Лишь 10% украинцев за границей хотят вернуться

Глава Офиса миграционной политики Василий Воскобойник заявил, что сейчас только около 10% украинцев за рубежом планируют возвращение в Украину.

«Сейчас только около 10% украинцев за границей говорят, что хотели бы вернуться в Украину. Говорить о каком-то массовом возвращении людей в условиях военных действий не приходится», — отметил Воскобойник.

При этом, по его словам, 51% опрошенных хотели бы вернуться после окончания войны.

Военным и их семьям могут списывать до 100% кредитной задолженности

Комитет Верховной рады по вопросам финансов поддержал законопроект, предусматривающий возможность полного или частичного списания кредитов для военнослужащих и членов их семей. Максимальный размер списания может составить 100% задолженности.

Мера может коснуться семей погибших и пропавших без вести военнослужащих, а также военнослужащих, находящихся в плену, и людей, получивших инвалидность вследствие войны.

При этом законопроект не предусматривает автоматического полного списания: конкретную долю задолженности — вплоть до 100% — сможет определять банк. Документу ещё предстоит пройти дальнейшее рассмотрение в Верховной раде.

Энергетического перемирия между Россией и Украиной пока нет — стороны продолжают заявлять об ударах

И Россия, и Украина фактически подтвердили отсутствие договорённости о прекращении атак на энергетическую инфраструктуру, о которой ранее говорил Дональд Трамп.

Владимир Зеленский сообщил о поражении нефтеперерабатывающего завода в Сызрани в ночь на 15 сентября. В свою очередь, Минобороны РФ заявило об ударах по объектам энергетической и транспортной инфраструктуры Украины.

Накануне Зеленский дал понять, что соглашение о взаимном прекращении ударов по энергетическим объектам пока не достигнуто. По его словам, Украина готова остановить такие атаки в случае аналогичного шага со стороны России.

При этом российская сторона официально не прокомментировала предложение Трампа о временном прекращении ударов по энергетике.

Залужный заявил, что война в Украине оказалась «в руках маркетологов и делков»

Посол Украины в Великобритании Валерий Залужный заявил, что война могла завершиться с меньшими потерями, однако отсутствие стратегического подхода и стремление к быстрой выгоде способствуют её продолжению.

«Война в Украине — в руках маркетологов и делков, которые из-за непонимания и отсутствия стратегий только разжигают её костёр быстрыми заработками», — заявил Залужный.

По его словам, западные страны также опасались дальнейшей эскалации и возможной ядерной войны.

«Это война, которая могла закончиться со значительно меньшими потерями, но все те же, кто боялся, что зверь не уймёт свои аппетиты и нападёт ещё и на них, просто сделали вид, что это не их красные линии. Потому что главное — избежать ядерной войны», — отметил посол.

Лавров заявил о готовности России к новому раунду переговоров по Украине

Глава МИД РФ Сергей Лавров заявил, что Москва готова возобновить переговоры по урегулированию конфликта. По его словам, российская позиция по этому вопросу не менялась, а Москва готова искать разумные компромиссы.

«Мы никогда от переговоров не отказывались, и все те переговоры, которые проходили, прерывались не по нашей инициативе. Поэтому если будут готовы наши коллеги, я думаю, что вполне можно это возобновить. Нам есть что сказать», — сказал Лавров.

При этом он подчеркнул, что появление НАТО у российских границ по-прежнему является для Москвы недопустимым.

НБУ советует украинцам защищать сбережения от инфляции с помощью депозитов и ОВГЗ — но возможности такой защиты есть далеко не у всех

Нацбанк рекомендует использовать гривневые депозиты и облигации внутреннего государственного займа, чтобы частично защитить накопления от инфляции. Логика здесь очевидна: деньги, которые просто лежат наличными или на текущем счете, постепенно теряют покупательную способность.

Однако реальная доходность депозитов оказывается заметно ниже номинальной. Банки предлагают около 15–17% годовых, но после уплаты налогов вкладчик получает примерно 12–13%. Если инфляция составит около 10%, реальный прирост покупательной способности окажется всего на несколько процентных пунктов.

То есть депозит в нынешних условиях скорее позволяет замедлить обесценивание накоплений, чем существенно увеличить их реальную стоимость.

Есть и другая проблема — точность инфляционных прогнозов. На динамику цен в Украине влияют война, обменный курс, стоимость энергоносителей, логистика и перебои с поставками. Если фактическая инфляция окажется выше ожидаемой, преимущество гривневых инструментов быстро сократится.

Кроме того, официальная инфляция не всегда отражает расходы конкретной семьи. Если большая часть бюджета уходит на продукты, коммунальные услуги, лекарства, аренду и транспорт, личная инфляция может значительно отличаться от среднестатистической.

ОВГЗ в этом отношении выглядят привлекательнее: доход от государственных облигаций не облагается налогом, поэтому итоговая доходность для инвестора выше, чем у сопоставимого банковского депозита. Но и здесь есть ограничения — прежде всего срок обращения бумаг и необходимость учитывать условия их продажи, если деньги понадобятся раньше.

При этом сама рекомендация НБУ рассчитана прежде всего на людей, у которых уже есть свободные сбережения. Для семьи, которая практически полностью расходует доход на базовые потребности, вопрос сохранения капитала через инвестиционные инструменты просто не стоит.

Получается определенный парадокс: финансовые инструменты действительно позволяют частично защитить накопления от инфляции, но для значительной части населения главная проблема заключается не в том, куда вложить свободные деньги, а в отсутствии этих свободных денег.

При сохранении инфляции на уровне около 10% депозиты и ОВГЗ останутся инструментами преимущественно для сохранения, а не существенного увеличения покупательной способности накоплений. Для большинства домохозяйств решающим фактором финансовой устойчивости по-прежнему будут рост доходов и контроль базовых расходов, а не выбор между несколькими гривневыми инструментами сбережения.

Спецпосланник Трампа Коул заявил о подготовке разморозки белорусских средств

Спецпосланник президента США Джона Коула заявил в Минске, что Вашингтон работает над механизмом разморозки и возврата замороженных средств Белоруссии.

«Я полностью, абсолютно поддерживаю ваши требования. Фактически вы абсолютно правы. Эти деньги должны быть разморожены и возвращены. Вы обратились к нам с просьбой разморозить эти средства. Сейчас вырабатываем механизм того, каким образом это сделать. Как только мы получим конкретный ответ от банка, мы сразу вам сообщим», — заявил Коул.

Александр Лукашенко поблагодарил американского представителя и подчеркнул, что Минск открыт к обсуждению других вопросов.

«Мы открыты к обсуждению любых вопросов. Единственное, это не требование, как вы сказали, а моя просьба к вам, чтобы мы неукоснительно соблюдали наши договорённости. С нашей стороны и со стороны Соединённых Штатов Америки», — отметил Лукашенко.

В Украине хотят наказывать «дропов» за передачу банковских карт и данных

Верховная рада поддержала законопроект, предусматривающий уголовную и административную ответственность за использование банковских карт и платёжных данных в мошеннических схемах.

За передачу собственной карты или доступа к ней для совершения мошенничества предлагается штрафовать на 5 100–7 000 грн. Покупка, хранение или продажа чужих карт и платёжных данных может обернуться штрафом до 170 тыс. грн или лишением свободы на срок до шести лет, а при повторном нарушении — до восьми лет.

Отдельно предусматривается ответственность за подделку платёжных инструкций или незаконное использование электронных денег — до 85 тыс. грн штрафа либо до четырёх лет лишения свободы.

Лавров заявил, что мобилизация в Украине может вскоре коснуться женщин

Глава МИД РФ Сергей Лавров, комментируя деятельность ТЦК, заявил, что в Украине якобы продолжается принудительная мобилизация мужчин. По его словам, вскоре аналогичные меры могут распространиться и на женщин.

«Вы наблюдаете, я надеюсь, регулярно трансляцию ситуаций, которые показывают деятельность так называемых людоловов. Тех, кто отлавливает на улицах Киева, других украинских городов людей, молодых людей, да и не очень молодых людей, и затаскивает их в транспортные средства для насильственной отправки на фронт без всяких повесток, без всякой официальной мобилизации. Я не сомневаюсь, что скоро дело и до женщин дойдет», — заявил Лавров.

Генерал-майор запаса СБУ Ягун заявил, что РФ может использовать Беларусь для наступления на Европу

Генерал-майор запаса СБУ Виктор Ягун заявил, что Россия может использовать территорию Беларуси, её аэродромы и военных для возможного наступления на европейские страны.

«Для россиян тот резерв, который имеет Беларусь, а это около 50 тыс. войска, очень вспомогательный. Им невозможно добраться до Польши или Литвы, не проходя через Беларусь», — заявил Ягун.

Германия за август зарегистрировала более 3 тысяч украинских военнообязанных, — RND

В августе Германия зарегистрировала свыше 3 тыс. граждан Украины призывного возраста, несмотря на прекращение с 5 августа действия временной защиты ЕС для этой категории, сообщает RND со ссылкой на данные Федерального ведомства по миграции и делам беженцев.

Общее число украинцев, прибывших в Германию из-за войны, к концу августа достигло 1 358 212 человек. При этом статистика новых прибытий продолжает расти: в июне было зарегистрировано 413 633 человека, в июле — 416 409, а в августе — 419 613.

В Литве не видят признаков подготовки РФ к атаке на страны Балтии

Советник президента Литвы Дейвидас Матулёнис заявил, что Вильнюс не располагает информацией о подготовке России к военной атаке на страны Балтии. При этом он отметил рост напряжённости из-за инцидентов с дронами.

«Сами залёты дронов показывают, что ситуация обостряется, РФ предпринимает определённые диверсионные действия, идёт на больший риск эскалации — это факт. Но у нас нет конкретной информации о подготовке РФ к какой-либо конвенциональной атаке», — заявил Матулёнис.

После Киева «Фантомы» могут запустить ещё в нескольких областях Украины

Автомобили-фантомы, которые фиксируют нарушения скорости без нанесённой патрульной маркировки, планируют запустить во Львовской и Днепропетровской областях. Не исключено, что система появится и в других регионах, сообщил начальник Департамента патрульной полиции Алексей Белошицкий.

В Киеве и области «Фантомы» работают уже 15 дней. За это время камеры на патрульных автомобилях зафиксировали нарушения скоростного режима и вынесли около 24 тысяч постановлений.

В полиции отмечают, что дальнейшее расширение проекта будет зависеть от результатов его работы в столичном регионе.

Россия разрабатывает дешёвые крылатые ракеты для полётов на малой высоте, — «Флэш»

Россия работает над созданием недорогих крылатых ракет, способных развивать скорость до 750 км/ч и лететь на крайне малой высоте. Об этом заявил советник президента Украины по вопросам коммуникаций Сергей «Флэш» Бескрестнов.

По его оценке, новое оружие может появиться у российских войск примерно через полгода. Разработку он называет следующим этапом после появления реактивных вариантов «Шахедов».

Хуситы провели военный марш в Йемене

В Йемене прошёл масштабный военный марш сил хуситов. На фоне продолжающегося конфликта движение демонстрирует военную технику и готовность своих подразделений.

В последнее время хуситы добились заметных успехов в противостоянии с силами международно признанного правительства Йемена, которое получает поддержку Саудовской Аравии.

Ситуация в стране остаётся напряжённой, а хуситы сохраняют значительное влияние на северных территориях Йемена.

Украина становится одним из ключевых рынков сбыта польских удобрений — зависимость от импорта растет

В 2025 году украинские компании импортировали из Польши 784 тыс. тонн удобрений — около четверти всего польского экспорта этой продукции. При этом Украина уже третий год остается крупнейшим внешним рынком для польских производителей удобрений.

Всего Польша в прошлом году экспортировала рекордные 3,13 млн тонн удобрений, на 17% больше, чем годом ранее. После Украины крупнейшими направлениями стали Германия — 696 тыс. тонн и Чехия — 376 тыс. тонн.

При этом украинский импорт из Польши растет не только относительно других рынков, но и в абсолютных объемах. В 2024 году поставки составляли 681 тыс. тонн, а в 2025-м увеличились до 784 тыс. тонн — примерно на 15%.

Доля Украины в польском экспорте при этом сократилась с 33,8% в 2023 году до 25% в 2025-м. Это связано прежде всего с тем, что Польша значительно расширила общий экспорт удобрений, а не с сокращением украинского спроса.

Для Украины ситуация выглядит более серьезно в долгосрочной перспективе. Сейчас страна импортирует около 3,2 млн тонн удобрений в год. Для сравнения, в 2012 году импорт составлял примерно 2 млн тонн, причем тогда значительную часть внутреннего спроса обеспечивали шесть крупных химических предприятий.

Сегодня производственные возможности украинской химической промышленности значительно меньше: из шести крупных заводов фактически работают два. На фоне военных рисков, проблем с энергетикой и логистикой внутреннее производство остается ограниченным.

В результате украинское сельское хозяйство все сильнее зависит от внешних поставок. Польша при этом занимает заметное место в этой структуре, хотя Украина импортирует удобрения и из других стран.

Такая зависимость сама по себе не означает угрозу дефицита: импорт позволяет компенсировать недостаток внутреннего производства и обеспечивать аграриев необходимыми ресурсами. Однако чем выше концентрация поставок по отдельным направлениям, тем чувствительнее рынок к торговым ограничениям, логистическим сбоям и изменениям цен.

Опыт торговли украинским зерном через Польшу уже показал, насколько быстро экономические разногласия между странами могут перерасти в ограничения для бизнеса. Поэтому диверсификация поставщиков удобрений имеет не только экономическое, но и стратегическое значение.

Если украинское производство удобрений не будет восстанавливаться, импорт продолжит играть ключевую роль в обеспечении аграрного сектора. В 2026 году риски для поставок могут дополнительно вырасти из-за проблем с портовой и складской инфраструктурой, поэтому Украине выгодно одновременно расширять круг зарубежных поставщиков и создавать условия для восстановления собственного химического производства.

Эффективность оружия принято измерять количеством пораженных целей, однако существует другой, менее заметный результат: иногда для достижения эффекта удар вообще не требуется наносить. Если сама вероятность атаки заставляет противника менять маршруты, переносить мероприятия, усиливать охрану и перераспределять ПВО, оружие начинает работать еще до запуска. В военной логике это означает, что угрозе уже удалось повлиять на поведение противника.

Поэтому история Financial Times с переносом заседания клуба «Валдай» интереснее банальной конструкции о том, что Путин якобы «испугался украинских дронов». По данным четырех источников FT, мероприятие первоначально собирались проводить в Сочи, однако затем перенесли в Москву, причем сменить площадку якобы рекомендовала служба безопасности российского президента из-за возросшей угрозы украинских атак. Если эта версия соответствует действительности, Киеву даже не потребовалось атаковать сам форум: вероятность подобного сценария уже оказалась достаточной для изменения планов.

Каждый новый дальнобойный беспилотник потенциально заставляет защищать значительно больше объектов, чем он способен физически поразить. Нужно усиливать ПВО, учитывать риски при передвижениях первых лиц, менять маршруты авиации и логистики, корректировать работу инфраструктуры. Один дрон способен уничтожить одну цель, но возможность появления дрона заставляет одновременно учитывать десятки потенциальных целей. Именно поэтому психологический и организационный эффект дальнобойного оружия иногда оказывается шире непосредственного физического ущерба.

До войны Сочи был одним из привычных мест пребывания российского президента, тогда как теперь, как обращает внимание FT, Путин приезжает туда значительно реже. Из одного этого факта нельзя делать вывод, что причиной являются исключительно украинские атаки, однако общая тенденция очевидна: дальность войны постепенно расширяет географию российского пространства, которое государству приходится рассматривать через призму военного риска. Глубокий тыл не исчезает, но его безопасность становится значительно более дорогой и условной.

Результатом украинской дальнобойной кампании становятся не только поврежденные НПЗ, склады или военные объекты, но и решения, принимаемые еще до возможного удара. Высшая форма воздействия оружия возникает тогда, когда противник начинает самостоятельно менять свое поведение из-за одной вероятности его применения. Если «Валдай» действительно перенесли именно по этой причине, то ничего поражать в Сочи уже не потребовалось: необходимое решение было принято самой российской стороной.

Самые опасные войны далеко не всегда начинаются потому, что одна из сторон решила начать большую войну. Гораздо опаснее ситуация, когда каждый следующий шаг кажется ограниченным, рациональным и контролируемым, а затем происходит событие, которое внезапно меняет политическую цену всей цепочки. Эскалация становится особенно непредсказуемой именно тогда, когда обе стороны уверены, что знают границу, которую нельзя переходить.

Марк Галеотти в The i Paper делает важную оговорку: удар по железнодорожной инфраструктуре, которой незадолго до этого пользовались Борис Джонсон и другие западные чиновники, вряд ли был попыткой их ликвидировать. Публичных доказательств такого замысла действительно нет. Более простое объяснение заключается в том, что Россия систематически атакует украинскую железнодорожную сеть, через которую перевозятся в том числе западные военные грузы. Но отсутствие намерения убить западного политика еще не означает отсутствия риска однажды его убить.

В данном случае военная логика начинает сталкиваться с политической. Москва может рассматривать станцию или локомотив на территории Украины исключительно как элемент украинской логистики и исходить из того, что такой удар остается внутри существующих правил войны. Но достаточно иностранной делегации задержаться на несколько минут, измениться расписанию поезда или беспилотнику отклониться от цели и тот же самый удар приобретает совершенно другое значение. Россия способна контролировать решение запустить дрон, но уже не способна полностью контролировать политические последствия его попадания.

Причем чем интенсивнее становятся удары по западной части Украины и инфраструктуре возле границ НАТО, тем чаще возникает подобная вероятность. Здесь появляется парадокс управляемой эскалации: каждая сторона постепенно расширяет допустимые действия, одновременно рассчитывая, что противник понимает их ограниченность. Россия усиливает давление на логистику, Запад увеличивает военную поддержку Украины, Киев расширяет дальность собственных атак, НАТО укрепляет восточный фланг. Каждый отдельный шаг еще можно считать рациональным. Опасность возникает из их совокупности.

Демократия дает государству не только способ организовать собственную власть, но и определенный внешнеполитический капитал. На протяжении десятилетий США могли требовать от других независимых судов, свободной прессы, политической конкуренции и соблюдения процедур именно потому, что представляли собственную систему как доказательство жизнеспособности этих принципов. Но моральный авторитет любой модели существует ровно до тех пор, пока ее создатель способен убедительно применять собственные правила к самому себе.

Поэтому опубликованные Politico выводы International IDEA интереснее очередного спора о Трампе. Институт не утверждает, что США перестали быть демократией: американская система по многим параметрам остается одной из наиболее развитых. Однако по сравнению с 2020 годом IDEA фиксирует ухудшение семи показателей, а почти половина из 30 оцениваемых критериев опустилась до минимальных для США значений с 1975 года. Получается довольно необычная ситуация: государство, десятилетиями оценивавшее качество институтов по всему миру, само все чаще становится объектом подобных оценок.

Для Вашингтона это прежде всего проблема внешнеполитического доверия. Когда США говорят о независимости судов, свободе слова или разделении властей в России, Китае либо других государствах, оппонентам теперь значительно проще отвечать указанием на внутренние американские противоречия. Это не делает критику автоматически неправильной и тем более не означает, что политические системы становятся одинаковыми. Но между правотой принципа и правом государства выступать его безусловным арбитром существует существенная разница.

Особенно показателен поэтому тезис главы IDEA Кевина Касас-Заморы о том, что Россия с полноценными сдержками и противовесами, свободной прессой и сильным гражданским обществом не начала бы войну против Украины. Возможно, такие институты действительно сделали бы подобное решение значительно сложнее и политически дороже. Но превращать это в универсальный закон было бы слишком просто: демократии сами неоднократно начинали войны и проводили военные интервенции. Институты способны ограничивать власть, но они не отменяют геополитику, национальные интересы и способность демократических правительств рационализировать применение силы.

Запад постепенно рискует потерять не саму демократию, а монополию на право говорить о ней с позиции бесспорного морального превосходства. Демократические ценности от этого не становятся менее важными. Напротив, их придется защищать более сложным способом: не утверждением, что «наша система лучше вашей», а демонстрацией того, что одинаковые правила действительно работают и для противников, и для союзников, и прежде всего для тех, кто эти правила устанавливает.

Любая длительная помощь со временем меняет свою природу. В момент чрезвычайного кризиса деньги выделяются прежде всего потому, что необходимо быстро решить проблему. Но когда чрезвычайная ситуация продолжается годами и требует все новых миллиардов, возникает другой вопрос: что именно получатель должен сделать в обмен на продолжение поддержки. Именно этот переход сейчас все отчетливее происходит в отношениях Украины с ее западными партнерами.

Интервью премьера Сергея Корецкого Bloomberg показывает эту новую реальность практически в чистом виде. Украина нуждается в очередных миллиардах, однако около $4 млрд европейского финансирования уже задержаны из-за непринятых Радой решений, тогда как дополнительная потребность оборонного бюджета оценивается примерно в $27 млрд. Корецкий фактически говорит депутатам, что возможности перераспределять расходы заканчиваются: либо парламент выполняет необходимые условия, либо государству придется сокращать расходы. Западная помощь остается помощью, но постепенно приобретает свойства контракта.

ЕС и МВФ должны объяснять собственным правительствам и налогоплательщикам, почему десятки миллиардов продолжают направляться Украине, а значит, требуют реформ, бюджетной дисциплины и контроля над использованием денег. Но для Киева возникает гораздо более сложная политическая конструкция: решения, которые формально принимает украинский парламент, одновременно становятся условиями получения внешнего финансирования. Рада может отказаться выполнить требование кредиторов, однако цена такого суверенного решения теперь измеряется миллиардами долларов.

Чем дольше продолжается война, тем сильнее будет проявляться это противоречие. Первоначальная модель основывалась прежде всего на политической солидарности и необходимости не допустить поражения Украины. Долгая война неизбежно переводит отношения в более бюрократический режим: транш, условие, реформа, проверка, следующий транш. Это не означает исчезновения поддержки. Это означает, что каждый следующий миллиард становится политически дороже и для того, кто его дает, и для того, кто его получает.

Поэтому слово Корецкого «выстоять» относится уже не только к фронту или предстоящей зиме. Украине необходимо одновременно выдерживать военное давление России, сохранять собственную экономику и каждый год подтверждать готовность партнеров финансировать продолжение этой конструкции. В затяжной войне заканчиваются не только боеприпасы, постепенно заканчивается эпоха безусловных решений. И тогда союзническая солидарность превращается в систему обязательств, где помощь продолжает поступать, но у каждого нового транша появляется все более высокая политическая цена.