У меня не самая сильная память, но я редко забываю имена и лица. За одним исключением.

Порой на работе или в бытовой жизни встречаю такой тип людей, которые будто создают вокруг себя блюр — легкую дымку, сквозь которую если и можно что-то разглядеть, то только когда ты с этим человеком общаешься один на один. Но как только ты оказался поодаль или начал заниматься другим делом, этот собеседник начинает постепенно забываться. Ищешь его координаты по комнатам памяти в своей голове — а там ни имени, ни лица. От блюра остался лишь образ дымки, но само изображение, равно как и информация об имени, стерлись.

Раньше я этому не придавал особого внимания и списывал на свою забывчивость, но пару лет назад понял, что дело вовсе не во мне — это не я забывчивый, это этот человек не хочет запомниться — дело в нем. Я начал замечать, что этот заблюренный человек — типаж такой — скорее сам не хочет, чтобы его замечали и, уж тем более, чтобы его запоминали. Он постоянно хочет уйти из под прожектора, отвернуть зеркало, не отвечать на вопросы, загаситься.

Такие люди не борются за жизнь и не наслаждаются ей, они не открыты изменениям или эмоциям, при этом зачастую действуют предельно тактично и корректно при первых пересечениях — вероятно потому, что только на 3-4 полноценных пересечения с другим живым человеком и способны. Дальше — опасно, есть риск запомниться. И такие люди уходят, забываются как-то сами.

Самые страшные ошибки на работе, которые я пару раз действительно совершал, — я брал таких людей в команду. Видел результат на короткой дистанции и недооценивал долгосрочный риск. Но в итоге все случалось именно так, как я описал — команда бывала в жутком стрессе от этого заблюренного насилия, а имени таких сотрудников, как и обычных встречавшихся мне по жизни таких серых мышей, я и не вспомню, как и увы их лиц.

У этого есть еще дополнительный эффект — это мой совет любому менеджеру, у которого есть хоть 1 человек в подчинении

Когда вы с кем-то разговариваете, что-то рассказываете и не можете сходу вспомнить имя одного из своих сотрудников, это означает только одно — на самом деле вы этим сотрудником не управляете.

Либо вы не хотите им управлять и выталкиваете его бессознательно, либо, как в посте выше, он сам гасится от вас и хочет не быть у вас на виду. Увы, с таким человеком надо расставаться в обоих случаях

Незначительно приболевшим оказался в Москве. Куча рабочих встреч, планы на обсуждение с управляющими и командой — всё отменил и свел сегодняшнее расписание к шортлисту:

1. провел два больших созвона, сидя в майке и трусах, попивая чай и хрустя сушками (правда для этого порядочно выключал микрофон),

2. купил в любимой овощной лавке арбуз для всей команды московской Прошуттерии и отнес его им на стафф — спонтанное решение, пусть порадуются,

3. коротко пообщался с управляющим обо всех его болях, перенесли полноценную встречу на другой день, а сейчас просто поржали и поддержали друг друга,

4. зашел в китайский ресторан "Дружба" и заказал себе на обедо-ужин целительный набор (в случае болезни мне всегда помогает что-то горькое или острое, я вообще обожаю горечи)
— коушуй цзи 口水鸡 отварной цыпленок в кунжутном остром масле с чили. Обожаю, что это блюдо одновременно холодное и острое. Наверное, это в целом мой любимый вариант блюда из курицы, если не брать в расчет куру-гриль, которую предлагает делать Томас Келлер
— салат из шпината с арахисом 菠菜花生米 (обожаю, что зелень купается в ванне соевого соуса, рисового уксуса и кунжутного масла)
— двойную порцию риса

5. пришел домой, съел ровно половину от намеченного объема, пропотел от остроты

6. отрубился на дневной восстановительный сон

Гребенщиков сделал однажды гениальный десерт с вяленой свеклой, и теперь каждая бочка норовит свеклу навялить

Сделайте уже что-нибудь свое

Если ты чего-то не успеваешь — это не означает, что тебе не хватает времени.

Зачастую тебе не хватает мозгов

Прошу прощения у родственников музыканта — у Фрэнка Заппы, оказывается, не 40, а 100 альбомов!

Когда-нибудь я прослушаю их все

Если бы я был руководителем службы питания в Сапсанах, то я бы непременно поручил в нем подавать негрони

А не ту тёплую мочу, которую они называют вином

Хорош

Любимая Паола валяется на траве Таврика

Почти неделю ничего не писал, чтобы вернуться и с неподдельным удовольствием написать:

Каким же феерическим говном стала прежне великая Смена!

Место с уникальным уровнем кофе и по-хорошему четким, прямолинейным и аутистическим вайбом превратилось в то самое горизонтальное грузинское кафе, где официантка вместо того, чтобы ровно общаться, попробовала меня назойливо отчитать, что я с ней якобы не поздоровался. В то время как я первым делом, войдя в помещение Смены, громко сказал «добрый день!»

Когда я у кассы произнес «мне фильтр, пожалуйста», она многозначительно и громко проговорила «здравствуйте!!!»

Я ей деликатно напомнил, что уже поздоровался как только зашёл, и если она хочет меня отчитывать вместо того, чтобы просто налить фильтр, то я в целом могу зайти в любое соседнее заведение и больше не возвращаться в эту леволиберальную помойку.

Официантка стала бледной, кофе — черным, но в Смену я, впрочем, больше не вернусь

И давайте ещё один момент зафиксируем: отсутствие сервиса не равно плохой сервис

Это знаете, как прийти на урок к профессору Флитвику и остаться разочарованным. Это нейтральная, а не негативная оценка.

Да, он бездарный преподаватель, у которого в целом были никчемные занятия, но сам он в целом ничего плохого не сделал, — просто проходной персонаж, преподавал приемлемо.

Другое дело — Долорес Амбридж. Это не просто никчемный преподаватель, это именно зло, плохой педагог, который причиняет вред ученикам и порочит профессию.

В ресторанах такая аналогия тоже возможна. Если сервис бездушный и вам никто не улыбается — это профессор Флитвик, с этим можно жить и много кому это даже нравится.

Но вот когда вас официант в Смене ни с того ни с сего отчитывает, что вы с ним якобы не поздоровались, это не просто бесхребетный подход, это именно что анти-сервис, — Долорес Амбридж и её методы

Сам я, конечно, в белом пальто не хожу. У нас в Прошуттерии тоже бывали откровенно бездарные периоды.

Прошлое лето с точки зрения сервиса на Озерном было провальным. Официанты отвешивали такие перлы, что мы до сих пор над ними сами ржем и используем как антитезис. Кухня во второй Прошуттерии прошлой весной была в угарном бреду и творила такие чудеса, что мы изо дня в день тратили по 20 тысяч на закрытие косяков комплиментами. Про Москву я вообще не говорю, — уже два раза вытаскивал ее из таких пропастей, куда стыдно даже оглядываться и смотреть.

И каждый раз для меня было важно, что кто-то меня макнет в это говно частно или публично — это очень ранит, но отрезвляет и помогает стать сильнее.

И именно поэтому если кто меня спросит, «че доебался?», я отвечу — я сначала так же много раз доебался до себя, и только потом до других

Я так доебался, потому что мне важно, чтобы в Смене было хорошо, ведь там было хорошо всегда.

Ты че