Удивительно, но для меня это — очень жизнеутверждающая книга. И лишь дочитав ее почти до конца, я вспомнил почему

Вспомнил одну любопытную женщину, которая повстречалась мне в школьном возрасте.

Классе в девятом, будучи прыщавым, постоянно томившимся в сексуальных фантазиях подростком, я пару раз в неделю после школы мучительно выбирал между двумя занятиями: либо с вольной, дурной головой идти целоваться со своей школьной подругой и зажиматься с ней по подъездам, либо идти заниматься немецким к потрясающей бабушке-репетитору.

Я тогда учил его как третий язык и ходил на квартиру к очень старой и худой старушке-блокаднице, которая училась в моей же, на тот момент немецкой (1910-е), гимназии и владела этим языком на высочайшем уровне.

Конечно же, часто пубертат и подростковый интерес к женскому полу брали над моей совестливостью верх: я нещадно прогуливал занятия, и, чтобы уж совсем не выглядеть гнусно, звонил бабушке-репетитору заранее, предупреждая о своём отсутствии на занятии по какой-нибудь новой, скользкой причине, в то время как сам бежал на квартиру к своей возлюбленной.

Сейчас это все смотрится смешно и мелко, но тогда — увы, что я мог с собой поделать!

И все же, большую часть разов я смиренно шёл на занятия. Выходил из школы, проходил мимо дома моей подруги — он был прямо по пути, и перебарывая себя, смиренно шёл через Овсянниковский сад на угол Бакунина и 3-ей Советской — в старый дореволюционный дом недалеко от нынешнего Кафе Италия.

Старушка-репетитор была мировой! Блокадница! Худая как тонкая жердочка, как деревянная игрушка, ветер с финского залива мог бы ее согнуть. Ростом — дай бог метр сорок, она всегда была в платье в пол и с огромными бусами, которые мне казались больше ее впадших в глазницы ярких глаз.

Перед моим приходом она громко включала то Вагнера, то Штрауса — чтоб я не расслаблялся видимо — и патефон ее жутко скрипел. Идти мне было на седьмой этаж, а пластинку она ставила сразу, когда я звонил на первом этаже в ее домофон. Одним словом, ее ученик порой появлялся у неё на пороге под «Полёт Валькирий» — весь подъезд тому был свидетелем, и только сейчас я понимаю, какой это высокий и тонкий уровень троллинга с ее стороны над прыщавым подростком.

Мы читали в оригинале Гёте, — у неё было издание 1910х годов, — а перед занятием она всегда меня кормила самым невкусным гороховым супом на свете — сам факт кормежки казался мне дикостью, но она настаивала, «ешь, хороший мой! И хлеб жуй, не торопись». Я ел свою тарелку, наспех занимался и дальше подростком бежал тусоваться с девушкой, позабыв обо всем немецком — что там старушка, что там Гёте, что там немецкий язык, когда меня моя подруга ждёт на вечернюю прогулку

Сейчас я уже, конечно, не вспомню ни имя моей преподавательницы, ни немецкий язык. Но с ноткой грусти осознаю, что сейчас, взрослым, поотесанней, отдал бы многое, лишь бы посидеть с ней несколько вечеров — поговорить, послушать пластинки, походить по скрипучему, натертому мастикой паркету.

Боюсь представить, сколько было спрятано историй на том седьмом этаже, где она ставила мне те пластинки. На сегодняшний день ей бы было 125 лет

И только сейчас, дочитав «Блокадный дневник» я понял, что она научила меня все же многому. И это явно был не немецкий язык, — что-то куда более ценное, о чем я не вспоминал осознанно почти 20 лет

Как будто дементор высасывает душу из Васьки

Про стандарты в компании

Два года назад мне казалось, что прописывать и внедрять стандарты — это глупо и слишком строго. Зачем тратить на это время, если можно управлять личным примером и общими ободряющими формулировками.

Один год назад мне начало казаться, что прописывать и внедрять стандарты — это не глупо, но слишком строго и бессмысленно, во всяком случае для небольших компаний. Зачем тратить на это время, если можно управлять через ценности и отдельных лидеров, которые так же будут управлять своим примером?

Сейчас я понял, что был в корне неправ, я поддавался ошибочной логике

Дело в том, что если быть честным с собой и рассудить по делу, то на самом деле стандарты в любой компании есть всегда, даже если они не прописаны. Просто если они не зафиксированы собственником-руководителем, то эти стандарты формулирует кто-то другой 😏

В таком случае эти стандарты "проговариваются" всеми подряд и формулируются отнюдь не так, как видит собственник. И в этом смысле борьба между теми, кто "за стандарты" и теми, кто против, происходит не в плоскости "мы и сами знаем, как работать, нам не нужен учебник"/"дайте учебник, мы не знаем как работать", а скорее в логике "я готов реализовывать твое видение = твой стандарт" / "я не готов реализовывать твое видение, мне оно не подходит, поэтому я и не хочу видеть твой стандарт"

И именно во втором случае отсутствие прописанного и внедренного стандарта оказывается очень удобным для тех, кто хочет с этой истории соскочить и смалодушничать. Потому что если нет зафиксированного видения собственника по ключевым процессам, то можно делать что угодно и по жизни кайфовать — делаешь, что хочешь, — праздник непослушания.

Гость всегда прав

Провокатор, уважуха) 
Я формулировал решение этой дилеммы так:
Гость может быть не прав, но мы работаем на сохранение отношений.

Не всегда прав, но всегда вправе

Моя хорошая знакомая Алена недавно напомнила старую итальянскую фразу:

“A tavola non s’invecchia mai!” — За обеденным столом не стареют.

Как же это точно описывает то, чем мы занимаемся.

Если бороться со старением, то только так