Блокнот с дневником молодой жительницы Ленинграда начала 1960-х годов из нового поступления в наш архив. Такая графическая конструкция вокруг имени человека, с которым автор связывала определенного рода надежды, ввела нас в замешательство. Перед нами анализ ситуации или прогноз? Какова методология? Уместны ли вообще такие вопросы? Если у вас есть идеи, что это такое и как должно было сработать, напишите их в комментариях.

Для всех, кто будет в Москве 7 и 8 марта.

Несколько лет назад режиссер и актриса Ксения Орлова придумала проект «Прожито в Квартеатре» по дневникам из корпуса «Прожито». Это серия камерных документальных спектаклей по записям разных людей: от всем известных героев своей эпохи до тех, чьи имена зритель встречает впервые.

7 и 8 марта Квартеатр играет спектакль «Женский живой журнал»‎, в котором зритель совершает путешествие в 120 лет – с середины 19 века до начала перестройки – вместе с героинями-женщинами: Зинаидой Гиппиус, Софьей Толстой, Александрой Коллонтай, Лидией Чуковской, Еленой Шварц и другими.

Чего ждал мир от женщины сто пятьдесят лет назад? Как сами женщины смотрели на «женский вопрос»? Почему «быть женщиной» – непростое обстоятельство и чрезвычайная гордость? Как мировые войны и потрясения отражались в самых личных текстах – женских дневниках? Спектакль не отвечает, но ищет ответы и прислушивается к голосу времени через документы эпохи.

Этот спектакль «Квартеатр»‎ играет раз в году. В этот раз местом встречи станет гостиная легендарного Дома Телешова на Покровском бульваре, в которой 150 лет назад Станиславский сыграл свою первую роль, а некоторые героини спектакля, возможно, пили чай на Телешовских Средах.

Часть средств с продажи билетов будет направлена на восстановление Дома Телешова.

Подробности и билеты

Историки, социологи, филологи, читающие наш канал, информация для вас!

До 3 марта продлевается прием заявок на секцию «Человек и время:
эго-документы в эпохи нестабильности» в рамках конференции «Векторы», которая пройдет в апреле на площадке Шанинки и онлайн. Секция посвящена теории и практике изучения эго-документов кризисных эпох. Среди ключевых спикеров — сотрудники «Прожито» Михаил Мельниченко и Анастасия Павловская.

Подробности — по ссылке.

В Цифровом архиве «Прожито» опубликованы документы из собрания Владислава Кульбицкого.

Основная часть собрания — семейная и дружеская переписка 1870—1910-х годов, в основном между членами петербургской семьи Журавлевых и их многочисленными родственниками. Письма были систематизированы, подшиты в тома и дополнены биографическими материалами одним из членов семьи в 1970-е гг.

География переписки самая разнообразная — от Харбина до Лозанны. У семьи Журавлевых были родственники в самых разных городах Российской Империи — в Калязине, Кашине, Череповце, Севастополе, в начале XX века они активно осваивали «дачный» Карельский перешеек.

Отдельный сюжет связан с историей образования в Российской Империи второй половины XIX — начала XX вв. В собрании можно найти ведомости об успеваемости студента Санкт-Петербургского Коммерческого училища В. В. Журавлева, его переписку с бывшими товарищами, а также материалы о его участии в жизни сообщества выпускников училища.

Домашнее собрание Владислава Кульбицкого в Цифровом архиве «Прожито».

Дорогие подписчики, живущие в Петербурге! Мы начинаем серию архивных лабораторий в книжном магазине «Academia». Во время этих встреч мы вместе с вами попробуем выяснить, что рассказывают об истории и о том, как в ней себя чувствуют люди, документы из семейных собраний. Первая лаборатория — 13 марта.

https://t.me/academia_bookstore/4850?single

Сегодня в России отмечается День архивов.

И это очередной повод для разговора о том, что архив — не только привычная нам всем организация.

Как известно, Центр «Прожито» работает с документами из семейных архивов. Но не только — мы изучаем саму практику непрофессионального архивирования, стараемся понять, какие цели, идеи, традиции скрываются за связками, россыпями или сложно организованными системами бумаг, сохранившихся дома. Большая удача, когда источник нужных нам сведений мы находим в тексте самих документов. Московский учитель истории Леонид Липкин более 60 лет практически без перерывов вел дневник, в котором много писал о своей склонности к архивации и о том, как трудно встроить ее в семейный быт. Вот некоторые выдержки из дневника:

Домой я привез 2 чемодана с имуществом, большую часть которого составляли книги, журналы, газеты, вырезки. Дома тесно. Все это некуда было ложить, да еще пополнялось. Домашние не разделяли моих воззрений. Часть ценного материала без моего ведома пошло, видимо, как обертный материл для завертки завтраков. Часть я сам в этом году вынужден был уничтожить на этот раз из-за нехватки места. Из-за нехватки места пришлось не сохранить ценный газетный материал, демонстрирующий эволюцию захвата власти генералом де Голлем, замены 4 республики 5-ой. [13 сентября 1959]

Вещи вторглись в ванну. Сначала фазэ финансировал строительство нечто вроде шкафа. Там мы поместили бак для кипячения ведра, всякое старое барахло, мои архивы. [6 августа 1962]

Дело в том, что я, никому не причиняя вреда, собираю домашний музей. Я не буду перечислять его экспонаты. Фазэ моя деятельность по сохранению памятников современной цивилизации раздражает. Я обратно положил в книжный шкаф 4 разных зажимки для белья. Надо было слышать, как фазэ кричал на меня. Я убрал свои «сокровища» вниз. Фазэ кричал, что его задница соображает лучше, чем моя голова. Я не стал обсуждать умственные способности его задницы. [4 октября 1970]

Мы провозились почти до 19. Выбросили ведер 10 мусора. Но еще барахла осталось столько, что я невольно подумал, что если столько барахла в каждой семье, то каждой семье нужен или индивидуальный музей, или индивидуальная помойка. [9 мая 1971]

Пытался навести порядок в Людашиных коллекциях. Оборванные по краям конверты. Вырезанные из карты дома. Еще какие-то вырезки, фантики, бумажные платья, обертки от печенья, пакеты от сухих супов, открытки, помидорки, целые конверты и бог часть еще что. Во всем этом передо мной раскрывался причудливый и непонятый внутренний мир Людаши. [28 июня 1980]

Пока ждал автобус, сочинил:

Уже ангелы близко.
О том, что продумал, прожив,
Написал я расписку –
И отдал в архив.

[31 октября 1989]

Дневник Леонида Липкина в корпусе «Прожито».

В журнале «Opera Slavica» опубликована статья сотрудника Центра «Прожито» Георгия Шерстнева «Модернист поневоле: дневники Франца Кафки и советская литературная критика».

Аннотация: В статье рассматривается способ презентации творчества Франца Кафки читателю, выбранный советской литературной критикой и литературоведением 1960–1970-х годов. Ключевым элементом советского дискурса о Кафке оказывается дневник писателя. Особенности литературного метода Кафки, проблемы, связанные с творческой историей его текстов, с одной стороны, и современный полемический контекст, с другой, позволяли отвести Кафке роль не столько классика литературы, сколько создателя исторического источника, освещающего его личную историю, особенности его эпохи и попутно разоблачающего модернизм. Автор статьи показывает, как использовалась концепция личного дневника в официальной позднесоветской культуре и как связанный с этим набор идей применялся к дневнику Кафки и к его творчеству в целом.

Полный текст статьи.

Сегодня в рубрике «Случайный дневник» Ирина Савкина рассказывает про дневник Льва Федотова (1923–1943), юноши из знаменитого Дома на набережной, который послужил прототипом Антона Овчинникова — героя одноименного романа писателя Юрия Трифонова, дружившего в школьные годы с автором дневника.

Если забить имя Льва Федотова в поисковую строку Яндекса, то выпадут материалы с названиями типа «Тайны советского Нострадамуса» или «Загадка школьника-пророка». Дело в том, что в своих записях юноша довольно точно спрогнозировал развитие некоторых политических событий и научно-технических достижений. Но в нашей рубрике хочется поговорить о другом — о самом дневнике Льва как тексте особого типа.

Дневниковые записки Федотова напрочь разрушают представление, что дневник — всегда жанр герметически замкнутый и не адресованный. Федотов на страницах своих тетрадей то и дело обращается к читателю («Я извиняюсь перед читателем, что забыл об этих Женькиных словах упомянуть раньше, но теперь, надеюсь, я уже вполне исправил этот промах» и т. п.). Он то и дело устраивает публичные чтения своих дневниковых записей:

К М. Н. [учителю музыки] я сегодня хотел собраться пораньше, чтобы успеть ему прочесть весь свой день 5 го ноября, написанный в дневнике. День этот в записях, как известно, очень сложный и длинный, поэтому, чтобы прочесть его, не отрываясь, с начала до конца, понадобится немало времени.

И действительно, чтение ежедневных записей Федотова требует немалого времени, так как он обычно стремится записать день максимально подробно, восстанавливая не только течение событий, но и реплики, диалоги их участников. Юрий Трифонов, как и другие друзья и знакомые Федотова, вспоминают, что Лев был человеком, который хотел знать и уметь все, интересовался всеми областями знаний, политикой, живописью (неплохо рисовал), музыкой (сам музицировал), астрономией, палеонтологией, океанографией.

В дневнике он как бы пытается путем записывания присвоить, впитать в себя все, что происходит в жизни вокруг него. Дневник для него — это даже не средство самовоспитания и самоконтроля, как для многих ведущих дневники молодых людей и девушек, а способ самопознания и самовоплощения. И, возможно, он пробует себя еще в одной ипостаси — в роли писателя. Я бы не сказала, что чтение дневника создает впечатление, что читаешь текст пророка и мессии, во многом это текст человека своего времени и своего круга. Например, в оценках Финской войны Лев очень наивен и зависим от текущего пропагандистского дискурса. Но усилия по созданию из себя «универсального человека», в том числе через «самозаписывание» — впечатляют. Лева Федотов явно готовит себя к какой-то великой миссии, хотя пока не знает, к какой. Но прожить ему довелось только 20 лет. В 1943 году он был призван в армию, за отлучку из роты осужден, переведен в штрафной батальон и погиб в июне 1943-го.

Дневник Льва Федотова в корпусе «Прожито».

Вышел второй номер совместного проекта факультета истории и Школы искусств и культурного наследия ЕУСПб — журнала «Культурная история».

В выпуске — коллективный ответ сотрудников Центра «Прожито» на вопросы, поставленные в рамках форума «Цифровой поворот в memory studies».

https://t.me/kultstor/20

Издание «Региональный аспект» совместно с медиа «В лесах» в феврале опубликовало текст беседы с фотографом Екатериной Соловьевой — на очень близкие нам темы. Екатерина ищет, сохраняет и оцифровывает семейные фотоархивы в Костромской области, делает на их материале выставки.

Я не современный художник. Скорее, рассказчик. Мне важно все отсканировать, даже плохие кадры, даже те, где только стертая эмульсия. Прийти к людям, которые могут про них рассказать, и про каждый снимок что-то записать. Узнать историю, связанную с местом. Чтобы архив — это был рассказ.

Если материала много, мы стараемся структурировать его по темам. Вот похороны, вот свадьбы. Например, когда делали выставку Варновского в Костроме, куратор Ная Беспалова предложила деление на жизненные циклы — все начиналось рождением и заканчивалось смертью. Но я пока даже не могу ничего про этот архив написать, потому что не знаю, с какой стороны к нему подходить. В нем много всего: завязок, персонажей, историй. А сейчас еще стало особенно важно рассказывать так, чтобы никого не задеть, потому что любая публикация про закрытое сельское сообщество неизбежно вызывает недовольство.

📸 На фото: Новогодний маскарад в доме культуры в Парфеньеве. Автор: Владимир Варновский.

В этом году кураторская лаборатория Школы искусств и культурного наследия ЕУ СПб при участии Центра «Прожито» готовит выставку о семейных архивах. 21 апреля в 18:00 в Европейском университете состоится открытое заседание лаборатории. Всех, кто хочет вместе с нами поговорить о том, зачем и как люди собирают семейные архивы, и обсудить концепцию выставки, очень ждем.

Ссылка на регистрацию.