После службы в располаге был устроен концерт для военных. Кроме наших певчих, в нём приняли участие музыканты-виртуозы — скрипач Пётр Лундстрём и пианист Александр Романовский — родом из Харькова, гражданин Италии. Музыкант с мировым именем, лауреат конкурса П.И. Чайковского, профессор Лондонского колледжа в Швейцарии… Увезли его когда-то за границу 12-летним мальчиком. Но вот же — приехал на Донбасс! В европейских СМИ этот факт тогда активно полоскали. Я сказала Александру: «Переезжайте в Россию...» Он улыбнулся в ответ: «Может быть, так и сделаю...»
 
Живая игра настоящих виртуозов… Обычному человеку выпадает услышать такое раз в жизни, много — два. Сказать по правде — это что-то невероятное. Под конец я уж и запись в телефоне не включала, просто сидела не шевелясь, с широко открытыми глазами.  Моцарт… Бетховен… Прокофьев... Конечно, в Филармонии или Капелле акустика лучше, чем в обшарпанном актовом зале бывшего военного училища. Но нигде так не входила мне в душу классическая музыка, как в этой Донецкой трущобе, под аккомпанемент орудийных залпов. Среди солдат, которым завтра в бой... 
 
Как уже говорилось, помимо целого вала эмоций, результатом поездки стали для меня новые контакты. На современном языке это называется: «горизонтальные связи». Собственно, за ними я и ехала. Так что главной моей задачей, пока мужчины таскали грузы, было — беседовать с людьми. Медиками, чиновниками, военными, диаконами, контрразведчиками…  всеми, кто попадался на пути… Впечатления? — Самое сногсшибательное впечатление — это благодарность.
 
Человеческая признательность за то, что ты просто сюда приехал, за то, что ты сочувствуешь, за то, что ты сердцем с ними и молишься за них — эта признательность поражала наповал, в самое сердце. Невольно становилось стыдно —такой благодарности моя «малая жертва» не стоила! Совестно было и за коллег из большой России, с их незрелыми рассуждениями и разнообразными «позициями». Совестно за нашу пацифистскую общественность, на восьмой год войны вдруг вспомнившую о своем пацифизме… Тем более совестно, что ни один человек на Донбассе ни разу не попытался хоть в чём-то упрекнуть меня или других.
 
Помню, как я смущалась, вручая женщинам — батальонным медикам — сумки со сладостями, купленными мною «сверх нормы», перед самым отъездом из Москвы.
— Девочки… Это вашим мальчишкам! Вы уж сами разберитесь тут, что куда… Простите меня, ничего другого я не могу сделать, только молиться за них!..  
А в ответ — распахнутые глаза и…
— Спасибо вам! Вы даже не знаете, как это много!..
— Спасибо вам! А… можно вас обнять?..
 
Мы крепко обнимались, обменивались контактами, и мне на луну хотелось завыть! Мне-то и там, на Донбассе, был обеспечен ночлег в хороших гостиницах. Дома меня ждало мирное небо, откуда пока что «не прилетает». А женщины эти оставались там, в бедных, неустроенных располагах. Дорога им предстояла — на передовую, в «красную» и «жёлтую» зону. Им ли меня благодарить?!!
 
Однако из раза в раз приходилось убеждаться: все, с кем я заводила разговор, глядели на меня с неподдельной признательностью. Конечно, сюда примешивалось уважение к научным степеням, званиям, книгам. Скорее всего, за моей спиной батюшки наши так расписали местным мои достижения, что мама не горюй! Для моих собеседников я была «профессор», знатный гость, не посчитавшийся с опасностями и неудобствами — а потому особенно уважаемый… 
 
Запомнился разговор с человеком, который курировал нас в Луганске. Это был первый день на донецкой земле. Первая остановка, первый обедо-ужин, первые встречи с местными... В маленьком кафе было шумно и тесно: за длинным столом наша команда едва уместилась!.. С ресторанами в Луганске вообще проблема. 
 
Слышать, о чём там толкуют с куратором отец Александр и другие батюшки, я никак не могла. Только видно было: они давно знакомы, даже дружны. Обращались к нему по позывному — «Князь». Я сидела далеко. В дела руководства и не думала лезть — моё дело маленькое! Кто сам был когда-то начальником такой же вот разношерстной команды, тот понимает, как важно в экспедиции отсутствие лишней суеты.

И непрошеных советов тоже. 
 
Так что я искренне удивилась, когда через полчаса куратор вдруг сам подошел ко мне. Представился. Поинтересовался, как прошла для меня дорога? — Да без проблем! Старому полевику такое не в новинку!.. Поулыбались чуть-чуть, изучая друг друга. На вид ему можно было дать и 45, и все 60. Высокий, собранный, поджарый, черты лица правильные. Бывший «афганец» (это я узнала потом). Глаза озабоченные, когда смотрят в сторону, а когда на тебя — вроде, веселеют…  Хорошие у него глаза!
 
— У меня у самого 30 лет педагогического стажа. — сказал вдруг Князь. — В 2014-м должны были дать «Заслуженного работника просвещения Украины». Все документы уже собрали. А вышло так, что в апреле ко мне СБУ вломилось… Теперь у меня награды повыше — три пожизненных!
— В апреле? — поразилась я. — Это еще до всех событий?
— Ну да… — усмехнулся он. — мы же с Б***, царствие Небесное (он назвал человека, очень известного в ту пору на Луганщине), по всей области ездили тогда, митинги устраивали… А вам спасибо! Спасибо, что приехали сюда…
 
От этого «спасибо» я аж застыла. Услышать такое в первый же день… От человека с его-то биографией!..  Да, это был аванс. Который ещё предстоит выплачивать.
Спрашивать дальше — что было с ним в СБУ, чем заработаны три пожизненных срока — я постеснялась. Да и времени не было. Быть может, потом — если Бог приведёт.  О сегодняшней его службе, тем более, не задавала вопросов. Потом в интернете обнаружила сведения, что тогда под арестом он пробыл сутки. Товарищи отбили — при штурме здания СБУ в Луганске 6 апреля 2014 года. Далее — обычный путь командира ополчения... Ранен в Дебальцево...  Слава Богу, живой! 
Пересекаться с ним в Луганске приходилось потом чуть ли не каждый день. Князь был в курсе всего, что творилось вокруг — и в городе, и на фронте. Он лучше всех знал, кто нуждается в помощи в первую очередь... Про меня сказал: «Ну, эта приедет сюда еще. Вижу!..» В ответ я предложила ему в следующий приезд прочитать лекцию в университете.  
— А тема какая? 
— Выдающиеся русские люди, руководившие Новороссией в XIX веке!
— Отлично, подойдет! Организуем.
Последнее сильное впечатление в Луганске — разговор с контрразведчиком, сопровождавшим одну из наших групп в Изюм. Я в неё не вошла, ездила в тот день в Стаханов. Так что на недавно освобождённых территориях побывать не довелось. Пока… А с тем человеком — позывной «Афганец» — мы вместе ожидали отца Александра у дома, куда он зашёл навестить тяжелораненого солдата. Этому парню осколком снесло половину черепа — а он выжил… 
Сама я в квартиру к раненому не поднялась. Необходимости в этом не было. А без необходимости любой интерес с моей стороны выглядел бы праздным любопытством… Я осталась внизу, во дворе. Афганец стоял тут же, молча курил. Это он привёл нас сюда, показал, где парень живёт…  Выглядел он заметно старше своих лет, не в пример Князю — своему ровеснику. Невысокий, худой, весь какой-то напряжённый изнутри. На лице глубокие морщины. И усталость в глазах — тоже глубокая… Впервые я увидела его накануне, когда из Изюма вернулась наша вторая группа. Поездка туда заняла у них не меньше 18 часов. Тогда он наотрез отказался поужинать с нами. Только руками замахал и попросил отпустить его — до дому ехать ещё полсотни километров… 
Стоя рядом с ним во дворе, я всё не решалась заговорить первая. Но Афганец обернулся ко мне сам. И по внезапной улыбке, по теплу в глазах сразу стало ясно — история повторяется. И этот человек мне открыт — насколько вообще возможно… Да за что ж вы так ласковы ко мне, мужики?.. 
Вот тогда он и поведал мне историю раненого парня. Тот был пулемётчик. Их позиции сильно обстреливала артиллерия, потом началась атака. Очень страшно было. Двое товарищей не выдержали, сбежали из окопа. А Сергей остался. Но под конец, видать, тоже нервы сдали — вскочил в полный рост со своим пулемётом и давай строчить. Враг отступил, но вскоре парня накрыло миномётным огнем. Осколок попал в голову. Свои вернулись, подумали — он двухсотый, а оказалось — нет. Пережил клиническую смерть.

Но, видать, Господь вспомнил о его «половинке» — и отправил обратно. Сначала Сергей был совсем плох — ему вынесло справа часть мозга, в голове образовалась настоящая яма. Но половинка его молодец — стала выхаживать. Теребит его постоянно, стимулирует… умница. Он у нее уж и сидеть может, двигается понемногу. Хотя левая сторона плохо работает… Ребёнка хотят родить… 
— Я за таким же 12 лет присматривал, — буднично, без всякого выражения добавил Афганец. — В Афганистане мужика ранило в голову. Совсем почти восстановился. А потом, уже дома — инсульт. Жена сказала: езжай умирать к матери! Вот он сюда и приехал… В Афгане-то я его не встречал, здесь уж… Старуха потом умерла. Получилось, я один у него остался… Эх, как же трудно иметь дело с гражданскими!..
Видно было — последняя фраза вырвалась у него вне всякой связи с предыдущими. Просто моему собеседнику вдруг захотелось выплеснуться. А рядом стояла я. Он опять улыбнулся, как бы извиняясь и объясняя свою резкость:
— Ваши ребята, хористы — они очень хорошие. Только ничего не понимают. Военным и объяснять ничего не надо, а эти… Им кажется, они на мирной земле. А это ещё не наша земля, мы ее только-только освободили! Какой яд восемь лет лили там в мозги людям — страшно! Детям особенно! С ними еще работать и работать, да… Эти детишки, которые вертятся там возле тебя — что у них в голове, никто не знает. Иные способны взрывчатку прилепить на машину. А ваши ребята: «Ах, остановитесь, мы в магазин зайдём…» И всё — пропали куда-то, гулять ушли, интересно им, видите ли… А машину нельзя без присмотра оставлять! Пришлось мне даже прикрикнуть на них. Я же за них отвечаю, за каждого!.. Вечером ужинать звали. Да какая мне еда после этого, в горло не лезет ничего — до дому бы добраться, отдохнуть!.. С гражданскими очень трудно. Военные — те понимают…
На прощанье мы с ним крепко обнялись и расцеловались. Пятнадцатиминутной беседы хватило… Ну, мы же одного поколения, я даже старше его — ровно на один университет. Вот по этому малому отрезку прошла граница двух генераций молодёжи в нашей стране — «семидесятников» и «восьмидесятников» ХХ века. Мои однолетки не воевали (военспецы не в счет!). А тех — восемнадцатилетних — уже обожгло Афганом. Так что он старше меня на войну. Зато теперь мы на одной войне, и для обоих она — священная и последняя. Слишком многое зависит сегодня от ее исхода. Точнее — от исхода зависит ВСЁ. Для нас и для детей наших.
Как сказал мне потом отец Александр, у Афганца есть и другой позывной, так сказать, неофициальный — «Духовный отец»:
— Он всю их команду обратил! Такой уж человек… Святых отцов читает: у него дома 12 томов Иоанна Златоуста стоят. Заехал к нему в прошлый раз: «Как дела?» А он: «Да вот, седьмой том Златоуста читаю…».
Про Сергея и Яну я узнала от батюшки, что им сейчас даже брак не оформить — в округе не действует ни один ЗАГС: «Она не жена его, а невеста. Они только собираются венчаться. Что, на самом деле, более ценно. Она не была связана никакими обязательствами, кроме моральных и, конечно, любви. А инвалидов и законные жёны бывает бросают… Я пообещал, что повенчаю их в следующий приезд…»
 
Из Луганска меня прямиком доставили под Воронеж — в Костёнки, на археологическую базу. Пройдя границу с ЛНР, наша группа разделилась. Одни, вместе с отцом Александром, поехали вместе со мной, посмотреть уникальный музей, выстроенный над жилищем эпохи палеолита, побывать на раскопках стоянок. Другие помчались прямо в Москву, где ждало их множество дел. Простились очень тепло. Наш поредевший отряд заночевал в Воронеже, в гостинице близ кафедрального собора. Наутро выяснилось: в этом храме покоятся мощи св. Митрофана Воронежского. Отец Александр обмыслил дело и рассудил:
 
—  Это святой Митрофан нас хранил! Все случайности неслучайны! Мне икону его девочки написали и принесли в подарок, хотя я не просил. И так она с нами и поехала, так и возили, пока не подарили её владыке Митрофану. Теперь она в Горловке... Всё… идём в храм! Надо всем приложиться к мощам святого Митрофана! 

И мы пошли! Наверное, правда, всё так и было! 

Melting pot и русская идея

«Я — Ирландец. Я — Поляк. Я — Еврей. Я — Итальянец. Все мы — Американцы», — такое можно было бы запросто услышать в США, по крайней мере до относительно недавнего времени. Такая фраза в полной мере соответствует идее американского melting pot.

Серия роликов, в которых люди, одетые в разные национальные костюмы (или нет), говорят: «я — Армянин», «я — Кореянка», «я — Мордвин» и проч., а в конце, все вместе: «мы — Русские» — это попытка реализовать в России ту же американскую концепцию melting pot. Авторы, видимо, полагают, что раз у американцев получилось объединить свою нацию таким способом, то получится и здесь.

Помимо того, что движение BLM (и не только оно) обнажило недостатки и границы концепции, в нашем случае имеется принципиальная ошибка.

Идея melting pot строится на усвоении прибывающим в США новым гражданам совершенно новой для каждого из них идентичности, не имеющей под собой исторической или этнической основы. Melting pot объединил людей, которые намеренно покинули свою страну, оторвались от своих корней и, по этой причине, могли воспринять эту новую идентичность. А её искусственный характер, с одной стороны, уравнивал всех, а, с другой, позволял при её принятии сохранить в быту некоторые этнические элементы (как мы это видим в художественных фильмах, отражающих жизнь греческой, итальянской, еврейской и проч. диаспор США).

Ситуация в России принципиально иная. Не побоимся сказать очевидную вещь: Русские — это этнос с большой историей и культурой. Поэтому, если «все вместе — мы Русские» выбирается в качестве объединяющего начала (а это правильно), то такое объединение может строиться только на признании главенствующего («государствообразующего») значения Русского (Великорусского) народа. И не столь важно, на самом деле, будет ли в таком случае в качестве объединительного использоваться слово «Русские» или реабилитированное — державинское — «Россияне» (этимология именования ведь, очевидно, тоже нет от народа Суахили происходит, не так ли?)

Если же просто пытаться объявить «все мы — Русские» без выделения главенствующего места и роли Русского народа в соотношении с другими народностями, то либо идентичность Русского народа будет взята за основу и подавлена идентичность других народностей, либо будет размыта идентичность Русского народа.

Собственно, пока идём по второму пути: Русские в пресловутых видеороликах втиснуты между «Я — Кореянка» и «Я — Узбек», а в одном из последних роликов и вовсе представлены в карикатурном, вызывающим только насмешку псевдорусском костюме а-ля ансамбль Бабкиной, никак не соответствующим тому, кто есть Русский человек.

9-й день рабы Божией Дарьи.

Помолимся.

https://t.me/SymSem/4403

Дорогие братья и сёстры! Канон Пресвятой Богородице с молитвой о русском воинстве и всех страждущих русских людях будем читать как всегда в 22.00. Присоединяйтесь!

Праздник Успения Девы Марии Богородицы, праздник пасхальный, поскольку мы празднуем Успение-смерть Пресвятой Девы, но также и Ее переселение на небеса вместе с ее телом, как об этом учат Святые Отцы и как мы поем в стихирах этого дня. Нынешний праздник – это день славы и триумфа. Но и праздник кеносиса – снихождения, уничижения и самоумаления. Сама Пресвятая Дева пережила в своей жизни кеносис.  Матерь Христа предпочитала жить в безвестности, в смирении, не стремясь иметь какой-либо чести в Церкви, не требуя почестей  от других. Но Она пережила достославный кеносис-уничижение, подобный кеносису Ее Сына, во время Ее Успения.
 Мы знаем, что кеносис Христа был Им Самим явлен преимущественно на Кресте и в славном нисхождении Его души с Его Божеством во ад, где была сокрушена сила ада. Св. Андрей, епископ Критский пишет, что то, что произошло со Христом, происходит аналог ичным образом и со святыми. Когда Пресвятая Дева преставилась, ее душа снизошла во ад, где она была наставлена вере в победу Христа над смертью и адом В дальнейшем она была посвящена в таинство Воскресения Христа посредством Ее переселения на небо.
Мы являемся христианами, и нам следует идти путем Христа, то есть по пути страстей Христа, смерти, ада и Воскресения. Когда мы будем следовать за Христом, причастными всем остановкам Его божественного домостроительства, тогда и сможем переживать Его кеносис-уничижение. Это означает, что мы должны соблюдать Его заповеди, подъять крест искушений, переносить  клевету от людей,  мужественно и с верой нисходить в собственный ад, встречаться со всяким искусительным испытанием, дабы мы могли устоять перед лицом огненных испытаний с помощью покаяния, дабы нам не устрашиться смерти. То есть нам необходимо быть причастными кеносису Христа и кеносису Пресвятой Девы. Необходимо нам знать то, что насколько велик наш кеносис во Христе, настолько достославным является и наше обожение.
Пресвятая Богородица все это пережила в Своей жизни и нам следует просить Ее молитв. 

Дорогие братья и сёстры! В понедельник, 29.08 в престольный праздник нашего храма  во имя Феодоровской иконы Божией Матери служба начнётся в 9.00. По окончании Крестный ход, чаепитие. Приглашаем всех! Прот. Александр Тимофеев

Сегодня (16/29 августа) день памяти замечательного подвижника – старца Иосифа Исихаста.

На заседании Кафедры библеистики МДА