В коллекции Михаила Архиреева, опубликованной в Цифровом архиве «Прожито», размещены письма 1950-х годов, отправленные из Пекина в Тверь. Автор писем - очевидно, возлюбленная адресата. В письмах она пишет о самых разных деталях жизни в Пекине конца 1950-х – от еды до китайской оперы. Ей удалось попасть и на церемонию проводов Н. С. Хрущева, приезжавшего с советской делегацией на празднование 10-летия КНР:
Коллекция Михаила Архиреева в Цифровом архиве «Прожито»
Вот уже пятый день я в Пекине. У меня даже кружится голова от обилия впечатлений. <…> Представляешь, как мне повезло: вместе со многими нашими, живущими здесь, провожали Хрущева. Очень интересную церемонию проводов, которую приходилось видеть только в кинохронике, теперь увидела наяву. Хрущев такой же, каким мы знаем его из газет, кино. Прощался с нами за руку, шутил, ласково разговаривал с детьми. Посчастливилось пожать руку и Суслову, Громыко, Шелепину, Туполеву. Очень близко видела Мао Цзэ-дуна, Чжоу Энь-лая, Чжу-дэ и др. Правда, стоило из-за этого приехать сюда?! [письмо от 5 октября 1959 года].
Коллекция Михаила Архиреева в Цифровом архиве «Прожито»
❤20😁8👍5
Сегодня в рубрике «Случайный дневник» Ирина Савкина рассказывает о дневнике учительницы Катерины Сергеевой (1898–1975) за 1932–1934 годы. Окончив Одесский университет, Сергеева учительствовала в Хабаровске, а в 1932 году была направлена на Чукотку. Дневник описывает опыт ее работы с эскимосcкими детьми в селениях Яндогай и Урелики.
Этот дневник я выбрала потому, что он показался мне очень интересным и актуальным в контексте активно развивающихся постколониальных исследований и дискуссий о советских колониальных практиках по отношению к малым народам. Мне кажется, аутентичные эго-документы участников этих практик могут (и должны!) учитываться в таких спорах.
Дневник Сергеевой мало говорит о личном, даже о сыне, который приехал с ней и несколько раз упоминается в тексте, мы не узнаем решительно ничего — имя его и возраст остаются неизвестными. Катерина Семеновна пишет о работе, жизни местных жителей, об их проблемах, их обычаях. Безусловно, она — советский человек: разучивает с детьми песню (на эскимосском языке) «Страна зовет нас — будь готов к труду, к борьбе, к учению…», объясняя малышам, что такое «страна», почему «будь готов к борьбе, к труду, к ученью», что такое «отряд», «звено»; устраивает празднование Первомая, активно включается в организацию помощи оказавшимся на льдине челюскинцам. Но особого идеологического рвения и советского энтузиазма в записях нет. Язык ее свободен от идеологических штампов, имя Сталина (как и других советских вождей) не упомянуто ни разу. Нет в ее записях и никакого высокомерного презрения «белого человека» к «диким» и «малым». Она сразу принимается учить местный язык, и уже через несколько месяцев записывает: «… Похоже на то, что начинаю удовлетворительно выражать свои мысли и излагаю понятия, которых нет у чукчей, вразумительными словами… Даже не верится!». Ее интересуют местные обычаи и ритуалы, а своему ученику в ответ на вопрос «зачем я расспрашиваю, — зачем мне знать, как умирают чукчи и как их хоронят?» она объясняет:
Катерина Семеновна сама старается помогать, не дожидаясь решений Большой земли (с которой вместо врачей шлют «Обязательное постановление № 4 о правилах торговли коньяком, винами и медом»). Она много пишет об отсутствии медицинской помощи, о повальных смертях детей и взрослых, о вдовах, которые оставшись без кормильца, просят старших детей удушить их (такая практикуется эвтаназия).
Она бьется за решение проблем эскимосов, сама живя в доме, где температура опускается ниже нуля, а сени заносит снегом так, что приходится прокапывать туннель к двери. Конечно, можно сказать, что Сергеева была проводником имперской колониальной политики. Но разве не заслуживает ее личный подвижнический труд при огромном уважении к местному народу, не (только) поношения, но благодарной памяти и глубокого уважения?
Дневник Катерины Сергеевой на «Прожито»
Этот дневник я выбрала потому, что он показался мне очень интересным и актуальным в контексте активно развивающихся постколониальных исследований и дискуссий о советских колониальных практиках по отношению к малым народам. Мне кажется, аутентичные эго-документы участников этих практик могут (и должны!) учитываться в таких спорах.
Дневник Сергеевой мало говорит о личном, даже о сыне, который приехал с ней и несколько раз упоминается в тексте, мы не узнаем решительно ничего — имя его и возраст остаются неизвестными. Катерина Семеновна пишет о работе, жизни местных жителей, об их проблемах, их обычаях. Безусловно, она — советский человек: разучивает с детьми песню (на эскимосском языке) «Страна зовет нас — будь готов к труду, к борьбе, к учению…», объясняя малышам, что такое «страна», почему «будь готов к борьбе, к труду, к ученью», что такое «отряд», «звено»; устраивает празднование Первомая, активно включается в организацию помощи оказавшимся на льдине челюскинцам. Но особого идеологического рвения и советского энтузиазма в записях нет. Язык ее свободен от идеологических штампов, имя Сталина (как и других советских вождей) не упомянуто ни разу. Нет в ее записях и никакого высокомерного презрения «белого человека» к «диким» и «малым». Она сразу принимается учить местный язык, и уже через несколько месяцев записывает: «… Похоже на то, что начинаю удовлетворительно выражать свои мысли и излагаю понятия, которых нет у чукчей, вразумительными словами… Даже не верится!». Ее интересуют местные обычаи и ритуалы, а своему ученику в ответ на вопрос «зачем я расспрашиваю, — зачем мне знать, как умирают чукчи и как их хоронят?» она объясняет:
…на материке не знают ни Чукотки, ни ее нужд, не представляют себе ее жизнь, точно так же, как в Яндогае не могут себе представить жизнь в пятиэтажном доме, оперный театр <…>. Вот такие, как я, едут сюда, чтобы хорошо познакомиться с жизнью Чукотки, — и там — на Большой земле рассказать, как здесь трудно и чем надо помогать.
Катерина Семеновна сама старается помогать, не дожидаясь решений Большой земли (с которой вместо врачей шлют «Обязательное постановление № 4 о правилах торговли коньяком, винами и медом»). Она много пишет об отсутствии медицинской помощи, о повальных смертях детей и взрослых, о вдовах, которые оставшись без кормильца, просят старших детей удушить их (такая практикуется эвтаназия).
Она бьется за решение проблем эскимосов, сама живя в доме, где температура опускается ниже нуля, а сени заносит снегом так, что приходится прокапывать туннель к двери. Конечно, можно сказать, что Сергеева была проводником имперской колониальной политики. Но разве не заслуживает ее личный подвижнический труд при огромном уважении к местному народу, не (только) поношения, но благодарной памяти и глубокого уважения?
Дневник Катерины Сергеевой на «Прожито»
❤53😨4
К 30-летию со дня основания Европейского университета в Санкт-Петербурге (28 ноября 1994 года) сотрудники Открытого Архива ЕУСПб подготовили цифровую выставку на основе документов по истории университета.
Из материалов выставки можно узнать, как разрабатывалась концепция университета, как он создавался, как формировались первые образовательные программы, с какими проблемами сталкивались организаторы. Авторы стремились рассказать в том числе и о том, как складывались отношения Европейского с местными властями и научными учреждениями города и страны.
Об этих и других сюжетах из истории ЕУСПб в 1990-х – начале 2000-х можно узнать из материалов цифровой выставки
Из материалов выставки можно узнать, как разрабатывалась концепция университета, как он создавался, как формировались первые образовательные программы, с какими проблемами сталкивались организаторы. Авторы стремились рассказать в том числе и о том, как складывались отношения Европейского с местными властями и научными учреждениями города и страны.
Об этих и других сюжетах из истории ЕУСПб в 1990-х – начале 2000-х можно узнать из материалов цифровой выставки
prozhito.org
Архивная выставка, посвященная 30-летию со дня основания Европейского университета в Санкт-Петербурге - Новости и события - Центр…
❤26
Нетрудно заметить, что «Прожито» теперь публикует не только дневники. В нашем Цифровом архиве можно найти копии самых разных документов разных эпох: письма, альбомы, черновики, фотографии, справки, трудовые книжки и многое другое.
Описывая документ, мы должны определить то, что в архивной терминологии называется его «видом». Реальная жизнь документов порой усложняет нам эту задачу. Их функция может меняться неожиданным образом.
Иллюстрация: рецепт кекса на обороте бланка участковой избирательной комиссии.
Кулинарный рецепт на оборотной стороне бланка участковой избирательной комиссии
Описывая документ, мы должны определить то, что в архивной терминологии называется его «видом». Реальная жизнь документов порой усложняет нам эту задачу. Их функция может меняться неожиданным образом.
Иллюстрация: рецепт кекса на обороте бланка участковой избирательной комиссии.
Кулинарный рецепт на оборотной стороне бланка участковой избирательной комиссии
❤23👍15🔥10🎉5
В домашнем собрании Дмитрия Мухина находится рукопись под заглавием «Прожитое» – стихотворные воспоминания, написанные в тюрьме. Их автор – священник, который в 1920 - 1930-х годах не единожды находился в заключении (о дальнейшей его судьбе ничего не известно). В воспоминаниях речь идет о детстве и юности, проведенных в Вологодской губернии в конце XIX века.
В текст встроены диалоги с адресатом – внуком автора. Возможно, как и анапест, которым написаны воспоминания, это свидетельствует о влиянии поэзии Некрасова (которого, к тому же, автор в одном из фрагментов прямо цитирует).
Стихотворные воспоминания, написанные в тюрьме из домашнего собрания Дмитрия Мухина
В текст встроены диалоги с адресатом – внуком автора. Возможно, как и анапест, которым написаны воспоминания, это свидетельствует о влиянии поэзии Некрасова (которого, к тому же, автор в одном из фрагментов прямо цитирует).
– «Дедко, дедко, опять заболтался!
Про гармонью-то будет! сказал
Не тянуть, помнишь, ты обещался!».
Ох, болтлив же на старость я стал!
– «Правда, внученек, правда святая:
Поболтать я ныне не прочь,
Да, гармошка-то, видишь, родная:
Где уж деду себя превозмочь.
Стихотворные воспоминания, написанные в тюрьме из домашнего собрания Дмитрия Мухина
❤18💔10👍6
14 декабря открывается выставка художественно-исследовательской лаборатории «Прожито/Нарисовано», посвященной изучению эго-документов.
Центр «Прожито» предоставил для лаборатории дневники из своей коллекции, а ее участники сделали на их основе художественные работы (инсталляции, книги художника, графические серии и пр.). Обратите внимание и на параллельную программу событий, организованных просветительским проектом CUT.
Открытие выставки пройдет на двух площадках – в Библиотеке книжной графики и в галерее-баре «Прорубь». Для участия необходима регистрация на Timepad
Центр «Прожито» предоставил для лаборатории дневники из своей коллекции, а ее участники сделали на их основе художественные работы (инсталляции, книги художника, графические серии и пр.). Обратите внимание и на параллельную программу событий, организованных просветительским проектом CUT.
Открытие выставки пройдет на двух площадках – в Библиотеке книжной графики и в галерее-баре «Прорубь». Для участия необходима регистрация на Timepad
❤40
Осенью мы рассказывали вам о выставке, подготовленной сотрудниками Открытого Архива ЕУСПб к юбилею социолога, автора подхода «наблюдающего участия» – Андрея Николаевича Алексеева.
В декабрьском номере журнала «Звезда» вышла статья сотрудника «Прожито» Арсения Моисеенко, посвященная истории «Алексеевского архива». В тексте речь идет о политической активности сообщества социологов Ленинграда времен распада СССР, а также об идее Алексеева по сборке архива нетрадиционной печати – «Россия на изломе».
Статья «Что такое "Алексеевский архив"» в журнале «Звезда»
В декабрьском номере журнала «Звезда» вышла статья сотрудника «Прожито» Арсения Моисеенко, посвященная истории «Алексеевского архива». В тексте речь идет о политической активности сообщества социологов Ленинграда времен распада СССР, а также об идее Алексеева по сборке архива нетрадиционной печати – «Россия на изломе».
Статья «Что такое "Алексеевский архив"» в журнале «Звезда»
❤22🔥5❤🔥4💔1
«После завтрака я принялся писать дневник и зарисовывать кукушку»
На этой неделе в Цифровом архиве «Прожито» мы публикуем материалы фонда Николая Козакова – дневники, записные книжки, рисунки, сделанные им в подростковом возрасте.
В его дневниках – сцены из сельской жизни второй половины 1940-х. В основном юного Николая занимают походы в лес, где он собирает грибы и охотится. Впоследствии, сверяясь с дневниковыми записями, он рисовал карты местности, в которых отмечал удачные и неудачные маршруты.
Для юноши, эвакуированного из блокадного Ленинграда, растущего в непростое послевоенное время, охота была способом познавать мир, поводом для творчества. Птиц, увиденных во время прогулок и походов [см. на фото], Козаков пристально изучал, зарисовывал на обложках и страницах дневников – и это один из немногих проблесков сентиментальности в довольно жестоком тексте. Или вот – однажды, убив галку, Козаков записывает в дневнике:
Фонд Николая Козакова в Цифровом архиве «Прожито»
На этой неделе в Цифровом архиве «Прожито» мы публикуем материалы фонда Николая Козакова – дневники, записные книжки, рисунки, сделанные им в подростковом возрасте.
В его дневниках – сцены из сельской жизни второй половины 1940-х. В основном юного Николая занимают походы в лес, где он собирает грибы и охотится. Впоследствии, сверяясь с дневниковыми записями, он рисовал карты местности, в которых отмечал удачные и неудачные маршруты.
Мама просила их довезти нас до Крутецкого леса. Несмотря на серую, сырую погоду, мы поехали. Я с собой взял ружье. Когда доехали до Фоминки, слезли с телеги и пошли по дороге к лесу. До леса была около полутора км. Мы дошли быстро и углубились по дороге. В самый лес нельзя было войти, т.к. все было мокрое и окатывало водой. Пройдя немного, я увидел какую-то большую птицу, которая слетела с придорожного дерева и полетела в чащу. Я пошел за ней. Через некоторое время передо мной мелькнула серо-аспидная спина ястреба. Птица взлетела на дерево. Была видна полосатая грудь и ярко-желтые ноги. Я выстрелил. Птица сорвалась с ветки и полетела в траву. Я нашел ее, но это была — кукушка. Я был удивлен и расстроен. Значит, опять придется делать чучело. Мы пошли опять этой дорогой, и в конце концов вышли к Ивановке, к дубовому редколесью. Грибы мы собирали только те, которые на дороге, но и то их было порядочно. Начал крапать дождик, потом пошел сильный. Мы спрятались под кустиком. Дождь скоро прошел, и мы пошли по направлению к Крутецкому выселку. По дороге нас несколько раз заставал дождь, и мы прятались под деревьями [Запись от 29 августа 1948 года].
Для юноши, эвакуированного из блокадного Ленинграда, растущего в непростое послевоенное время, охота была способом познавать мир, поводом для творчества. Птиц, увиденных во время прогулок и походов [см. на фото], Козаков пристально изучал, зарисовывал на обложках и страницах дневников – и это один из немногих проблесков сентиментальности в довольно жестоком тексте. Или вот – однажды, убив галку, Козаков записывает в дневнике:
И тут я горько пожалел о происшедшем. Зачем я так жестоко прервал это расцветавшую, молодую жизнь? Ну, хорошо, тебе нужно чучело, возьми и застрели насмерть, наповал, но не заставляй птицу мучиться. Я проклинал себя за свою жестокость и слабоумие.
Фонд Николая Козакова в Цифровом архиве «Прожито»
❤23👍10😢7🔥4
В 1934 году в Иркутске вышла книга под названием «База Курносых» (тираж 10 тыс. экземпляров) - результат коллективного труда иркутских школьников по описанию собственной жизни.
О сборнике написал Максим Горький, как известно, питавший особый интерес к коллективным документальным проектам. С ним авторы книги вскоре встретились в Москве. В 1936 году, уже после смерти писателя, вышла новая книга – «База Курносых: В гостях у Горького».
В Цифровом архиве «Прожито» опубликован дневник Василия Трушкина (будущего литературоведа, филолога, профессора Иркутского университета), который он вел в школьном возрасте. В 1937 году он пишет о своих впечатлениях от чтения сборника «В гостях у А. М. Горького», а также делится переживаниями по поводу недавней кончины канонического советского писателя:
Дневник Василия Трушкина в Цифровом архиве «Прожито»
О сборнике написал Максим Горький, как известно, питавший особый интерес к коллективным документальным проектам. С ним авторы книги вскоре встретились в Москве. В 1936 году, уже после смерти писателя, вышла новая книга – «База Курносых: В гостях у Горького».
В Цифровом архиве «Прожито» опубликован дневник Василия Трушкина (будущего литературоведа, филолога, профессора Иркутского университета), который он вел в школьном возрасте. В 1937 году он пишет о своих впечатлениях от чтения сборника «В гостях у А. М. Горького», а также делится переживаниями по поводу недавней кончины канонического советского писателя:
Читаю Базу Курносых «В гостях у А.М. Горького» Переживаю волнение, как и они. Ведь смерть его поразила меня, как гром. Как я хотел с ним встретится, поговорить! Ведь они с ним говорили и видели его. Надо прямо сознаться, что не одна смерть не потрясла меня так глубоко, как смерть А.М. Позднее умер Островский, но и он не вызывал в душе моей токого волнения. Все надежды на встречу с с ним рухнули — осталось одно прилежней читать и изучать про-изведения и жизнь этого гениального человека и глашатая свободы. <...> О, как счастливы те, которые видели А.М. Мне становится как-то не по себе. Те, которые заблещут вдруг яркой звездой вдали, которыми невольно восхищаещся и которых, на радость роковой судьбе, внезапно сражает смерть. (Н. Островский, А.М.Г[орький]. и т.д. Иные же выдыхаются как Д. Бедный) (Бога-тыри) Поэтому рушаться все мои надежды и я невольно впадаю в песемизм. <...>
Книга «В гостях у Горького все-таки хорошая» Видно стреление к простоте (они помнят наказ М. Горького: пишите так чтоб каждое слово пело и звенело). Видна пунктуальность, в изображении чувств, природы, но они слабы всетаки в некоторых местах: так например пробуют прибавить, по их мнению, что-нибудь неожиданное к простому повествованию, стараясь подшутить над собой и надеясь, вероятно, вызывать улыбку у читателя, но это не совсем им удается и читатель смеется {улыбается} не столь над их сочинением, сколь над их попыткой казатся комичными [Запись от 17 февраля 1937 года].
Дневник Василия Трушкина в Цифровом архиве «Прожито»
❤19👍7🔥3
Сегодня в рубрике «Случайный дневник» Ирина Савкина рассказывает о дневнике Юрия Яковлевича Угрюмова (1926 года рождения), инженера по образованию, работавшего на разных должностях в НИИ Министерства обороны.
На самом деле это не дневник, а скорее попытка дневника. В 1981 году, через пять лет после смерти матери, Юрий Яковлевич наконец решается прочесть ее дневники за 1923–1947 год. Он также читает дневниковые записи своего деда за 1881–1923 год и ставит себе задачу «продолжить эстафету» семейной летописи. Как замечает автор, он уже начинал вести дневник в подростковом возрасте в 1943 году, но сжег те записи в начале 1950-х.
Размышляя о дневниках деда и матери, Угрюмов отмечает «интересные детали и параллели»:
– Каждое из поколений дважды обращалось к дневникам. В начале жизненного пути и в пору зрелости.
– «Творческий» перерыв между этими периодами составлял 25–40 лет.
– Характер записей тоже одинаков: в первый период – «где был, кого видел, о ком, о чем думал»; во второй – записи обобщенного, мемуарного характера, стремление передать следующим поколениям основные штрихи своего.
Юрий Яковлевич видит свой долг в том, чтоб «расшифровать» сложно читаемые дневники деда, восполнить слишком отрывочный и эмоциональный материнский дневник, который, по его мнению, дает неточное и неверное представление о ней самой и их семье и написать «собственные мемуары о себе своем поколении».
В записях 1982, 1983 и 1985 годов мы видим, как во время болезней, когда появляется свободное время, Угрюмов пытается исполнить третий пункт своего плана: он делает краткие записи о теще, дочерях, своих отношениях с начальством на работе и т. п. Но дневника не получается. Как замечает сам автор, выходит скорее «ежегодник». Кроме того, Юрий Яковлевич замечает, что не рискует писать начерно и спонтанно, а по несколько раз переписывает написанное. В последней записи за 2006 год дается адресованный детям список «источников», по которым можно все же создать семейную историю в продолжение записок деда и матери: фотолетописи к юбилейным датам, биографические очерки о предках, расшифрованный дневник деда. То есть отчасти Юрий Яковлевич выполнил данные самому себе обещания, но не в форме дневника. Перед нами интересный опыт неудачи, который показывает, что, возможно, дневниковая форма дается не каждому, какой бы простой и неприхотливой она, на первый взгляд, не казалась.
Дневник Юрия Угрюмова в Корпусе «Прожито»
На самом деле это не дневник, а скорее попытка дневника. В 1981 году, через пять лет после смерти матери, Юрий Яковлевич наконец решается прочесть ее дневники за 1923–1947 год. Он также читает дневниковые записи своего деда за 1881–1923 год и ставит себе задачу «продолжить эстафету» семейной летописи. Как замечает автор, он уже начинал вести дневник в подростковом возрасте в 1943 году, но сжег те записи в начале 1950-х.
Размышляя о дневниках деда и матери, Угрюмов отмечает «интересные детали и параллели»:
– Каждое из поколений дважды обращалось к дневникам. В начале жизненного пути и в пору зрелости.
– «Творческий» перерыв между этими периодами составлял 25–40 лет.
– Характер записей тоже одинаков: в первый период – «где был, кого видел, о ком, о чем думал»; во второй – записи обобщенного, мемуарного характера, стремление передать следующим поколениям основные штрихи своего.
Юрий Яковлевич видит свой долг в том, чтоб «расшифровать» сложно читаемые дневники деда, восполнить слишком отрывочный и эмоциональный материнский дневник, который, по его мнению, дает неточное и неверное представление о ней самой и их семье и написать «собственные мемуары о себе своем поколении».
В записях 1982, 1983 и 1985 годов мы видим, как во время болезней, когда появляется свободное время, Угрюмов пытается исполнить третий пункт своего плана: он делает краткие записи о теще, дочерях, своих отношениях с начальством на работе и т. п. Но дневника не получается. Как замечает сам автор, выходит скорее «ежегодник». Кроме того, Юрий Яковлевич замечает, что не рискует писать начерно и спонтанно, а по несколько раз переписывает написанное. В последней записи за 2006 год дается адресованный детям список «источников», по которым можно все же создать семейную историю в продолжение записок деда и матери: фотолетописи к юбилейным датам, биографические очерки о предках, расшифрованный дневник деда. То есть отчасти Юрий Яковлевич выполнил данные самому себе обещания, но не в форме дневника. Перед нами интересный опыт неудачи, который показывает, что, возможно, дневниковая форма дается не каждому, какой бы простой и неприхотливой она, на первый взгляд, не казалась.
Дневник Юрия Угрюмова в Корпусе «Прожито»
👍20❤3🔥2
Из воспоминаний военного специалиста, направленного в 1960-х годах в Индонезию:
📷 На фото: схема полета автора из Москвы.
Воспоминания неизвестного автора в Цифровом архиве «Прожито»
Вторая посадка в Индии. Аэропорт в Дели. Первое впечатление, после выхода из самолета, это ярко одетые индусы, коридором выстроившиеся у входа в аэропорт: пристально и дружелюбно рассматривали нас. <...> Зашли в большой холл, а может ресторан, как мы поняли, только для иностранных гостей.
На потолке огромное количество громадных вентиляторов. Принесли бутылочки кока-кола, из горлышка коих торчали рисовые соломки. Стали тянуть. Кока-кола пили впервые и вкусы разделились. Ближе всех к истине оказался Федор Иванович Гулич: – Сапожный крем в жидком виде, – заявил он и пить не стал. Ему принесли апельсиновый сок.
📷 На фото: схема полета автора из Москвы.
Воспоминания неизвестного автора в Цифровом архиве «Прожито»
😁25👍8🍾3❤1
В годы гласности и демократизации, которыми завершалась советская эпоха, религиозные сообщества смогли открыто вести деятельность по пополнению своих рядов. Многие из них сочетали в своей идеологии мистицизм, утопизм, религиозную этику, а также стремились коммерциализировать мероприятия.
След этой тенденции можно найти в одном из документов, опубликованных в нашем цифровом архиве. В собрании Софьи Мысловой (о котором мы уже писали) среди документов семьи Ковадло сохранилась листовка-приглашение на цикл встреч с американским телевизионным проповедником Билли Джо Догерти, проходивших на стадионе СКК в Санкт-Петербурге в начале 1990-х годов. Пришедшим обещали спасение, исцеление и чудеса, а также выступление «известных музыкантов из США» – группы под названием «Оазис».
Листовка из домашнего собрания Софьи Мысловой в Цифровом архиве «Прожито»
След этой тенденции можно найти в одном из документов, опубликованных в нашем цифровом архиве. В собрании Софьи Мысловой (о котором мы уже писали) среди документов семьи Ковадло сохранилась листовка-приглашение на цикл встреч с американским телевизионным проповедником Билли Джо Догерти, проходивших на стадионе СКК в Санкт-Петербурге в начале 1990-х годов. Пришедшим обещали спасение, исцеление и чудеса, а также выступление «известных музыкантов из США» – группы под названием «Оазис».
Листовка из домашнего собрания Софьи Мысловой в Цифровом архиве «Прожито»
🔥16❤6🙏5👍1😁1🕊1
Дорогие подписчики, если кто-то из вас 29 декабря окажется в Тбилиси, приходите на лекцию Михаила Мельниченко «Советский союз в зеркале политического дневника».
Мероприятие состоится очно в Auditoria_booksbar. Возможно подключение к трансляции.
Для записи необходимо написать @auditoria_tbi
Мероприятие состоится очно в Auditoria_booksbar. Возможно подключение к трансляции.
Для записи необходимо написать @auditoria_tbi
❤30😁2🤯2