Сегодня утром прямо на Квиринальском дворце — резиденции президента Италии — повесили недвусмысленный плакат

Сегодня четверг, и в гостях у "Культурного животного" — бобр. Озвучивает его талантливейший Петя Скворцов.

К слову, мы зачастую в речи путаем слова "бобр" и "бобёр", а бобры тем временем обижаются, ведь это — слова-паронимы. Разъясняю:

Бобр — это животное,
а бобёр — это мех этого животного.

Т.е. если вы носите бобровый воротник (изверги! душители!), то это бобёр. А если вы сидите вдвоем с бобром за столом, то это — все-таки бобр.

Следующий выпуск будет через две недели так же в четверг. Его будет озвучивать Таня Ткачук, вокалистка "Моя Мишель".

Основная черта нашего времени заключается в том, что при всем обилии разнообразных новостей, доступов к электронным библиотекам, к видео и музыке нам всем на самом деле это жутко осточертело.

Когда мне было 20 и на дворе был 2011 год, мне казалось, что экономика растет только вверх, что только что опубликованный Google Art с доступом ко всем главным музеям — это Святой Грааль, где я буду проводить всю жизнь, что то, что я изучаю английский, французский и китайский, значительно расширяет мой кругозор и возможности и что это — нормально.

А сейчас — мир и мы в нем пресыщены. Все есть — бери не хочу. Но коллективный разум настолько стремится скатиться либо к пустому, либо к негативу, что смотреть вширь уже не особо хочется.

Какой там изучать разные страны, смотреть разнообразные фильмы в порыве «ещё, ещё!». Сейчас мне легче интровертивно «не выходить из комнаты и не совершать ошибку» — я прочёл Божественную комедию, получил огромное удовольствие, а теперь — читаю её вспять, от Рая к Аду главу за главой, и так мне нравится, что я с одной — с одной-одинешечкой книжечкой сижу да не смотрю, что там в новостях, что там в гугл-арте, что там у какой певицы или блогера.

Если раньше хотелось все-все вбирать и ничего не пропускать, то сейчас период невероятной избирательности и скепсиса к эксплицитному, внешнему. И думаю, что так не только у меня

Сейчас на Дворцовой набережной прямо напротив Эрмитажа ремонтируют участок гранитной стенки.

Все огорожено, пройти нельзя — огромные гранитные плиты сняты и лежат рядом. И именно в этот короткий момент ремонта особенно хорошо видно, насколько прекрасным мог бы быть Петербург, если бы воду наконец вернули горожанам.

Петербург стоит на воде, но живет к ней спиной.

Вода в городе повсюду — и при этом почти нигде к ней нельзя подойти. Можно смотреть на Неву сверху, из-за высокого гранитного парапета. Можно идти вдоль нее по узкому тротуару, зажатому между рекой и автомобильной дорогой. Но спуститься, сесть рядом, почувствовать прохладу, выпить пивка, услышать воду не как декорацию, а как живую часть города — нам почти негде.

Наши гранитные набережные невероятно красивы. Они и есть Петербург — строгий, тяжёлый, имперский, каким он был. Но одновременно этот гранит не только обрамляет воду, но ещё мерзко отгоняет нас от неё. Нева остаётся главным зрелищем города, но почти не становится его частью — пространством, кудк можно просто прителепать вечерком без напряга.

Когда-то такая жесткая граница между городом и рекой была оправдана: Петербург каждое десятилетие переживал разрушительные наводнения.

Но почему-то ничего меняется с тех пор, как с 2010-х годов город защищает дамба. Почему?

Конечно, это не означает, что теперь можно разобрать исторические набережные: они укрепляют берега, держат грунт, дороги и коммуникации. Но, кажется, мы уже можем хотя бы спросить себя: обязательно ли вся граница между человеком и Невой должна оставаться глухой и вертикальной?

Может быть, дело не в том, чтобы отказаться от гранита. А чтобы хотя бы перестать считать гранитную стену единственным возможным способом существования города у воды. Может нам дадут ещё несколько спусков или променадов?

Можно сохранять исторические набережные — и одновременно делать спуски, ступени, террасы, понтоны, небольшие площади у самой воды. Создавать вторую береговую линию — не парадную холодную, фонирующую, а человеческую. Чтобы по Неве можно было не только плыть или смотреть на неё издали — чтобы вдоль неё можно было гулять, спускаться к воде, сидеть на нагретых ступенях, чувствовать ветер и прохладу.

Вчера на Снобе вышел прекрасный материал о «Культурном животном». Прекрасный он потому, что Сноб дал высказаться почти всем соучастникам проекта, не только мне и Оле, но и актерам озвучки, и режиссеру, и ведущему, и даже нашему дизайнеру Саше Козловой.

Мой комментарий о проекте простой — признание в любви к мангусту:

Мангуст — моё любимое животное: вёрткий, умный, смекалистый. Поэтому мы и взяли его в маскоты проекта и отрисовали на логотипе. Как по мне, это очень витальные качества, которые позволяют не раскисать в трудных ситуациях и создавать вокруг себя что-то классное и безопасное. Мангусты в целом очень дружелюбные, хоть и шкодистые, и живут совсем близко к дому человека, а порой и внутри — то есть буквально наши друзья-защитники, настоящие братаны.

Подкаст для меня важен именно социокультурной стороной: хочется видеть животное в человеке и человека в животном. Видеть связи и на индивидуальном уровне, и на животном — мягко подчёркивать это, без менторского тона создавать пространство, где детки и их родители могут узнать что-то новое, похихикать и понять что-то про себя.

Здорово, что нам удаётся привлекать талантливых актёров. Для меня очень важно, что каждый привносит своему животному личную интерпретацию. Это действительно не заранее спродюсированная озвучка животного персонажа, а буквально будто животное приходит в студию и хочется ему сказать, как в детстве: "а давай дружить!" — настолько каждый отыгран.

Слушайте с удовольствием!

Ну и отдельно стоит рассказать про это лето — что жизнь не сахар, пармезанчики.

В последние два месяца какими только лютейшими проверками нас не взъебывали. Поочередно, а порой и одновременно к нам заходили и Роспотребнадзор, и администрация, и налоговая, и ещё пара служб. У меня сложилось стойкое впечатление, что всё, что было до этого лета, в последние 7-10 лет — это была лишь демка, тренировка бизнеса, нас обкатывали прелюдией, и самый секс начинается только сейчас.

До этого был ковид, начало войны, мораторий на проверки и рынок рос так сильно, что внимание проверяющих органов распылялось на всю эту ресторанную свору, не сосредотачиваясь на ком-то конкретно. А сейчас негласно, но мораторий, судя по всему, сняли, закрытий ресторанов на 20 проц больше, чем открытий, и соответственно всё проверяющее внимание становится а) жёстче, б) сконцентрированней.

В целом, мы все это ожидали и готовились, поэтому спокойно и стойко отбиваемся, где-то корректируя ошибки, где-то поедая горькие пилюли, но ощущение, что нас ебут, очень неприятное. И сладострастным этот секс не назовешь, он — не по обоюдному согласию: мы даже не договорились на какое-нибудь определенное стоп-слово

Я не сказала "да", милорд.
- Вы не сказали "нет"