Что у психолога в голове

Наживаюсь на клиентах

Иногда меня пытаются упрекать, и это делают даже некоторые мои коллеги, в том, что я наживаюсь на людях, потому что работаю в долгосрочной терапии. Одна моя коллега искренне сообщает, что «Завидует мне, ведь я могу раскрутить людей ходить не одну-две сессии, а подольше, и поэтому у меня есть заработок, а она так не может, потому что не видит смысла рассусоливать – сразу отработала проблему и все свободны».

А меня коробит, потому что я не считаю, что я кого-то «раскручиваю». Для меня раскручивать – это значит обманывать, делать то, в чем нет необходимости, ради моей собственной выгоды. Как будто я специально, как-то манипулятивно заставляю людей приходить. Казалось бы, коллега молодец, а я тут на людях наживаюсь. Вот только есть нюанс.

Я работаю в методе долгосрочной терапии, так как считаю, что психика – это не машинка, на которой нужно просто перебортовать колеса, и она дальше побежит. Я за бережное отношение, за плавные изменения в психике, чтобы психика, которой и так было несладко, не начала разрушаться, не начала защищаться ещё сильнее, чтобы не произошел откат (когда после крупных резких изменений происходит разрушение и/или провал).

Я считаю, что что-то травматическое проработать очень быстро невозможно. Чтобы подступиться к травме безопасно для человека, сначала нужно сформировать новые опоры, сформировать новый опыт контакта с другим, в котором есть принятие, сформировать доверительные отношения, чтобы все выше озвученное вообще было возможно.

Попробую объяснить, зачем все это нужно. Травма – это не само событие, а невозможность отреагировать. Невозможность случилась не просто так, а исходя из опыта, когда взрослый, который должен был поддержать и сконтейнировать всю ту бурю, что бушевала в душе у маленького человека, по какой-то причине этого не сделал. И ведь не абы какой взрослый, а значимый. И это врастает человеку в опыт в виде установок: «реагировать нельзя», «никто не поможет» и пр. Однако, отреагировать можно и спустя время, вместе с терапевтом. Но для этого должно появиться доверие к терапевту, должны случиться микроскопические «встречи», где человек был принят в меньших переживаниях. Таким образом и появляется опыт, на который в дальнейшем человек может опираться, идя в ту бурю, что продолжает бушевать внутри, чтобы терапевт сделал то, чего не сделал значимый взрослый - поддержал и сконтейнировал. И никак иначе не поверить, что тот, кто называет себя терапевтом, отличается от тех «прекрасных» взрослых, что были в детстве, и он умеет вести себя иначе.

На формирование этого опыта требуется время, и неизвестно, сколько именно времени потребуется тому или иному человеку. Невозможно это рассчитать и предугадать, ведь у каждого своя причудливая картинка психики, и слишком много факторов, которые влияют на нее одновременно.

Есть еще нюанс. Сверху на травматичный опыт «наросло» много жизненного опыта. И когда травма перестанет влиять на человека так, как делала все это время, всё это «наросшее» придется переоценивать и перестраивать. И это может пугать и отталкивать. Да, можно на этом этапе уйти в самостоятельность, но можно и остаться, и проходить через это всё с поддержкой терапевта.

Дальше больше – травма редко бывает одна. Часто встречается целая связка травм. Одна вскрылась – вслед за ней вышла и другая. И далеко не всегда они выходят поочередно друг за другом. Чаще случается так, что две, три, а то и больше травм становятся заметны и ощутимы одновременно. И тогда человека начинает швырять из одной в другую, а там еще в каждой свои чувства. И это, как ни странно, удлиняет срок работы.

Кажется, что проработать травму (проблематику), — это взять и заменить в стене кирпичик, и все, больше ничего не изменится. Но поменяется всё, поменяется вся жизненная структура. Пока структура будет меняться, где-то что-то будет вываливаться. То, что раньше исправно работало, перестает работать, приходится искать новые способы жить, адаптироваться под новую реальность. В итоге это будет целый разлом стены с последующей перестройкой.

❤6😱1

150 views13:10