Forwarded from Cogito ergo sum (канал архиепископа Саввы)
Сегодня день Русского Триколора.
Для многих из тех, кто жил в эмиграции, он был знаком и символом величия нашего Отечества, нашего народа. И надеждой на возрождение в будущем.
Таковым он и остаётся для русского человека.
Для многих из тех, кто жил в эмиграции, он был знаком и символом величия нашего Отечества, нашего народа. И надеждой на возрождение в будущем.
Таковым он и остаётся для русского человека.
👍40❤5🙏1
Forwarded from Константин Малофеев
Мой друг Александр Гельевич Дугин благодарит всех, кто высказал соболезнования по поводу гибели его дочери Даши. Он просил меня опубликовать этот текст:
«Как вы все знаете, в результате теракта, осуществленного нацистским украинским режимом, 20 августа при возвращении с подмосковного фестиваля «Традиция» на моих глазах была зверски убита взрывом моя дочь Дарья Дугина. Она была прекрасной православной девушкой, патриоткой, военкором, экспертом центральных каналов, философом. Ее выступления и репортажи всегда были глубоки, обоснованы и сдержаны. Она никогда не призывала к насилию и войне.
Она была восходящей звездой в начале своего пути. Враги России ее подло, исподтишка убили… Но нас, наш народ не сломить даже такими невыносимыми ударами. Они хотели подавить нашу волю кровавым террором против самых лучших и самых уязвимых из нас. Но они своего не добьются.
Наши сердца жаждут не просто мести или возмездия. Это слишком мелко, не по-русски. Нам нужна только наша Победа. На ее алтарь положила свою девичью жизнь моя дочь. Так победите, пожалуйста!
Мы хотели воспитать ее умницей и героем. Пусть и сейчас она вдохновляет сынов нашей Отчизны на подвиг. Прощание с Дарьей Дугиной (Платоновой) - гражданская панихида - состоится 23 августа в Телецентре «Останкино» в 10 часов утра».
«Как вы все знаете, в результате теракта, осуществленного нацистским украинским режимом, 20 августа при возвращении с подмосковного фестиваля «Традиция» на моих глазах была зверски убита взрывом моя дочь Дарья Дугина. Она была прекрасной православной девушкой, патриоткой, военкором, экспертом центральных каналов, философом. Ее выступления и репортажи всегда были глубоки, обоснованы и сдержаны. Она никогда не призывала к насилию и войне.
Она была восходящей звездой в начале своего пути. Враги России ее подло, исподтишка убили… Но нас, наш народ не сломить даже такими невыносимыми ударами. Они хотели подавить нашу волю кровавым террором против самых лучших и самых уязвимых из нас. Но они своего не добьются.
Наши сердца жаждут не просто мести или возмездия. Это слишком мелко, не по-русски. Нам нужна только наша Победа. На ее алтарь положила свою девичью жизнь моя дочь. Так победите, пожалуйста!
Мы хотели воспитать ее умницей и героем. Пусть и сейчас она вдохновляет сынов нашей Отчизны на подвиг. Прощание с Дарьей Дугиной (Платоновой) - гражданская панихида - состоится 23 августа в Телецентре «Останкино» в 10 часов утра».
❤36😢21🙏8👍3🤯1
Последствия сегодняшнего обстрела Богоявленского собора в Горловке. Выбило стекла, повредило машину с гуманитарной помощью. Подай Господи сил владыке Митрофану с братией и всей паствой!
😢50🙏26
Forwarded from Прот.Петр Гриценко.
Епархиальный двор , доска была гум помощь для ремонта разбитых прихрамовых домов и самих храмов епархии Горловской и Славянской,она и смягчила удар снарядов,слава Богу жертв нет.
🙏29👍4
Собор в Горловке – один из красивейших в Новороссии.
❤65🙏16👍5
Forwarded from Записки на полях (Александра Хайрулина)
***
Раба Божия Анна отошла ко сну,
Раба Божия Анна неизвестна никому,
за семьдесят и три года никто и не думал знать
как она встает, как она ложится в кровать,
как взлетает она в небеса
разорванные снарядом как катапетасма.
И также тихо, как всегда жила,
раба Божия Анна в гроб легла.
Вокруг храма в Горловке цветут цветы -
Это раба Божия Анна,
Вокруг храма в Горловке бегают дети -
Это внуки рабы Божией Анны.
А она ушла, тихо ушла
на Божие послушанье.
Раба Божия Анна отошла ко сну,
Раба Божия Анна неизвестна никому,
за семьдесят и три года никто и не думал знать
как она встает, как она ложится в кровать,
как взлетает она в небеса
разорванные снарядом как катапетасма.
И также тихо, как всегда жила,
раба Божия Анна в гроб легла.
Вокруг храма в Горловке цветут цветы -
Это раба Божия Анна,
Вокруг храма в Горловке бегают дети -
Это внуки рабы Божией Анны.
А она ушла, тихо ушла
на Божие послушанье.
🙏86👍4🕊1
Про нашу последнюю поездку Н.И. Платонова написала небольшой текст. С её любезного разрешения публикую.
Донбасс: лето 2022.
Заметки неофита
Надежда Платонова
Сначала о главном. На поездку в ЛДНР я решилась, ни минуты не раздумывая. Благо, нашелся человек, способный меня туда взять. На это ведь тоже не просто было решиться... Я прекрасно понимала: грузчик из меня никакой. На шофёра тоже не тяну — не та квалификация. Возраст, мягко выражаясь, почтенный… Важно было, как минимум, не стать никому обузой. И чтобы плюсы от моего присутствия, по возможности, нейтрализовали минусы… Надеюсь, это мне удалось. Многолетний опыт экспедиций чего-то стоит.
Да, очень хотелось увидеть сегодняшний Донбасс своими глазами. Перейти из категории «слышавших» в категорию «очевидцев». И дело тут вовсе не в праздном любопытстве. В конце концов, увидеть за несколько дней удалось не так много. Куда более важным результатом стали контакты — живое общение с людьми и новые адреса в блокноте и телефоне. А это гарантия: следующий вояж (а он будет!) станет в полном смысле общественно полезным.
Руководил нашей миссией протоиерей Александр Тимофеев из Москвы (https://youtu.be/kLiP27VgdoA). Побывали в Луганске, Донецке, Горловке, Стаханове, Изюме и вновь в Луганске. Передали для трёх госпиталей оборудование (кровати, тумбочки, коляски и пр.), медикаменты и т.п., а бойцам в располагах — броники. Заодно привезли немного продуктов, не входящих в обычное довольствие — орехи, мармелад… Служили литургию, несколько раз давали концерты хоровой музыки в прифронтовой зоне, в частях, проходящих ротацию. Исповедовали и причащали ребят… К сожалению, большего успеть за несколько дней не смогли.
Священников в миссии было трое — все преподаватели Московской Духовной академии. Батюшки оказались лихие — неугомонные, неустанные и неустрашимые. Этакие Пересветы-Осляби образца XXI века. Ну, другие бы, верно, и не поехали на Донбасс!.. Четвёртым присоединившимся стал отец Пётр из Горловской епархии. Он перевёлся туда из России, со Ставрополья, сравнительно недавно. А в Донецк приезжал периодически — по собственному горячему желанию — с 2014 г. Кстати, именно он повенчал там чету Прилепиных — Захара (Евгения) и Марию… Про этого батюшку все кругом без малейшей иронии говорили: «воин Христов».
В первый раз я оценила лихость нашего руководства, когда, после первой разгрузки в Луганске, наш усталый отряд, вместо отдыха и ночёвки на месте, в полном составе помчался в Донецк. Тронулись в 9 вечера. Впереди — пикап с «зетом» на заднем стекле, ведомый отцом Петром. За ним — огромная фура, два маленьких грузовичка и легковушка… Головная машина упорно не сбавляла скорость, хотя перспектива успеть в Донецк до комендантского часа с самого начала была нулевой.
Вскоре стало совсем темно. Донецкие «автострады» — это нечто неописуемое. Узенькие шоссе, петляющие меж полей, давно утратили всякое подобие гладкости. Местами они напоминают танковые колеи… Одно хорошо: когда трясёшься с ухаба на ухаб и ухаешь в старые воронки, до сердца доходит простая истина: дороги в России прекрасны! Зря ругают их попусту все, кому не лень! А коль с дорогами справились (пусть даже не везде!), может, и до дураков дойдёт?
На въезде из ЛНР в ДНР нас остановили на блокпосту. В машину заглянул солдатик с фонарем, совсем мальчик. Глянул мельком в раскрытые русские паспорта — и мы снова помчались в темноту. Доехали за полночь. По поводу комендантского часа, похоже, никто не переживал. Включили родное русское авось — и проехало…
Как раз в эту ночь над центром Донецка была первая россыпь «лепестков». Разминировать их на проезжей части стали только с рассветом. Нас-то Бог миловал, а вот у гостиницы довелось наблюдать картину: два мужика безуспешно пытались сменить колесо на легковом авто… Ничего не получалось: гайки расплавились от взрыва и приварились к ободу. Проблема…
Донбасс: лето 2022.
Заметки неофита
Надежда Платонова
Сначала о главном. На поездку в ЛДНР я решилась, ни минуты не раздумывая. Благо, нашелся человек, способный меня туда взять. На это ведь тоже не просто было решиться... Я прекрасно понимала: грузчик из меня никакой. На шофёра тоже не тяну — не та квалификация. Возраст, мягко выражаясь, почтенный… Важно было, как минимум, не стать никому обузой. И чтобы плюсы от моего присутствия, по возможности, нейтрализовали минусы… Надеюсь, это мне удалось. Многолетний опыт экспедиций чего-то стоит.
Да, очень хотелось увидеть сегодняшний Донбасс своими глазами. Перейти из категории «слышавших» в категорию «очевидцев». И дело тут вовсе не в праздном любопытстве. В конце концов, увидеть за несколько дней удалось не так много. Куда более важным результатом стали контакты — живое общение с людьми и новые адреса в блокноте и телефоне. А это гарантия: следующий вояж (а он будет!) станет в полном смысле общественно полезным.
Руководил нашей миссией протоиерей Александр Тимофеев из Москвы (https://youtu.be/kLiP27VgdoA). Побывали в Луганске, Донецке, Горловке, Стаханове, Изюме и вновь в Луганске. Передали для трёх госпиталей оборудование (кровати, тумбочки, коляски и пр.), медикаменты и т.п., а бойцам в располагах — броники. Заодно привезли немного продуктов, не входящих в обычное довольствие — орехи, мармелад… Служили литургию, несколько раз давали концерты хоровой музыки в прифронтовой зоне, в частях, проходящих ротацию. Исповедовали и причащали ребят… К сожалению, большего успеть за несколько дней не смогли.
Священников в миссии было трое — все преподаватели Московской Духовной академии. Батюшки оказались лихие — неугомонные, неустанные и неустрашимые. Этакие Пересветы-Осляби образца XXI века. Ну, другие бы, верно, и не поехали на Донбасс!.. Четвёртым присоединившимся стал отец Пётр из Горловской епархии. Он перевёлся туда из России, со Ставрополья, сравнительно недавно. А в Донецк приезжал периодически — по собственному горячему желанию — с 2014 г. Кстати, именно он повенчал там чету Прилепиных — Захара (Евгения) и Марию… Про этого батюшку все кругом без малейшей иронии говорили: «воин Христов».
В первый раз я оценила лихость нашего руководства, когда, после первой разгрузки в Луганске, наш усталый отряд, вместо отдыха и ночёвки на месте, в полном составе помчался в Донецк. Тронулись в 9 вечера. Впереди — пикап с «зетом» на заднем стекле, ведомый отцом Петром. За ним — огромная фура, два маленьких грузовичка и легковушка… Головная машина упорно не сбавляла скорость, хотя перспектива успеть в Донецк до комендантского часа с самого начала была нулевой.
Вскоре стало совсем темно. Донецкие «автострады» — это нечто неописуемое. Узенькие шоссе, петляющие меж полей, давно утратили всякое подобие гладкости. Местами они напоминают танковые колеи… Одно хорошо: когда трясёшься с ухаба на ухаб и ухаешь в старые воронки, до сердца доходит простая истина: дороги в России прекрасны! Зря ругают их попусту все, кому не лень! А коль с дорогами справились (пусть даже не везде!), может, и до дураков дойдёт?
На въезде из ЛНР в ДНР нас остановили на блокпосту. В машину заглянул солдатик с фонарем, совсем мальчик. Глянул мельком в раскрытые русские паспорта — и мы снова помчались в темноту. Доехали за полночь. По поводу комендантского часа, похоже, никто не переживал. Включили родное русское авось — и проехало…
Как раз в эту ночь над центром Донецка была первая россыпь «лепестков». Разминировать их на проезжей части стали только с рассветом. Нас-то Бог миловал, а вот у гостиницы довелось наблюдать картину: два мужика безуспешно пытались сменить колесо на легковом авто… Ничего не получалось: гайки расплавились от взрыва и приварились к ободу. Проблема…
❤48👍17🥰1
В свои номера мы заселились, дай Бог, в полвторого, а в семь утра уже двинулись в Горловку — чтобы успеть на воскресную службу к владыке Митрофану, митрополиту Горловскому и Славянскому. Прямая дорога туда опасна, простреливается насквозь. Решили ехать 50 км в объезд, с местным проводником-таксистом. Одна беда — таксист торопился, а наши водилы еще не привыкли постоянно держать связь по рации. И не заметили, как последняя машина отстала от колонны. Поиск её ничего не дал.
Потом, добравшись-таки до Горловки, мы с радостью обнаружили своих потеряшек — целых и невредимых — на автостоянке у кафедрального собора. Они прибыли туда раньше нас. Водитель отставшей ГАЗели объездных дорог не знал, и отец Александр решил, благословясь, двинуться к цели дорогой прямоезжею. На одном её участке, по слухам, резвился Соловей-Разбойник (украинский снайпер). Но, видно, Пресвятая Богоматерь Пещанская и св. Митрофан Воронежский, чьи иконы ехали в той самой машине, отвлекли внимание супостата. Проскочить удалось без потерь.
Да, опасность была, причем постоянная — умом я это понимаю. К примеру, по городку Стаханову, куда мы ездили позднее, ракетные удары наносились перед самым нашим появлением и вскоре после отъезда. Но страха не было — это тоже факт. Конечно, тут имел место феномен непуганого дурачка. В настоящий-то замес мы не попадали… Но еще больше действовал феномен спокойствия перед лицом опасности, наблюдаемый постоянно при общении с местными. Похоже, спокойствие так же заразительно, как и страх. Когда смотришь в глаза людям, для которых звуки обстрела — повседневность, рутина, невольно перенимаешь их стиль — невозмутимый, несуетливый, без нервов. В общем, страха мало там, где его не культивируют.
Вообще, оглядываясь назад, я диву даюсь: как весело и по-настоящему комфортно было мне в этой поездке, с этими людьми! Мужики, в основном, подобрались возрастные и с биографиями — из числа прихожан тех храмов, где служат наши батюшки. В дороге много веселились — без надрыва, душевно и искренне. Особенно когда водитель нашей машины — в обычной жизни майор ФСБ в отставке — начинал повествовать, как в начале 90-х он командовал заставой на ирано-азербайджанской границе… Слушая его байки, народ просто стонал от хохота, хотя, думаю, все рассказы майора были правдивы. Важно, как эту правду подать!.. Да я и сама травила в пути археологический фольклор — и тоже имела успех.
В первую ночь, засыпая в Донецкой гостинице, я, помнится, раза два непроизвольно вздрогнула от разрывов. А потом обозлилась: «Пошли вы!.. Я сутки не спала…» И уснула... Во вторую ночь по Донецку почти не стреляли — как раз пошло наше наступление на Пески. Выспаться удалось с комфортом... Потом обстрелы возобновились, увы. Даже в худшем варианте. Но мы к тому времени успели уехать.
Богоявленский кафедральный собор в Горловке показался мне Восьмым чудом света. Никто не ожидал увидеть в этом маленьком городишке, который, вдобавок, много лет безостановочно долбит артиллерия, такой дивный, огромный красавец-собор! Нижний храм освящён в 2013 г., а верхний — трудно поверить — в 2016-м! Зайдя внутрь, я услышала совершенно божественный хор. А взглянув на интерьеры, вовсе разинула рот от изумления. Здесь сошлись бездна художественного вкуса и особое, могущественное ощущение святости этого места. Описать его, право, трудно. Надо видеть и слышать вживую!
После службы мы попали на обед к владыке Митрофану. Правда, тут накладочка вышла: наши сказали сперва, что их всего 8 человек. Видать, батюшки постеснялись навязываться митрополиту на обед всем кагалом. И только в последний момент выяснилось, что нас 18. «Восемь» — это только сами священники и хор... Владыка спросил: "А остальным, что, обедать не нужно?"
В митрополичьих палатах просидели довольно долго. Выстрелы слышались, но редко и как-то ненавязчиво, далеко. Владыка Митрофан рассказывал о проблемах своей «разделённой» епархии. О том, как ещё до начала войны он ездил к своей пастве «на ту сторону» — через Турцию и Киев. Был личный приказ Зеленского не пропускать его на Донбассе через линию разграничения.
Потом, добравшись-таки до Горловки, мы с радостью обнаружили своих потеряшек — целых и невредимых — на автостоянке у кафедрального собора. Они прибыли туда раньше нас. Водитель отставшей ГАЗели объездных дорог не знал, и отец Александр решил, благословясь, двинуться к цели дорогой прямоезжею. На одном её участке, по слухам, резвился Соловей-Разбойник (украинский снайпер). Но, видно, Пресвятая Богоматерь Пещанская и св. Митрофан Воронежский, чьи иконы ехали в той самой машине, отвлекли внимание супостата. Проскочить удалось без потерь.
Да, опасность была, причем постоянная — умом я это понимаю. К примеру, по городку Стаханову, куда мы ездили позднее, ракетные удары наносились перед самым нашим появлением и вскоре после отъезда. Но страха не было — это тоже факт. Конечно, тут имел место феномен непуганого дурачка. В настоящий-то замес мы не попадали… Но еще больше действовал феномен спокойствия перед лицом опасности, наблюдаемый постоянно при общении с местными. Похоже, спокойствие так же заразительно, как и страх. Когда смотришь в глаза людям, для которых звуки обстрела — повседневность, рутина, невольно перенимаешь их стиль — невозмутимый, несуетливый, без нервов. В общем, страха мало там, где его не культивируют.
Вообще, оглядываясь назад, я диву даюсь: как весело и по-настоящему комфортно было мне в этой поездке, с этими людьми! Мужики, в основном, подобрались возрастные и с биографиями — из числа прихожан тех храмов, где служат наши батюшки. В дороге много веселились — без надрыва, душевно и искренне. Особенно когда водитель нашей машины — в обычной жизни майор ФСБ в отставке — начинал повествовать, как в начале 90-х он командовал заставой на ирано-азербайджанской границе… Слушая его байки, народ просто стонал от хохота, хотя, думаю, все рассказы майора были правдивы. Важно, как эту правду подать!.. Да я и сама травила в пути археологический фольклор — и тоже имела успех.
В первую ночь, засыпая в Донецкой гостинице, я, помнится, раза два непроизвольно вздрогнула от разрывов. А потом обозлилась: «Пошли вы!.. Я сутки не спала…» И уснула... Во вторую ночь по Донецку почти не стреляли — как раз пошло наше наступление на Пески. Выспаться удалось с комфортом... Потом обстрелы возобновились, увы. Даже в худшем варианте. Но мы к тому времени успели уехать.
Богоявленский кафедральный собор в Горловке показался мне Восьмым чудом света. Никто не ожидал увидеть в этом маленьком городишке, который, вдобавок, много лет безостановочно долбит артиллерия, такой дивный, огромный красавец-собор! Нижний храм освящён в 2013 г., а верхний — трудно поверить — в 2016-м! Зайдя внутрь, я услышала совершенно божественный хор. А взглянув на интерьеры, вовсе разинула рот от изумления. Здесь сошлись бездна художественного вкуса и особое, могущественное ощущение святости этого места. Описать его, право, трудно. Надо видеть и слышать вживую!
После службы мы попали на обед к владыке Митрофану. Правда, тут накладочка вышла: наши сказали сперва, что их всего 8 человек. Видать, батюшки постеснялись навязываться митрополиту на обед всем кагалом. И только в последний момент выяснилось, что нас 18. «Восемь» — это только сами священники и хор... Владыка спросил: "А остальным, что, обедать не нужно?"
В митрополичьих палатах просидели довольно долго. Выстрелы слышались, но редко и как-то ненавязчиво, далеко. Владыка Митрофан рассказывал о проблемах своей «разделённой» епархии. О том, как ещё до начала войны он ездил к своей пастве «на ту сторону» — через Турцию и Киев. Был личный приказ Зеленского не пропускать его на Донбассе через линию разграничения.
👍28❤16🥰1
Теперь проблемы куда серьезнее. На территориях, подконтрольных Украине, священники канонической украинской церкви Московского патриархата оказались заложниками. На них смотрят там, как на заведомых русских агентов. Если на освобождённых территориях какой-нибудь батюшка просто, на радостях, вынесет хлеб-соль русским солдатам, «за ленточкой» об этом непременно узнают. И коллегу его на «той» стороне могут взять в СБУ. А то и убьют — случай был... Поэтому вести себя приходится очень осмотрительно, чтобы не навредить своим. Из-за этого служение в войсках стало делом приезжих батюшек из большой России. Те не против, конечно, но их не хватает. И за ребят на фронте обидно.
Решений недавнего собора в Киеве владыка Митрофан не признал. Но продолжает поминать блаженнейшего Онуфрия вместе со святейшим патриархом Кириллом. На наши вопросы он ответил: «Беззакония везде хватает. Давайте хоть православная церковь будет действовать строго по праву! Решения киевского собрания («собором» он его не назвал!) канонически незаконны. Но ни я и никто другой лично не правомочны определять их, как раскол. Вот будет Победа, соберётся настоящий Собор, где каждому дадут слово. И тогда будут приняты решения, которые всем придется исполнять. А до той поры — как есть…»
Когда речь зашла о настроениях в России, о том, что люди в Москве живут до сих пор, как будто и нет никакой СВО, а в мозгах там полная путаница — непонятно, кто враг, кто друг, владыка только рукой махнул: «Люди везде одинаковы, что с них возьмешь?! Можно подумать, у нас лучше?.. Когда ополченцы бились на окраинах, сколько было других, которые знать ничего не желали, все ночные клубы были забиты. И плевали они, что рядом люди погибают!.. А вы говорите: Москва, москвичи...»
Я обратила внимание, что во время нашей встречи митрополит не только говорил — он прекрасно умел и слушать. И явно побуждал высказаться многих из нас. Батюшки наши, конечно, договорились с ним о распределении гуманитарки и о будущем сотрудничестве. Нашу большую фуру в тот же день разгрузили на церковном складе и отпустили в Москву.
Сейчас, когда в телеграме появляются сообщения о новых украинских обстрелах центра Горловки, в том числе Соборной площади, у меня всякий раз ёкает сердце. Слава Богу, храм пока цел. Но уже повреждены окна с прекрасными витражами. Сгорели дома и магазин рядом с собором, разбита в очередной раз дорога, уничтожена стройплощадка, где возводилось здание воскресной школы. А теперь уже есть и погибшие… Зачем Украина так поступает? — Этот вопрос давно стал бессмысленным. Систематические удары по мирным объектам — совершенно осознанная тактика наших противников. Никого за них, похоже, не мучает совесть.
Вспомнился, в этой связи, рассказ владыки Митрофана, как он закрыл своей волей детскую площадку у церковной ограды. Чудесная там площадка, другой такой в городе нет... С искусственным озерком. Народ возроптал: «Лето… Жара… Надо же где-то гулять с детьми...» Вот и гуляйте — но поодиночке, под свою ответственность. Не собирайте детей вместе… Да, какой был бы ужас, если бы сегодня эта площадка действовала!
На следующий день мы поехали служить литургию в часть, стоявшую на окраине Донецка — батальон резервистов им. Михаила-Архангела. Окружающий пейзаж производил впечатление унылое. Классическая городская трущоба — раздолбанная, покалеченная… Большинство солдат уже выдвинулись на передовую, в наступление. В располаге осталось человек 120. Престол установили в спортзале с облупившимися стенами и потолком.
Нам было сказано очень просто: «Прилететь может куда угодно и когда угодно. Если что, всем сесть у стены и заткнуть уши, никуда не бежать! Вот офицер, он вас проводит в подвал, когда надо будет...» И батюшки стали служить, а православные люди — молиться!.. Наш хор пел прекрасно. К исповеди подошли полтора десятка солдат, остальным провели общую. Святые дары приняли примерно две трети присутствовавших на литургии.
👍34🙏18❤9
После службы в располаге был устроен концерт для военных. Кроме наших певчих, в нём приняли участие музыканты-виртуозы — скрипач Пётр Лундстрём и пианист Александр Романовский — родом из Харькова, гражданин Италии. Музыкант с мировым именем, лауреат конкурса П.И. Чайковского, профессор Лондонского колледжа в Швейцарии… Увезли его когда-то за границу 12-летним мальчиком. Но вот же — приехал на Донбасс! В европейских СМИ этот факт тогда активно полоскали. Я сказала Александру: «Переезжайте в Россию...» Он улыбнулся в ответ: «Может быть, так и сделаю...»
Живая игра настоящих виртуозов… Обычному человеку выпадает услышать такое раз в жизни, много — два. Сказать по правде — это что-то невероятное. Под конец я уж и запись в телефоне не включала, просто сидела не шевелясь, с широко открытыми глазами. Моцарт… Бетховен… Прокофьев... Конечно, в Филармонии или Капелле акустика лучше, чем в обшарпанном актовом зале бывшего военного училища. Но нигде так не входила мне в душу классическая музыка, как в этой Донецкой трущобе, под аккомпанемент орудийных залпов. Среди солдат, которым завтра в бой...
Как уже говорилось, помимо целого вала эмоций, результатом поездки стали для меня новые контакты. На современном языке это называется: «горизонтальные связи». Собственно, за ними я и ехала. Так что главной моей задачей, пока мужчины таскали грузы, было — беседовать с людьми. Медиками, чиновниками, военными, диаконами, контрразведчиками… всеми, кто попадался на пути… Впечатления? — Самое сногсшибательное впечатление — это благодарность.
Человеческая признательность за то, что ты просто сюда приехал, за то, что ты сочувствуешь, за то, что ты сердцем с ними и молишься за них — эта признательность поражала наповал, в самое сердце. Невольно становилось стыдно —такой благодарности моя «малая жертва» не стоила! Совестно было и за коллег из большой России, с их незрелыми рассуждениями и разнообразными «позициями». Совестно за нашу пацифистскую общественность, на восьмой год войны вдруг вспомнившую о своем пацифизме… Тем более совестно, что ни один человек на Донбассе ни разу не попытался хоть в чём-то упрекнуть меня или других.
Помню, как я смущалась, вручая женщинам — батальонным медикам — сумки со сладостями, купленными мною «сверх нормы», перед самым отъездом из Москвы.
— Девочки… Это вашим мальчишкам! Вы уж сами разберитесь тут, что куда… Простите меня, ничего другого я не могу сделать, только молиться за них!..
А в ответ — распахнутые глаза и…
— Спасибо вам! Вы даже не знаете, как это много!..
— Спасибо вам! А… можно вас обнять?..
Мы крепко обнимались, обменивались контактами, и мне на луну хотелось завыть! Мне-то и там, на Донбассе, был обеспечен ночлег в хороших гостиницах. Дома меня ждало мирное небо, откуда пока что «не прилетает». А женщины эти оставались там, в бедных, неустроенных располагах. Дорога им предстояла — на передовую, в «красную» и «жёлтую» зону. Им ли меня благодарить?!!
Однако из раза в раз приходилось убеждаться: все, с кем я заводила разговор, глядели на меня с неподдельной признательностью. Конечно, сюда примешивалось уважение к научным степеням, званиям, книгам. Скорее всего, за моей спиной батюшки наши так расписали местным мои достижения, что мама не горюй! Для моих собеседников я была «профессор», знатный гость, не посчитавшийся с опасностями и неудобствами — а потому особенно уважаемый…
Запомнился разговор с человеком, который курировал нас в Луганске. Это был первый день на донецкой земле. Первая остановка, первый обедо-ужин, первые встречи с местными... В маленьком кафе было шумно и тесно: за длинным столом наша команда едва уместилась!.. С ресторанами в Луганске вообще проблема.
Слышать, о чём там толкуют с куратором отец Александр и другие батюшки, я никак не могла. Только видно было: они давно знакомы, даже дружны. Обращались к нему по позывному — «Князь». Я сидела далеко. В дела руководства и не думала лезть — моё дело маленькое! Кто сам был когда-то начальником такой же вот разношерстной команды, тот понимает, как важно в экспедиции отсутствие лишней суеты.
👍28❤22
И непрошеных советов тоже.
Так что я искренне удивилась, когда через полчаса куратор вдруг сам подошел ко мне. Представился. Поинтересовался, как прошла для меня дорога? — Да без проблем! Старому полевику такое не в новинку!.. Поулыбались чуть-чуть, изучая друг друга. На вид ему можно было дать и 45, и все 60. Высокий, собранный, поджарый, черты лица правильные. Бывший «афганец» (это я узнала потом). Глаза озабоченные, когда смотрят в сторону, а когда на тебя — вроде, веселеют… Хорошие у него глаза!
— У меня у самого 30 лет педагогического стажа. — сказал вдруг Князь. — В 2014-м должны были дать «Заслуженного работника просвещения Украины». Все документы уже собрали. А вышло так, что в апреле ко мне СБУ вломилось… Теперь у меня награды повыше — три пожизненных!
— В апреле? — поразилась я. — Это еще до всех событий?
— Ну да… — усмехнулся он. — мы же с Б***, царствие Небесное (он назвал человека, очень известного в ту пору на Луганщине), по всей области ездили тогда, митинги устраивали… А вам спасибо! Спасибо, что приехали сюда…
От этого «спасибо» я аж застыла. Услышать такое в первый же день… От человека с его-то биографией!.. Да, это был аванс. Который ещё предстоит выплачивать.
Спрашивать дальше — что было с ним в СБУ, чем заработаны три пожизненных срока — я постеснялась. Да и времени не было. Быть может, потом — если Бог приведёт. О сегодняшней его службе, тем более, не задавала вопросов. Потом в интернете обнаружила сведения, что тогда под арестом он пробыл сутки. Товарищи отбили — при штурме здания СБУ в Луганске 6 апреля 2014 года. Далее — обычный путь командира ополчения... Ранен в Дебальцево... Слава Богу, живой!
Пересекаться с ним в Луганске приходилось потом чуть ли не каждый день. Князь был в курсе всего, что творилось вокруг — и в городе, и на фронте. Он лучше всех знал, кто нуждается в помощи в первую очередь... Про меня сказал: «Ну, эта приедет сюда еще. Вижу!..» В ответ я предложила ему в следующий приезд прочитать лекцию в университете.
— А тема какая?
— Выдающиеся русские люди, руководившие Новороссией в XIX веке!
— Отлично, подойдет! Организуем.
Последнее сильное впечатление в Луганске — разговор с контрразведчиком, сопровождавшим одну из наших групп в Изюм. Я в неё не вошла, ездила в тот день в Стаханов. Так что на недавно освобождённых территориях побывать не довелось. Пока… А с тем человеком — позывной «Афганец» — мы вместе ожидали отца Александра у дома, куда он зашёл навестить тяжелораненого солдата. Этому парню осколком снесло половину черепа — а он выжил…
Сама я в квартиру к раненому не поднялась. Необходимости в этом не было. А без необходимости любой интерес с моей стороны выглядел бы праздным любопытством… Я осталась внизу, во дворе. Афганец стоял тут же, молча курил. Это он привёл нас сюда, показал, где парень живёт… Выглядел он заметно старше своих лет, не в пример Князю — своему ровеснику. Невысокий, худой, весь какой-то напряжённый изнутри. На лице глубокие морщины. И усталость в глазах — тоже глубокая… Впервые я увидела его накануне, когда из Изюма вернулась наша вторая группа. Поездка туда заняла у них не меньше 18 часов. Тогда он наотрез отказался поужинать с нами. Только руками замахал и попросил отпустить его — до дому ехать ещё полсотни километров…
Стоя рядом с ним во дворе, я всё не решалась заговорить первая. Но Афганец обернулся ко мне сам. И по внезапной улыбке, по теплу в глазах сразу стало ясно — история повторяется. И этот человек мне открыт — насколько вообще возможно… Да за что ж вы так ласковы ко мне, мужики?..
Вот тогда он и поведал мне историю раненого парня. Тот был пулемётчик. Их позиции сильно обстреливала артиллерия, потом началась атака. Очень страшно было. Двое товарищей не выдержали, сбежали из окопа. А Сергей остался. Но под конец, видать, тоже нервы сдали — вскочил в полный рост со своим пулемётом и давай строчить. Враг отступил, но вскоре парня накрыло миномётным огнем. Осколок попал в голову. Свои вернулись, подумали — он двухсотый, а оказалось — нет. Пережил клиническую смерть.
Так что я искренне удивилась, когда через полчаса куратор вдруг сам подошел ко мне. Представился. Поинтересовался, как прошла для меня дорога? — Да без проблем! Старому полевику такое не в новинку!.. Поулыбались чуть-чуть, изучая друг друга. На вид ему можно было дать и 45, и все 60. Высокий, собранный, поджарый, черты лица правильные. Бывший «афганец» (это я узнала потом). Глаза озабоченные, когда смотрят в сторону, а когда на тебя — вроде, веселеют… Хорошие у него глаза!
— У меня у самого 30 лет педагогического стажа. — сказал вдруг Князь. — В 2014-м должны были дать «Заслуженного работника просвещения Украины». Все документы уже собрали. А вышло так, что в апреле ко мне СБУ вломилось… Теперь у меня награды повыше — три пожизненных!
— В апреле? — поразилась я. — Это еще до всех событий?
— Ну да… — усмехнулся он. — мы же с Б***, царствие Небесное (он назвал человека, очень известного в ту пору на Луганщине), по всей области ездили тогда, митинги устраивали… А вам спасибо! Спасибо, что приехали сюда…
От этого «спасибо» я аж застыла. Услышать такое в первый же день… От человека с его-то биографией!.. Да, это был аванс. Который ещё предстоит выплачивать.
Спрашивать дальше — что было с ним в СБУ, чем заработаны три пожизненных срока — я постеснялась. Да и времени не было. Быть может, потом — если Бог приведёт. О сегодняшней его службе, тем более, не задавала вопросов. Потом в интернете обнаружила сведения, что тогда под арестом он пробыл сутки. Товарищи отбили — при штурме здания СБУ в Луганске 6 апреля 2014 года. Далее — обычный путь командира ополчения... Ранен в Дебальцево... Слава Богу, живой!
Пересекаться с ним в Луганске приходилось потом чуть ли не каждый день. Князь был в курсе всего, что творилось вокруг — и в городе, и на фронте. Он лучше всех знал, кто нуждается в помощи в первую очередь... Про меня сказал: «Ну, эта приедет сюда еще. Вижу!..» В ответ я предложила ему в следующий приезд прочитать лекцию в университете.
— А тема какая?
— Выдающиеся русские люди, руководившие Новороссией в XIX веке!
— Отлично, подойдет! Организуем.
Последнее сильное впечатление в Луганске — разговор с контрразведчиком, сопровождавшим одну из наших групп в Изюм. Я в неё не вошла, ездила в тот день в Стаханов. Так что на недавно освобождённых территориях побывать не довелось. Пока… А с тем человеком — позывной «Афганец» — мы вместе ожидали отца Александра у дома, куда он зашёл навестить тяжелораненого солдата. Этому парню осколком снесло половину черепа — а он выжил…
Сама я в квартиру к раненому не поднялась. Необходимости в этом не было. А без необходимости любой интерес с моей стороны выглядел бы праздным любопытством… Я осталась внизу, во дворе. Афганец стоял тут же, молча курил. Это он привёл нас сюда, показал, где парень живёт… Выглядел он заметно старше своих лет, не в пример Князю — своему ровеснику. Невысокий, худой, весь какой-то напряжённый изнутри. На лице глубокие морщины. И усталость в глазах — тоже глубокая… Впервые я увидела его накануне, когда из Изюма вернулась наша вторая группа. Поездка туда заняла у них не меньше 18 часов. Тогда он наотрез отказался поужинать с нами. Только руками замахал и попросил отпустить его — до дому ехать ещё полсотни километров…
Стоя рядом с ним во дворе, я всё не решалась заговорить первая. Но Афганец обернулся ко мне сам. И по внезапной улыбке, по теплу в глазах сразу стало ясно — история повторяется. И этот человек мне открыт — насколько вообще возможно… Да за что ж вы так ласковы ко мне, мужики?..
Вот тогда он и поведал мне историю раненого парня. Тот был пулемётчик. Их позиции сильно обстреливала артиллерия, потом началась атака. Очень страшно было. Двое товарищей не выдержали, сбежали из окопа. А Сергей остался. Но под конец, видать, тоже нервы сдали — вскочил в полный рост со своим пулемётом и давай строчить. Враг отступил, но вскоре парня накрыло миномётным огнем. Осколок попал в голову. Свои вернулись, подумали — он двухсотый, а оказалось — нет. Пережил клиническую смерть.
👍22🙏13❤9
Но, видать, Господь вспомнил о его «половинке» — и отправил обратно. Сначала Сергей был совсем плох — ему вынесло справа часть мозга, в голове образовалась настоящая яма. Но половинка его молодец — стала выхаживать. Теребит его постоянно, стимулирует… умница. Он у нее уж и сидеть может, двигается понемногу. Хотя левая сторона плохо работает… Ребёнка хотят родить…
— Я за таким же 12 лет присматривал, — буднично, без всякого выражения добавил Афганец. — В Афганистане мужика ранило в голову. Совсем почти восстановился. А потом, уже дома — инсульт. Жена сказала: езжай умирать к матери! Вот он сюда и приехал… В Афгане-то я его не встречал, здесь уж… Старуха потом умерла. Получилось, я один у него остался… Эх, как же трудно иметь дело с гражданскими!..
Видно было — последняя фраза вырвалась у него вне всякой связи с предыдущими. Просто моему собеседнику вдруг захотелось выплеснуться. А рядом стояла я. Он опять улыбнулся, как бы извиняясь и объясняя свою резкость:
— Ваши ребята, хористы — они очень хорошие. Только ничего не понимают. Военным и объяснять ничего не надо, а эти… Им кажется, они на мирной земле. А это ещё не наша земля, мы ее только-только освободили! Какой яд восемь лет лили там в мозги людям — страшно! Детям особенно! С ними еще работать и работать, да… Эти детишки, которые вертятся там возле тебя — что у них в голове, никто не знает. Иные способны взрывчатку прилепить на машину. А ваши ребята: «Ах, остановитесь, мы в магазин зайдём…» И всё — пропали куда-то, гулять ушли, интересно им, видите ли… А машину нельзя без присмотра оставлять! Пришлось мне даже прикрикнуть на них. Я же за них отвечаю, за каждого!.. Вечером ужинать звали. Да какая мне еда после этого, в горло не лезет ничего — до дому бы добраться, отдохнуть!.. С гражданскими очень трудно. Военные — те понимают…
На прощанье мы с ним крепко обнялись и расцеловались. Пятнадцатиминутной беседы хватило… Ну, мы же одного поколения, я даже старше его — ровно на один университет. Вот по этому малому отрезку прошла граница двух генераций молодёжи в нашей стране — «семидесятников» и «восьмидесятников» ХХ века. Мои однолетки не воевали (военспецы не в счет!). А тех — восемнадцатилетних — уже обожгло Афганом. Так что он старше меня на войну. Зато теперь мы на одной войне, и для обоих она — священная и последняя. Слишком многое зависит сегодня от ее исхода. Точнее — от исхода зависит ВСЁ. Для нас и для детей наших.
Как сказал мне потом отец Александр, у Афганца есть и другой позывной, так сказать, неофициальный — «Духовный отец»:
— Он всю их команду обратил! Такой уж человек… Святых отцов читает: у него дома 12 томов Иоанна Златоуста стоят. Заехал к нему в прошлый раз: «Как дела?» А он: «Да вот, седьмой том Златоуста читаю…».
Про Сергея и Яну я узнала от батюшки, что им сейчас даже брак не оформить — в округе не действует ни один ЗАГС: «Она не жена его, а невеста. Они только собираются венчаться. Что, на самом деле, более ценно. Она не была связана никакими обязательствами, кроме моральных и, конечно, любви. А инвалидов и законные жёны бывает бросают… Я пообещал, что повенчаю их в следующий приезд…»
Из Луганска меня прямиком доставили под Воронеж — в Костёнки, на археологическую базу. Пройдя границу с ЛНР, наша группа разделилась. Одни, вместе с отцом Александром, поехали вместе со мной, посмотреть уникальный музей, выстроенный над жилищем эпохи палеолита, побывать на раскопках стоянок. Другие помчались прямо в Москву, где ждало их множество дел. Простились очень тепло. Наш поредевший отряд заночевал в Воронеже, в гостинице близ кафедрального собора. Наутро выяснилось: в этом храме покоятся мощи св. Митрофана Воронежского. Отец Александр обмыслил дело и рассудил:
— Это святой Митрофан нас хранил! Все случайности неслучайны! Мне икону его девочки написали и принесли в подарок, хотя я не просил. И так она с нами и поехала, так и возили, пока не подарили её владыке Митрофану. Теперь она в Горловке... Всё… идём в храм! Надо всем приложиться к мощам святого Митрофана!
И мы пошли! Наверное, правда, всё так и было!
— Я за таким же 12 лет присматривал, — буднично, без всякого выражения добавил Афганец. — В Афганистане мужика ранило в голову. Совсем почти восстановился. А потом, уже дома — инсульт. Жена сказала: езжай умирать к матери! Вот он сюда и приехал… В Афгане-то я его не встречал, здесь уж… Старуха потом умерла. Получилось, я один у него остался… Эх, как же трудно иметь дело с гражданскими!..
Видно было — последняя фраза вырвалась у него вне всякой связи с предыдущими. Просто моему собеседнику вдруг захотелось выплеснуться. А рядом стояла я. Он опять улыбнулся, как бы извиняясь и объясняя свою резкость:
— Ваши ребята, хористы — они очень хорошие. Только ничего не понимают. Военным и объяснять ничего не надо, а эти… Им кажется, они на мирной земле. А это ещё не наша земля, мы ее только-только освободили! Какой яд восемь лет лили там в мозги людям — страшно! Детям особенно! С ними еще работать и работать, да… Эти детишки, которые вертятся там возле тебя — что у них в голове, никто не знает. Иные способны взрывчатку прилепить на машину. А ваши ребята: «Ах, остановитесь, мы в магазин зайдём…» И всё — пропали куда-то, гулять ушли, интересно им, видите ли… А машину нельзя без присмотра оставлять! Пришлось мне даже прикрикнуть на них. Я же за них отвечаю, за каждого!.. Вечером ужинать звали. Да какая мне еда после этого, в горло не лезет ничего — до дому бы добраться, отдохнуть!.. С гражданскими очень трудно. Военные — те понимают…
На прощанье мы с ним крепко обнялись и расцеловались. Пятнадцатиминутной беседы хватило… Ну, мы же одного поколения, я даже старше его — ровно на один университет. Вот по этому малому отрезку прошла граница двух генераций молодёжи в нашей стране — «семидесятников» и «восьмидесятников» ХХ века. Мои однолетки не воевали (военспецы не в счет!). А тех — восемнадцатилетних — уже обожгло Афганом. Так что он старше меня на войну. Зато теперь мы на одной войне, и для обоих она — священная и последняя. Слишком многое зависит сегодня от ее исхода. Точнее — от исхода зависит ВСЁ. Для нас и для детей наших.
Как сказал мне потом отец Александр, у Афганца есть и другой позывной, так сказать, неофициальный — «Духовный отец»:
— Он всю их команду обратил! Такой уж человек… Святых отцов читает: у него дома 12 томов Иоанна Златоуста стоят. Заехал к нему в прошлый раз: «Как дела?» А он: «Да вот, седьмой том Златоуста читаю…».
Про Сергея и Яну я узнала от батюшки, что им сейчас даже брак не оформить — в округе не действует ни один ЗАГС: «Она не жена его, а невеста. Они только собираются венчаться. Что, на самом деле, более ценно. Она не была связана никакими обязательствами, кроме моральных и, конечно, любви. А инвалидов и законные жёны бывает бросают… Я пообещал, что повенчаю их в следующий приезд…»
Из Луганска меня прямиком доставили под Воронеж — в Костёнки, на археологическую базу. Пройдя границу с ЛНР, наша группа разделилась. Одни, вместе с отцом Александром, поехали вместе со мной, посмотреть уникальный музей, выстроенный над жилищем эпохи палеолита, побывать на раскопках стоянок. Другие помчались прямо в Москву, где ждало их множество дел. Простились очень тепло. Наш поредевший отряд заночевал в Воронеже, в гостинице близ кафедрального собора. Наутро выяснилось: в этом храме покоятся мощи св. Митрофана Воронежского. Отец Александр обмыслил дело и рассудил:
— Это святой Митрофан нас хранил! Все случайности неслучайны! Мне икону его девочки написали и принесли в подарок, хотя я не просил. И так она с нами и поехала, так и возили, пока не подарили её владыке Митрофану. Теперь она в Горловке... Всё… идём в храм! Надо всем приложиться к мощам святого Митрофана!
И мы пошли! Наверное, правда, всё так и было!
🙏55❤30👍16