Просто чем мы (не только мы с Темой, но и целое комьюнити, окружавшее нас) занимались раньше? Бесконечной попыткой расширить границы театра, попыткой экстенсивно наращивать обороты, нас искренне интересовала такая театральная энтропия. Помимо поиска — а им занимались не только мы, но и люди, гораздо более институционально вписанные в инфраструктуру российского театра, как Дима Волкострелов, Семен Александровский и многие другие, — мы еще отвоевывали свое понимание театра, говоря институциям и экспертам, что наше восприятие театра тоже легитимно. Сейчас никого не парят новые формы, это ушло на второй план, и я рад. Сейчас этого вообще нет в моей жизни, и можно заниматься любым типом театра, делая новые штуки и при этом не думая об этом как о новом.

На первом фестивале у нас было огромное количество вписок, то есть пришедших бесплатно на платные события зрителей — это были друзья, партнеры, журналисты и блогеры, победители розыгрышей и участники фестиваля.

Они забрали 48% всех зрительских мест, тогда как реально купившей билеты аудитории было 52%. Так как мы работаем с грантом и не так критично зависим от суммы продаж, для первого раза это было окей, но между собой мы договорились, что ко второму фестивалю ситуацию надо менять.

Так и вышло! Пропорция в 2025 году была уже другой: 77% зрителей заплатили за билеты и только 23% пришли по впискам.

И я считаю это не только количественным, но и качественным ростом. С одной стороны, команда МЕСТО Д... давно стремится выработать культуру поддержки в отношениях с аудиторией. С другой стороны, к нам в принципе выросло доверие зрителей. Если в 2024 часть билетов раскупали прямо во время фестиваля, то в 2025 все билеты были проданы еще до его начала. Из-за спроса мы даже добавили пять показов к изначальной афише.

При этом, нельзя сказать, что мы стали менее доступным фестивалем. Кроме платных событий, оба года у нас есть программа бесплатных художественных и образовательных ивентов. И если в 2024 году их было 3 на 64 зрителя, то в 2025 уже 5 на 128 человек.

Общая аудитория фестиваля в 2025 году тоже выросла, но не сильно — на 12%.

Конференция посвящена тому, как документирование исполнительских практик — театра, устного фольклора, перформанс-арта, литературных чтений — может быть инструментом для понимания самого перформанса. В центре внимания — опосредованное звучащее слово в Восточной и Центральной Европе.

Конференция объединяет подходы из литературоведения, теории перформанса, кураторской практики и феминистской критики.
Участники обсуждают, как способы фиксации перформанса влияют на то, как мы его осмысляем в разных медиа. Хотя сегодня особенно заметны онлайн-трансляции, зум-перформансы и музейные медиа-объекты, связанные с перформансом, конференция не ограничивается технической стороной вопроса. Речь идёт о более широких изменениях в понимании перформанса в его опосредованных формах и о том, как архивные практики влияют и на создание работ, и на их восприятие.

Одной из ключевых тем становятся исторические споры об эфемерности перформанса и альтернативные способы его документирования, которые ставят под вопрос привычные противопоставления — присутствие и медиация, телесность и запись. Особое внимание уделяется нетехнологичным или полунотационным формам фиксации: партитурам, графическим схемам, типографским экспериментам. Они рассматривались как открытые структуры, допускающие интерпретацию и повторное исполнение.

Обращение к этим стратегиям позволяет по-новому взглянуть на архивные практики в эпоху медиаперенасыщения. Также конференция рассматривает опосредованный перформанс как форму политического высказывания и сопротивления в Восточной и Центральной Европе. В отличие от западного контекста, где самоархивирование в перформанс-арте часто возникало из-за маргинального положения внутри институций, на Востоке документирование нередко было ответом на политические репрессии — например, в практиках самоархивирования группы «Коллективные действия», работавшей в Москве с середины 1970-х годов. Поэзия и перформанс в медиированной форме рассматриваются как способы сопротивления, позволяющие художникам находить новую аудиторию и сохранять диалог в условиях ограничений — тема, вновь актуальная сегодня.

Вместо того чтобы поддерживать жёсткие границы между театроведением, исследованиями перформанса и литературоведением, конференция обращается к их пересечениям и взаимным изменениям. Она показывает, как перформативные практики и медиа-технологии с конца XIX века повлияли на литературные исследования, выдвинув на первый план устность, телесность и материальные условия восприятия.

Наконец, конференция поднимает вопрос доступа к архивам перформанса. Хотя цифровизация значительно расширила доступ к историческим аудио- и видеозаписям, для работы с ними необходимы новые интерпретационные и кураторские подходы. В этом контексте обсуждаются стратегии критической работы с архивами перформанса в условиях цифрового перенасыщения медиа.