения психоаналитического менторинга, анализируют влияние менторинга на психологическое состояние сотрудников иорганизационную эффективность.
Анна Федотова, психолог, психоаналитически ориентированный консультант, специалист по соматической психологии и соматическому репаттерингу, рассматривает переходное пространство коучинга через концепцию игры и разбирает психоаналитические особенности повышения эффективности коучинга, опираясь на концепции Дональда Винникотта.
НИУ ВШЭ: Психоанализ и бизнес-консультирование
Жаклин Шаффер, практикующий психоаналитик,титулярный член Парижского психоаналитического общества и лауреат психоаналитической премии им. Мориса Буве, размышляет над случаем Доры, молодой пациентки, проходившей лечение у Фрейда. Автор пересматривает различия между симптомами истерического и психосоматического характера, опираясь на современные психоаналитические исследования, включая Парижскую психосоматическую школу.
Руджеро Леви, глава комитета по координации рабочих групп Международной психоаналитической ассоциации, рассматривает влияние и трансформации символической системы подростков, вызванные телесными изменениями в период полового созревания. В статье исследуются отношения подростка с телом и взаимосвязь между разумом и телом.
Лариса Ивановна Фусу, психиатр-нарколог, член SPP, IPA, IPSO, ректор Института психологии и психоанализа на Чистых прудах, подчеркивает в своей статье влияние аналитической встречи, произошедшей уже на первичном интервью, и рассматривает вопросы ненависти и деструктивности в контрпереносе, а также важность способности аналитика принимать самые сложные части пациента.
Алессандра Лемма, профессор психоанализа и член Британского психоаналитического общества. Консультант Центра Анны Фрейд, погружается в психологические и этические аспекты увековечения умерших через технологии и анализирует влияние цифровых технологий на процесс горевания, опираясь на эпизод сериала «Черное зеркало».
Оксана Цанава, ассоциированный член Московской психоаналитической ассоциации, супервизор учебных групп МП, изучает симптоматику комплекса мертвой матери и семейную динамику, отображенную в фильме Арно Деплешена «Рождественская сказка», и интерпретирует способы проживания горя членами семьи.
Ольга Павловская, кандидат философских наук, и Станислав Романчук, психолог частной практики, обращаются к автобиографическому тексту Ж.-П. Сартра «Слова» как к материалу для психоанализа. Авторы предлагают новый взгляд на экзистенциализм и исследуют нарциссическую структуру личности философа.
Анастасия Ярош, магистр психологии, психоаналитически ориентированный консультант, исследует возможности применения психоанализа к композиторскому творчеству и бессознательные процессы, влияющие на замысел и исполнение музыкальных произведений.
Елена Шуренкова, психолог, член EMCC, АПКБК, Альбина Суслова , психолог, ментор и коуч, Михаил Стависский, старший преподаватель кафедры психоанализа и бизнес-консультирования, групповой executive-коуч бизнес-школы INSEAD, обсуждают теоретические и практические аспекты внедрения психоаналитического менторинга, анализируют влияние менторинга на психологическое состояние сотрудников иорганизационную эффективность.
Анна Федотова, психолог, психоаналитически ориентированный консультант, специалист по соматической психологии и соматическому репаттерингу, рассматривает переходное пространство коучинга через концепцию игры и разбирает психоаналитические особенности повышения эффективности коучинга, опираясь на концепции Дональда Винникотта.
НИУ ВШЭ: Психоанализ и бизнес-консультирование
Forwarded from Психоанализ на Чистых
Субъектализация (процесс присвоения себе собственных переживаний, чувств, личного опыта, в результате которого человек становится сам для себя субъектом) возможна лишь благодаря проработке и символизации, что без анализа сделать практически невозможно
Forwarded from Юлия Бикинеева - психоанализ (Психолог Юлия Бикинеева)
Почему кто-то может отгоревать смерть, потерю любимого, и строить новые отношения с другим, а кто-то — нет? Он впадает в депрессию, находится в ней, до тех пор, пока не запустится процесс горевания.
Чтобы отпустить любимого, нужно отнять от него энергию - либидо, чувства к ушедшему: «хорошие» — любовь, доброту, привязанность; «плохие» — злость, ненависть, раздражение.
Но у таких людей нет «плохих» чувств к умершему, нет психической возможности допустить в сознание «плохие» чувства, они осознают только «хорошие», и не могут выдерживать двойственность, амбивалентность чувств.
Из-за этого невозможно отпустить объект, так как часть чувств не оторвать от него, их будто нет.
Они «поглощают» объект с «хорошими» качествами, как бы соединяются с ним; он становится частью их Я, тем самым искажая подлинное Я. А весь негатив, предназначенный ушедшему, они обращают на себя, поскольку на другого, тем более на умершего в их реальности злиться нельзя.
Замечали, что депрессивные люди постоянно недовольны собой, критикуют себя с большой охотой. - «Я никчемный!» Но если мы внимательно прислушаемся, то эти ругательства метко подходят умершему. Это его они обвиняют: «Ты - никчемный!» От Я откалывается критикующий, нападающий кусок с негативом (позже Фрейд назовет его Сверх Я). У депрессивного пациента постоянно идет война между Я и Сверх Я.
Сдвиги происходят, когда в терапии спустя долгое время работы пациент начинает говорить о недовольстве, злости на умершего, тем самым постепенно принимая двойственность его чувств.
Обычно вначале эта амбивалентность появляется в переносе в отношениях с терапевтом.
#депрессия #горе #горевание #отношения #хорошиечувства #плохиечувства #амбивалентность #двойственностьчувств #психотерапияПитер
Чтобы отпустить любимого, нужно отнять от него энергию - либидо, чувства к ушедшему: «хорошие» — любовь, доброту, привязанность; «плохие» — злость, ненависть, раздражение.
Но у таких людей нет «плохих» чувств к умершему, нет психической возможности допустить в сознание «плохие» чувства, они осознают только «хорошие», и не могут выдерживать двойственность, амбивалентность чувств.
Из-за этого невозможно отпустить объект, так как часть чувств не оторвать от него, их будто нет.
Они «поглощают» объект с «хорошими» качествами, как бы соединяются с ним; он становится частью их Я, тем самым искажая подлинное Я. А весь негатив, предназначенный ушедшему, они обращают на себя, поскольку на другого, тем более на умершего в их реальности злиться нельзя.
Замечали, что депрессивные люди постоянно недовольны собой, критикуют себя с большой охотой. - «Я никчемный!» Но если мы внимательно прислушаемся, то эти ругательства метко подходят умершему. Это его они обвиняют: «Ты - никчемный!» От Я откалывается критикующий, нападающий кусок с негативом (позже Фрейд назовет его Сверх Я). У депрессивного пациента постоянно идет война между Я и Сверх Я.
Сдвиги происходят, когда в терапии спустя долгое время работы пациент начинает говорить о недовольстве, злости на умершего, тем самым постепенно принимая двойственность его чувств.
Обычно вначале эта амбивалентность появляется в переносе в отношениях с терапевтом.
#депрессия #горе #горевание #отношения #хорошиечувства #плохиечувства #амбивалентность #двойственностьчувств #психотерапияПитер
❤1
Forwarded from БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ В СЕТИ
А, мне бы хотелось напомнить слова
Дональда Винникота: «Мать должна быть не идеальной, а достаточно хорошей для своего ребенка».
Не имеет смысла даже стремиться к какому-то идеалу, ведь нет ничего идеального.
«Достаточно хорошая мать» — это мать, которая любит и заботится о своём ребёнке. Она имеет право на ошибки, принимает их, как опыт и самостоятельно формирует подход к воспитанию малыша.
Некоторые характеристики «достаточно хорошей матери» по Винникотту:
• не бежит к ребёнку по первому зову, а знает, когда можно немного подождать;
• способна приспосабливаться к меняющимся условиям и учит этому своего ребёнка;
• дарит ребёнку тепло и ласку, при этом умея вовремя сепарироваться от него;
• даёт достаточное (но не избыточное) количество внимания и заботы;
• в достаточной степени обеспечивает ребёнку безопасность, но не ударяется в гиперопеку.
По Винникотту, ключевая функция «достаточно хорошего материнства» заключается в создании необходимого фона, позволяющего растущему ребёнку разочароваться в матери и мире, не разрушая при этом его аппетит к жизни и способность принимать реальность.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Психоанализ. Возвышенное и жуткое.
— Не советую вести записи на сеансе. Точность изложения в истории болезни не искупает вреда, который наносит больному врач, когда от него отвлекается.
З.Фрейд в примечаниях своей работы "Заметки об одном случае невроза навязчивых состояний"
З.Фрейд в примечаниях своей работы "Заметки об одном случае невроза навязчивых состояний"
👍1
Forwarded from НИУ ВШЭ: Психоанализ и бизнес-консультирование
Среднестатистический обыватель мог бы усомниться в необходимости терапевтической работы с младенцем – тот ведь голову не держит, сфокусировать взгляд не может, да и что он понимает вообще? Поспешим разочаровать нашего дорогого обывателя: некоторые пациенты оказываются брошенными родителями сразу после появления на свет и потому нуждаются в незамедлительной помощи.
Каролин Эльячефф в книге «Затаенная боль. Дневник психоаналитика» наглядно объясняет: грудные дети способны понимать и чувствовать гораздо больше, чем привыкли думать те самые среднестатистические обыватели, и потому и в этой сфере психоанализ более чем уместен.
Каролин Эльячефф — французский психоаналитик, доктор медицины, ученица знаменитой Франcуазы Дольто, возмутившей в свое время французский психоаналитический мир, начав работать с совсем маленькими пациентами. Говоря современными терминами, Франсуаза Дольто фактически занималась популяризацией психоанализа среди родителей. «Детство — не подготовка к жизни, а сама жизнь, и ребенок — не будущий человек, а просто человек, обладающий свободой быть и стать» — постулировала Дальто. Каролин Эльячефф, как и ее наставник, много работает с младенцами и маленькими детьми, поэтому на страницах книги обширно опирается на собственную практику:
НИУ ВШЭ: Психоанализ и бизнес-консультирование
Каролин Эльячефф в книге «Затаенная боль. Дневник психоаналитика» наглядно объясняет: грудные дети способны понимать и чувствовать гораздо больше, чем привыкли думать те самые среднестатистические обыватели, и потому и в этой сфере психоанализ более чем уместен.
Каролин Эльячефф — французский психоаналитик, доктор медицины, ученица знаменитой Франcуазы Дольто, возмутившей в свое время французский психоаналитический мир, начав работать с совсем маленькими пациентами. Говоря современными терминами, Франсуаза Дольто фактически занималась популяризацией психоанализа среди родителей. «Детство — не подготовка к жизни, а сама жизнь, и ребенок — не будущий человек, а просто человек, обладающий свободой быть и стать» — постулировала Дальто. Каролин Эльячефф, как и ее наставник, много работает с младенцами и маленькими детьми, поэтому на страницах книги обширно опирается на собственную практику:
Затаенная боль. Дневник психоаналитика» — реальные истории детей, оказавшихся под опекой служб социальной помощи из-за семейных и социальных драм. Книга демонстрирует, насколько глубоко дети чувствуют и понимают происходящее вокруг — несмотря на то, что пока не освоили речь. Но, как пишет Эльячефф, даже молчание может быть криком о помощи.
Опыт показывает, что, когда от ребенка скрывают правду, дабы не подталкивать его к извращенной идентификации или желая уберечь от «травматизма» — это замалчивание на деле не только не спасает от травм, но приводит к различным патологическим проявлениям в нескольких поколениях.
Анализ переноса необходим при любом возрасте пациента. Но он особенно важен при работе с совсем маленькими детьми. Аналитик может подменять собой одного из родителей только при переносе и только на словах.
В лучшем случае ребенок сможет выдержать правду и, при желании, пережитые им драматические события превратить в воспоминания, чтобы не страдать от этой незаживающей и постоянно напоминающей о себе раны.
Точно так же, как психоаналитик не должен подменять родителей ребенка в реальной жизни, он не имеет права выдавать себя за мага и волшебника! Мне кажется, психоаналитик не должен стыдиться сказать ребенку и читателям, что он - не всемогущ. Сеансы, проводимые с детьми, бывают иногда очень эффективными и наглядными, потому что - на глазах - у присутствующих они помогают вывести ребенка из тупика, при этом задействуются все стороны его жизни: символическая, физическая, его семейные связи. Но никто не в состоянии предсказать, каким образом эти дети смогут преодолеть испытания, которые ждут их в будущем.
НИУ ВШЭ: Психоанализ и бизнес-консультирование
Forwarded from БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ В СЕТИ
- Терапевтического альянса (доверительных отношений).
- Точности (соответствия материалу сессий).
- Глубины (постепенного продвижения от сопротивления к бессознательным конфликтам).
"Молчание аналитика иногда важнее слов. Не все бессознательные процессы требуют немедленного вмешательства".
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Евгения Зелинская
«Состариться раньше времени — самое распространённое явление на свете».
Франсуаза Дольто
Эта цитата французского психоаналитика описывает стремление многих людей - и особенно молодых - к «аккуратной» жизни. Жизни без резких движений и больших чувств. Будто мы живем, заранее устав от жизни. Разочарованные в любви, будущем, себе - еще до того, как успели обжечься.
Сегодня не обязательно пережить утрату или провал - достаточно знать, что они возможны. Разочарование становится не опытом, а предустановкой. Тем, чего важно не допустить, обойти. Выбрать не влюбляться проще, чем быть отвергнутым или потерять. Как в покере: лучше выйти из игры заранее, чем проиграть. И тогда аккуратность становится новой нормой. «Мудростью». «Взрослым подходом». Но ведь так умирает желание. Может, запланированная смерть, лучше внезапного умирания?
А ведь людям, особенно молодым, нужны мечты, проекты, азарт, то, что вдохновляет, возбуждает, толкает. Для жизни важна здоровая агрессивность: энергия, спонтанность, динамизм конфликтов - их отсутствие вредно так же, как и переизбыток.
Дольто пишет о раннем старении как следствии отсутствия этой креативной агрессивности. Потому что молодость - не возраст. Это состояние психики, которая желает и готова к завоеваниям.
Forwarded from Elena Terekhova
УСТАЛОСТЬ И «ЖЕНСКИЙ МАЗОХИЗМ»
МАРИЛЬЯ АЙЗЕЙНШТАЙН
Когда я была моложе, я работала в центрах для «легких» психиатрических пациентов, доступных для населения, и иногда у меня кружилась голова, когда я слушала рассказ об обычном дне простой, обычной женщины: встать в шесть часов, одеть троих детей разного возраста, включая младенца, сначала ясли, остальные в школу, потом автобус до электрички, метро, работа; маршрут повторяется в обратном направлении, перекус, обед... и, наконец, «спокойная» глажка, когда все уже в постели.
«Но вы, наверное, устали», — спрашивала я.
«Да нормально» — это был обычный ответ, потому что эти женщины приходили не из-за переутомления, а из-за тяжелой утраты, фобий, тревог, разочарований в любви... Очень рано у меня сформировалась идея женской выносливости.
В когорте «депрессий» усталость отмечалась как «аномальное» явление и с ней боролись как с болезнью, тогда как в контексте различных психопатологических расстройств она Мне стало интересно, не связан ли этот способ говорить о «своей» усталости и переживать ее как «товарища/ сопровождение» с тем, что относится к порядку «жалобы» и, следовательно, к мазохизму.
На самом деле, мне кажется, трудно рассматривать вопрос о «женской усталости», не вызывая в памяти первичный эрогенный мазохизм в его функцию «хранителя жизни», как о нем говорил Бенно Розенберг (2003). […] Ведь если удовольствие и страдание смешиваются и совпадают, то что происходит с принципом удовольствия, который до этого момента был хранителем психической жизни?
//из книги Марильи Айзейнштайн «Желание, боль, мысль», глава 3 «Усталость/ослабленность, «женский мазохизм». Перевод Екатерины Юсуповой-Селивановой
МАРИЛЬЯ АЙЗЕЙНШТАЙН
Когда я была моложе, я работала в центрах для «легких» психиатрических пациентов, доступных для населения, и иногда у меня кружилась голова, когда я слушала рассказ об обычном дне простой, обычной женщины: встать в шесть часов, одеть троих детей разного возраста, включая младенца, сначала ясли, остальные в школу, потом автобус до электрички, метро, работа; маршрут повторяется в обратном направлении, перекус, обед... и, наконец, «спокойная» глажка, когда все уже в постели.
«Но вы, наверное, устали», — спрашивала я.
«Да нормально» — это был обычный ответ, потому что эти женщины приходили не из-за переутомления, а из-за тяжелой утраты, фобий, тревог, разочарований в любви... Очень рано у меня сформировалась идея женской выносливости.
В когорте «депрессий» усталость отмечалась как «аномальное» явление и с ней боролись как с болезнью, тогда как в контексте различных психопатологических расстройств она Мне стало интересно, не связан ли этот способ говорить о «своей» усталости и переживать ее как «товарища/ сопровождение» с тем, что относится к порядку «жалобы» и, следовательно, к мазохизму.
На самом деле, мне кажется, трудно рассматривать вопрос о «женской усталости», не вызывая в памяти первичный эрогенный мазохизм в его функцию «хранителя жизни», как о нем говорил Бенно Розенберг (2003). […] Ведь если удовольствие и страдание смешиваются и совпадают, то что происходит с принципом удовольствия, который до этого момента был хранителем психической жизни?
//из книги Марильи Айзейнштайн «Желание, боль, мысль», глава 3 «Усталость/ослабленность, «женский мазохизм». Перевод Екатерины Юсуповой-Селивановой
Forwarded from Инъекция психоанализа
В то время Бион все еще чувствовал себя «онемевшим и нечувствительным». Осознание того, что с ним что-то не так, явно показал инцидент, произошедший между ним и его дочерью.
Как-то раз Бион сидел на лужайке возле дома, а Партенопе ползала по другую сторону лужайки. Она стала кричать ему - она хотела, чтобы ее папа подошел к ней. Но Бион остался сидеть неподвижно. Она начала ползти к нему, плача и прося подойти и взять ее. Он остался сидеть. Она ползла дальше и крики ее становились все громче. Пространство, которое лежало между ней и ее единственным родителем, должно было казаться ей поистине огромным. Ее отец сидел не двигаясь и просто смотрел на нее.
Бион вспоминает чувство горечи, злости и обиды. Он задавался вопросом, почему она делает это с ним. Но внутренний голос отвечал ему, обратив вопрос к нему самому: «Зачем ты сам так поступаешь с ней?»:
Медсестра не выдержала и встала, чтобы взять ребенка.
«Нет, - сказал я, - пусть она ползает, ничего страшного, это не причинит ей вреда». Мы смотрели, как ребенок мучаясь ползет дальше. Она горько плакала, но твердо стояла на своем, пытаясь преодолеть расстояние между ней и родителем.
Мне показалось, что я зажат в тиски. Нет. Я бы не подошел. Наконец медсестра, взглянув на меня с изумлением, встала и игнорируя мой запрет принесла девочку. Чары рассыпались. Я был свободен. Ребенок перестал плакать и утешился на материнских руках. Но я, я потерял своего ребенка. (Bion, 1985, р. 70)
Жерар Блендоню
«Встречи над пропастью» (Жизнь и труды Биона). - Экзистенциальная лаборатория, 2019. - 356 с.
Как-то раз Бион сидел на лужайке возле дома, а Партенопе ползала по другую сторону лужайки. Она стала кричать ему - она хотела, чтобы ее папа подошел к ней. Но Бион остался сидеть неподвижно. Она начала ползти к нему, плача и прося подойти и взять ее. Он остался сидеть. Она ползла дальше и крики ее становились все громче. Пространство, которое лежало между ней и ее единственным родителем, должно было казаться ей поистине огромным. Ее отец сидел не двигаясь и просто смотрел на нее.
Бион вспоминает чувство горечи, злости и обиды. Он задавался вопросом, почему она делает это с ним. Но внутренний голос отвечал ему, обратив вопрос к нему самому: «Зачем ты сам так поступаешь с ней?»:
Медсестра не выдержала и встала, чтобы взять ребенка.
«Нет, - сказал я, - пусть она ползает, ничего страшного, это не причинит ей вреда». Мы смотрели, как ребенок мучаясь ползет дальше. Она горько плакала, но твердо стояла на своем, пытаясь преодолеть расстояние между ней и родителем.
Мне показалось, что я зажат в тиски. Нет. Я бы не подошел. Наконец медсестра, взглянув на меня с изумлением, встала и игнорируя мой запрет принесла девочку. Чары рассыпались. Я был свободен. Ребенок перестал плакать и утешился на материнских руках. Но я, я потерял своего ребенка. (Bion, 1985, р. 70)
Жерар Блендоню
«Встречи над пропастью» (Жизнь и труды Биона). - Экзистенциальная лаборатория, 2019. - 356 с.
❤1
«Для полноты освещения вопроса прибавлю, что сострадание не может быть описано как результат превращения влечения при садизме, а должно быть понимаемо как реактивное образование (реакция, Reaktionsbildung) против влечения (относительно различия см. ниже).»
Отрывок из книги
Влечения и их судьба
Зигмунд Фрейд
Отрывок из книги
Влечения и их судьба
Зигмунд Фрейд
Forwarded from Олег Христенко о психоанализе
Психоанализ — это не психотерапия
Мари Михайлов пишет, что психоанализ — это то, чем занимаюсь я и аналитики моей школы, а психоаналитическая психотерапия — это всё остальное. Согласен. Но давайте разберёмся детальнее.
Логика IPA: количественно-качественный критерий
В традиции Международной психоаналитической ассоциации (IPA) различение базируется прежде всего на частоте встреч:
∙ 1 раз в неделю — поддерживающая психоаналитическая терапия
∙ 2 раза в неделю — психоаналитическая терапия
∙ 3 раза (если это Франция, и 4 и более в других странах) в неделю — психоанализ
Эта логика исходит из метапсихологической модели, где регулярность, постоянство и интенсивность контакта создают условия для развёртывания переноса в его полноте, что связано с регрессом. Частота встреч рассматривается как конститутивный фактор, определяющий саму возможность аналитической работы в строгом смысле.
Лакановская перспектива: качественные и структурные критерии
В лакановском психоанализе различение между анализом и терапией строится на принципиально иных основаниях, избегая количественных критериев в пользу структурных и этических параметров.
Техническая дифференциация: В психоанализе акцент делается на пунктуации и скандировании речи анализанта, на интерпретации, разрывающей воображаемые значения. Отсюда практика сессий различной длительности — время определяется не часами, а логикой разворачивающихся означающих.
В психотерапии же акцент на постоянстве, на объяснении и прояснении, где интерпретация, если и используется, имеет порой иной статус.
Этическое различение: Психоанализ — это не практика нормализации, не адаптация к социальным стандартам или устранение симптома как нарушения функционирования. Это практика создания сингулярных изобретений, где анализант конструирует собственное уникальное решение относительно своего желания и наслаждения.
Психотерапия же, будучи полезной и легитимной практикой, остаётся в горизонте нормализации — облегчения страдания через приближение к приемлемым формам функционирования.
Топологическая дифференциация: Психоанализ работает с Реальным посредством Символического. Он затрагивает то, что не поддаётся символизации, однако делает это через работу с означающей цепью, через артикуляцию того, что сопротивляется артикуляции.
Психотерапия преимущественно работает в регистре Воображаемого — с образами, идентификациями, представлениями о себе и других.
Дискурсивная позиция: Аналитик занимает специфическую позицию в дискурсе аналитика, где он функционирует как объект a, как субъект предположительно знающий. Это радикально отличается от дискурса господина и дискурса университета, в которых преимущественно реализуется психотерапевтическая работа. В дискурсе аналитика знание производится анализантом, а не передаётся клиницистом.
Таким образом, лакановский подход предлагает различение психоанализа и терапии, основанное не на внешних параметрах (сколько раз в неделю), а на структурных особенностях самой работы — на типе дискурса, этической позиции, регистрах, в которых развёртывается работа, и на цели процесса.
Мари Михайлов пишет, что психоанализ — это то, чем занимаюсь я и аналитики моей школы, а психоаналитическая психотерапия — это всё остальное. Согласен. Но давайте разберёмся детальнее.
Логика IPA: количественно-качественный критерий
В традиции Международной психоаналитической ассоциации (IPA) различение базируется прежде всего на частоте встреч:
∙ 1 раз в неделю — поддерживающая психоаналитическая терапия
∙ 2 раза в неделю — психоаналитическая терапия
∙ 3 раза (если это Франция, и 4 и более в других странах) в неделю — психоанализ
Эта логика исходит из метапсихологической модели, где регулярность, постоянство и интенсивность контакта создают условия для развёртывания переноса в его полноте, что связано с регрессом. Частота встреч рассматривается как конститутивный фактор, определяющий саму возможность аналитической работы в строгом смысле.
Лакановская перспектива: качественные и структурные критерии
В лакановском психоанализе различение между анализом и терапией строится на принципиально иных основаниях, избегая количественных критериев в пользу структурных и этических параметров.
Техническая дифференциация: В психоанализе акцент делается на пунктуации и скандировании речи анализанта, на интерпретации, разрывающей воображаемые значения. Отсюда практика сессий различной длительности — время определяется не часами, а логикой разворачивающихся означающих.
В психотерапии же акцент на постоянстве, на объяснении и прояснении, где интерпретация, если и используется, имеет порой иной статус.
Этическое различение: Психоанализ — это не практика нормализации, не адаптация к социальным стандартам или устранение симптома как нарушения функционирования. Это практика создания сингулярных изобретений, где анализант конструирует собственное уникальное решение относительно своего желания и наслаждения.
Психотерапия же, будучи полезной и легитимной практикой, остаётся в горизонте нормализации — облегчения страдания через приближение к приемлемым формам функционирования.
Топологическая дифференциация: Психоанализ работает с Реальным посредством Символического. Он затрагивает то, что не поддаётся символизации, однако делает это через работу с означающей цепью, через артикуляцию того, что сопротивляется артикуляции.
Психотерапия преимущественно работает в регистре Воображаемого — с образами, идентификациями, представлениями о себе и других.
Дискурсивная позиция: Аналитик занимает специфическую позицию в дискурсе аналитика, где он функционирует как объект a, как субъект предположительно знающий. Это радикально отличается от дискурса господина и дискурса университета, в которых преимущественно реализуется психотерапевтическая работа. В дискурсе аналитика знание производится анализантом, а не передаётся клиницистом.
Таким образом, лакановский подход предлагает различение психоанализа и терапии, основанное не на внешних параметрах (сколько раз в неделю), а на структурных особенностях самой работы — на типе дискурса, этической позиции, регистрах, в которых развёртывается работа, и на цели процесса.
❤1