В «Доме Виттгенштейнов» вычитала, что Пауль однажды заинтересовался семейной историей и нашел в числе предков знаменитого банкира и торговца оружием Самюэля Оппенхаймера, даты жизни 1635-1703 г. Не думаю, что это отдаленно роднит философа Людвига Виттгенштейна с физиком Робертом Оппенхаймером, чья фамилия происходила от небольшой деревни, где жила семья отца до эмиграции. Но занятно.

Поняла, что мне не нравится идея «фикшена на основе нон-фикшена», если та часть, которая «фикшн» не имеет четкой жанровой формы. «Когда мы перестали понимать мир» Лабату - не роман, не повесть и не эссе, и это в какой-то момент начинает раздражать.

Особенно это заметно в главе про Хайзенберга, где описывается, как совсем еще молодой физик уехал на самый дальний из немецких островов спасаться от аллергии (могу его понять) и работать. Автор там пускается в невыносимую лирику, не структурируя, при этом, текст как художественный - он просто описывает биографию, снабжая ее всяким таким:

Он отвернулся, и на него нахлынуло неконтролируемое удивление. Лавки вдоль набережной вдруг показались ему обугленными руинами, будто здесь был сильнейший пожар. На телах у прохожих Гейзенберг различал ожоги от пожара, видимого ему одному. Бегали дети, и волосы у них полыхали. Влюбленные пары горели, как погребальные костры и смеялись. Гейзенберг ускорил шаг, стараясь унять дрожь в ногах, как вдруг его оглушил страшный грохот, молния расчертила небо и ударила ему прямо в череп. Он бегом побежал в пансион, в глазах побелело, как всегда перед приступом мигрени, его мутило, от центра лба к ушам расползалась боль, еще немного, и голова расколется. С трудом поднявшись по лестнице, он без чувств упал на постель, его лихорадило, он дрожал.

Дочитала «Дом Виттгенштейнов» до тяжелых эпизодов сразу после аншлюса Австрии, когда в стране начали действовать людоедские законы о правах евреев. Виттгенштейны – вполне самоотверженно воевавшие за честь исчезнувшей империи братья и много жертвовавшие на военные нужды сестры - обнаружили, что они больше не венские аристократы (по положению в обществе, хотя и не по титулу), а люди без прав.

Описано без детальных описаний ужасов, но ярко, то есть, если вам сейчас не хочется читать тяжелые тексты, то вполне ок. Там даже присутствует почти комедийный эпизод: сразу после аншлюса Виттгенштейнов заставили поднять над своим дворцом флаг со свастикой, за что они испытывали большую неловкость перед знакомыми. Но тут обнаружилось, что трое из четырех их прямых прародителей были крещенными евреями, поэтому они чистокровные евреи и должны немедленно этот флаг снять.

Вопрос от уважаемого читателя о книгах про рынок искусства: что почитать о том, кто как и почём поку­пал арт. Тут нужен дисклаймер: во-первых, спрос на проекты, похожие на выставку «Нового Иерусалима» об эпохе Рубенса, яв­но больше предложени­я. В хороших выставках в РФ много биографического контекста, но (как правило) нет экономи­ческого. Во-вторых, это объяснимо: не зн­аю, как в столице, но в Петербурге замет­но, что российская школа искусствоведения – тормозной путь советской, основанной на формальном анали­зе произведения иску­сства. Этот метод пр­едполагает фокус на форме, он подробно отвечает на вопрос «как», сводя всё к «чистому искусству». К этому располагает музейн­ый формат общения с вещами, когда мы видим их изъятыми из контекста, отсюда мемы про экскурсов­одов, которые уныло вещают нечто максима­льно отвлечённое. В общем, про рынок у нас говорить не приня­то, плюс тяготение к романтической тракт­овке фигуры художник­а, которая исключает его из рынка (ну, он же исключительный). Тем не менее, почи­тать есть что.

1. Наталья Сорокина, «И­скусство и деньги. Лекции-путеводитель» – наверное, оптималь­ный вариант: много социально-экономическ­ого контекста, читае­тся легко. Фрагмент можно почитать здесь­.

2. Из недавнего - на ру­сском языке вышла кн­ига Светланы Алперс «Предприятие Рембран­дта. Мастерская и ры­нок», отличное издан­ие отнюдь не только про Рембрандта. Есть милые подробности про отсутствие у маст­ера клиентоориентиро­ванности. Фрагмент есть здесь.

3. Анна Арутюнова, «Арт­-рынок в XXI веке. Пространство художест­венного эксперимента» – рекомендация зна­комого экономиста. Фрагмент.

4. Валерия Колычева, «Р­ынок произведений ис­кусства: теоретико-э­кономический анализ» – монография издана в 2023. Узнала о ней вчера, во введении есть многообещающий тезис о том, что «недавние антагонисты – сфера экономики и сфера культуры и ис­кусства – тесно взаи­мосвязаны». Значит, деромантизация всё же идёт, не мне одной она нужна, и Рубенс улыбается тому, как люди зано­во находят связь эко­номики и искусства. Фрагмент.

Затрагивают рыночный контекст много где, но ещё одна проблема хороших книг по ис­кусству – через неск­олько лет после изда­ния их непросто найт­и. Интересные подроб­ности есть в книгах Александра Викторови­ча Степанова по иску­сству эпохи Возрожде­ния, но у меня ушло много часов на монит­оринг Алиба и Авито, чтобы найти их не по цене своей бессмер­тной души почки. Сейчас есть переиздание 2023 года тома про Италию XIV - XV веков, и я вам скажу хватайте, это как минимум неплохая инвестиция. Ещё из недавнего – пер­еиздание «Дневников и писем» любителя сч­итать гульдены Альбр­ехта Дюрера.

В целом как минимум в московских проектах внимания к рынку всё больше – это и «Под знаком Рубенса», и упоминание успеха Жака-Луи Давида и тезиса, что искусство должно обеспечивать себя на «Салонах» Дидро» в ГМИИ, и «Выбор Добычиной», и рыночный расклад по гравюрам того же Дюрера на выставке в ГИМе пару лет назад. В Петербурге скромнее: разве что Русский музей, сам того не желая, поднял ценник на Тимура Новикова и неоакадемистов) В общем движение есть.

В начале второй мировой Людвиг Виттгенштейн, уже получивший английский паспорт, потерял любимого человека из-за полиомиелита, страшно затосковал (было, от чего) и ушел из Кембриджа в работать санитаром в больницу. Разносил там по палатам лекарства, раздавал больным и уговаривал их не пить таблетки, поскольку это противоречило его толстовским идеям.

Он тогда был большой звездой, один из врачей узнал его как знаменитого философа.

Кто-то из просвещенных пациентов тоже мог получить самые сильные впечатления, когда к его одру явился весьма узнаваемый Людвиг Виттгенштейн, протянул стаканчик с таблетками и, как своеобразный Морфеус, предложил подумать и не пить их.

Как ни удивительно, его карьера в фарме пошла неплохо, Виттгенштейн прославился среди фармацевтов своей изобретательностью в подготовке мазей, а потом работал в исследовательской лаборатории, где придумал способы измерения пульса, до которых никто раньше не додумывался.

Последовательный был человек.

Дослушала When We Cease to Understand the World (Когда мы перестали понимать мир) Бенхамина Лабатута, это очень интересная работа как содержательно, так и по форме.

Книга состоит из серии глав, посвященных истории идей в математике и физике (первая глава из этой линии несколько выпадает, но там тоже про естественные науки), и в каждой следующей главе мера вымышленных эпизодов из жизни великих ученых нарастает. Глава «Сердце сердца» об Александре Гротендике может считаться биографическим эссе. В историях о Хайзенберге уже идет лютая фантазийность относительно его чувств и мыслей, а Шредингера автор заставил поучаствовать в серии совершенно потрясающих эпизодов, даже с учетом того, что его личная и семейная жизнь отличались определенной экзотичностью. Сцена, в которой Шредингер мастурбирует с использованием жемчужин, вытащенными из серег девочки-подростка, которой он увлекся в лечебнице для больных туберкулезом, в общем, необязательна.

Заканчивается все послесловием из жизни автора, где какой-то злодей травит собак, садовник оказывается бывшим математиком, который вспоминает о ней с тоской завязавшего алкоголика, и прочими лирическими заметками вокруг мысли, что люди создали такую невероятную конструкцию в мире идей, которая, вроде бы, должна объяснять мир, но настолько несовместима с естественным человеческим сознанием, что понимание мира тут же и закончилось.

Это текст, впечатление о котором говорит больше об авторе и читателе, чем о Шредингере и Гротендике, но такое тоже нужно. Замечательно, что кого-то тоже достаточно сильно волнует, что смотрит на тебя из бездны, когда ты смотришь в нее, чтобы написать целую книжку – и вполне себе бестселлер. Рекомендовать к прочтению не могу, следующую работу автора, посвященную Вон Нойману, жду с нетерпением. Раз уж этой осенью не планируется Пелевин, пусть будет «Маньяк» Лабатута.

Роль рабов в становлении американской экономики заключалась не только в том, что плантаторы могли производить по сходной цене экспортные биржевые типа хлопка, табака и сахарного тростника. Есть версия, что их значение как финансового инструмента не менее важно – американская земля тогда была дешева, а вот под залог вполне ликвидных людей можно было получать займы. Свидетельства о владении рабами собирали в пакеты и под них открывали кредитные линии в метрополии, экономика Америки пополнялась живыми быстрыми деньгами, на которые строились заводы и дороги.

Книжечка - Edible Economics: A Hungry Economist Explains the World, представитель популярного жанра, согласно канонам которого экономист через простые анекдоты и метафоры объясняет, как все устроено, на его взгляд.

Есть байка, что Эмиль Золя, когда терял вдохновение, все равно садился за стол и писал хоть что-то, например, "не пишется, не пишется, не пишется", а потом как-то уже начинало получаться, и вот вам много томов о страданиях трудовых людей.

Это работает, но есть способы и получше. Может, даже будут получаться не романы про страдания, а что угодно - пост в блог, книга, которую вы давно хотели написать, большой аналитический отчет, история вашей семьи, синопсис, предложение, текст для сайта.

Сегодня в школе для всех, кто пишет, Band начинается курс писателя Степана Гаврилова «Как расписаться», на котором учат просто брать и делать. Страх чистого листа и страх собственного "недостаточно хорошего" первого варианта текста - это чисто технические проблемы новичков, которые можно преодолеть.

Приходите на курс, он совсем короткий - 8 дней, проходит прямо в телеграме, то есть не надо логиниться в Геткурс, лекции короткие, задания практичные и понятные. Никакого разгона и длинных подступов к вопросу, начинаете сегодня, через неделю уже не тормозите с текстами, а просто берете и пишете первый черновик.

Записываться на курс - здесь, он дешевый, с промокодом ПРОМЕТА сегодня скидка 10%

Я, можно сказать, только что вышла с учебного заседания, которое проводила Галина Юзефович для Ассоциации русскоязычных книжных клубов, для модельного обсуждения выбрали книгу «Словно мы злодеи» - это еще одна история про Хогвартс для взрослых, где крайне замкнутый и преданный ремеслу коллектив всей своей жизнью так самозабвенно погрузился в великую классику, что классика вошла в их жизнь и разорвала ее по швам.

Как это бывает на хороших встречах, участники развернули много совершенно неожиданных способов посмотреть на книгу, и один из них мне особенно понравился - это аналогия между «Злодеями» и «Не отпускай меня» Исигуро Кадзуо, где тоже рассказывается о студентах закрытой школы, программа которой сконцентрирована на спорте и искусстве. Когда цель творчества - самоотдача в самом буквальном смысле.

Книжные клубы нужны, в том числе, для встречи с принципиально непохожими на твои точками зрения.

Мы вчера обсуждали на встрече книжного клуба Просветителя замечательную книгу Анила Сета «Быть собой» (название которой я бы перевела все-таки «Быть тобой» вслед за оригинальным Being You) - это большая работа о природе самосознания от действующего нейрофизиолога.

В книге приводился древний мыслительный эксперимент про телепорт, который, как выясняет один из его пассажиров не переносит человека в другую точку, а воссоздает в месте назначения его абсолютно точную копию и уничтожает исходного пассажира. И один из участников заседания (кто именно - не говорю, что произошло в Вегасе - остается в Вегасе) сказал, что пользовался бы таким телепортом постоянно, потому что это удобно. С полным пониманием, что существование продолжила бы его копия, а оригинал бы исчез вместе со своим самосознанием. Никогда бы не подумала, что такое мнение возможно. И так всегда, на каждом заседании сталкиваешься с чем-то принципиально иным. Я думаю, что книжный клуб - максимально безопасный и простой способ увидеть, как кто-то думает иначе, чем ты.

И про мысленные эксперименты. В этой же книге Анил Сет отмечает, что мысленный эксперимент – инструмент с ограниченной сферой применения. В моем случае эта идея попала на благодатную почву, потому что последнее время воображаемые псеводоэксперименты про таблетки и вагонетки начали мне казаться достаточно неприятным коллективным упражнением.

Сет говорит, что проблема мысленного эксперимента в том, что его трудно «поставить» добросовестно, потому что помыслить можно что угодно, а какая-либо валидация результатов - дело сложное. Вот, скажем, знаменитый философский зомби. Среднему читателю научпопа представить себе философского зомби очень легко, Анилу Сету, действующему нейрофизиологу, у которого больше знаний о реальной работе человеческой нервной системе, почти невозможно, примерно как авиаконструктору – самолет стандартного форм-фактора, летающий задом наперед (на клубе один из участников справедливо отметил, что вполне бывают такие самолеты, которые могут летать задом наперед). Или телепорт, о котором мы вчера говорили.

У меня же есть еще одно соображение. Та информация, которую получает участник эксперимента, тоже является частью эксперимента и не совпадает с его реальными условиями и целями. Милгрэм не интересовался влиянием боли на память, Зимбардо не изучал тюремную жизнь, задачи их опытов над людьми были другими. Мысленный эксперимент каждый проводит сам над собой, но с той же неполнотой информации, зачем он это делает. Увидел в книжке или посте из интернета зачин «представьте себе, что вы должны…» и давай дальше. Не рекомендую, потому что то, что человек проделывает мысленно влияет на него не меньше, чем реальность, есть версия, что мозг вообще плохо отличает реальное и воображаемое.

Поучаствовала как простой читатель в заседании книжного клуба Гаража, которое было посвящено работе Надежды Плунгян «Рождение советской женщины» (вошла в лонг-лист Просветителя в этом году).

Мне было интересно, как вообще можно построить обсуждение такой книги, потому что это очень академичный текст, бесстрастно-добросовестный по форме и взрывоопасный по своему контенту. И даже формат довольно короткой он-лайн встречи показывает, как эта книга здорово разбивает иллюзию монолитности советского искусства и заодно советской жизни, которую оно отображает. «Рождение советской женщины» стоит читать в паре с «Это было навсегда, пока не кончилось» Юрчака, они рассказывают про разные периоды, но с похожим подходом.

Также поняла, что действующим модераторам книжных клубов стоит ходить на встречи других клубов и стараться быть хорошим участником - то есть, прочитывать книжку, выписывать себе цитаты и соображения, вовремя говорить что-то полезное для общего разговора. Со стороны многое в этом деле становится виднее! Я бы еще сходила на обсуждения нон-фикшена, интересно, как это еще получается.

Книжные осенние премьеры. До середины сентября мое внимание плотно занято книгами из длинного списка премии Просветитель.Перевод, поэтому я сейчас мало читаю. Но, если я на диете, это не значит, что нельзя посмотреть, что в меню.

В первых числах сентября выходит новый роман Стивена Кинга «Холли» - про робкую и аутичную Холли, которая из случайной знакомой отставного копа, расследующего незакрытое дело маньяка Мистера Мерседеса, превратилась в хозяйку собственного агентства и главную героиню уже нескольких историй. Предзаказала аудиоверсию. Много-много лет для меня прогулки и поездки осенними вечерами связаны с очередным романом Стивена Кинга. И – в компанию – в конце сентября будет новый роман про одноногого детектива Страйка, еще длиннее, чем предыдущие - 960 страниц, заранее приятно думать, как славно мы его обсудим в книжном чате.

Из нон-фикшена выходит новая биография Элона Маска от Уолтера Айзексона, который два года ходил за Маском хвостом и разговаривал со всеми, кто его окружает. Его выбор много и плотно контактировать со своим героем может оказаться роковым, потому что трудно провести два года в компании Маска и не проникнуться к нему излишним пониманием. При том, что Айзексон сам по себе добрый биограф. Но понятно, что это будет блокбастер осени, все будут читать и обсуждать. Русское издание его совсем свежей предыдущей книги - биографии Дженнифер Даудна - вошло в длинный список Просветителя.Перевод.

Майкл Льюис выступает с историей крипто-авантюриста Сэма Бэнкмана-Фрида Going Infinite: The Rise and Fall of a New Tycoon, он хорошо про такое пишет (см. «Покер лжецов» и «Манибол»), плюс уверяет, что получил доступ к разнообразным инсайтам, поэтому может получиться круто.

Мэри Бирд выпускает новую книгу о древнем Риме, про императоров - Emperor of Rome: Ruling the Ancient Roman World. Они у нее всегда занимательные. Выходит сага о газете, которую я читаю за завтраком, The New York Times, там может оказаться как отменная нудятина про неинтересные для внешнего наблюдателя подробности американской политики, так и великая история - The Times: How the Newspaper of Record Survived Scandal, Scorn, and the Transformation of Journalism, by Adam Nagourney.

И отдельно очень жду The Maniac Лабатута – про великого и ужасного Вон Ноймана. Обещает рассказать о его эволюции как мыслителя, причем, как можно понять из описания книги, с акцентом не столько на его вклад в развитие доктрины атомной войны, сколько на идеи компьютерной архитектуры и пред-ИИ концепций.

В книге "Рождение советской женщины" приводится ряд работ Серафимы Рянгиной, в том числе, "Автопортрет в дневном свете" (слева). Справа - "Автопортрет в вечернем свете".

Первый автопортрет она написала, когда ей было 33 года, второй - через год. Художники, конечно, отдельные, особенные люди.

И еще про "Рождение советской женщины" - классная же отсылка неведомого художника-агитатора к "Свободе на баррикадах".

Это достаточно сложная работа для чтения неспециалистом (мною), и я сначала подумала, что это не книга, а коллекция подписей к иллюстрациям, но нет, это важный текст, о котором можно много думать. Книга состоит из набора небольших главок, посвященных разным ролям, доступным советским женщинам довоенной эпохи - колхозница, красноармейка, горожанка, "бывшая", парашютистка, мать и так далее. В совокупности создает сильное впечатление объема. И, конечно, интересно представить себе книгу-близнец из будущего, в которой предмет описания сдвинут на сто лет вперед относительно "Рождения советской женщины".

Вчера еще раз поговорили на клубе о природе самосознания на материале книги Анила Сета «Быть собой», это было увлекательно, потому что тема исключительно укорененная в культуре, и размышлять вместе о том, как именно роботы из «Мира Дикого Запада» переставали быть философскими зомби, и будет ли философским зомби пассажир клиент телепорта после воспроизведения в точке назначения - отличное занятие.

Для меня в этой книге важнее ее прикладное значение, потому что философия сознания - это дисциплина, которая может решить много житейских вопросов. Возьмем, например, идею непрерывности самосознания. Из другого источника я почерпнула идею, что у людей, способных что-то делать сейчас ради отложенного вознаграждения, очень хорошо обстоит дело с ощущением себя, своей субъектности, связи прошлого и будущего - они ясно ощущают, что и в прошлом именно они переживали разный личный опыт, и в будущем тоже будут его проживать. А не так, что «как не со мной все это было» и ощущение, что через год последствия сегодняшних поступков будет пожинать какой-то другой человек, которого еще нет. Вот эта связность ощущения «я есть» - исключительно важная штука. Даже, если с точки зрения новых теорий сознания, она представляет собой иллюзию.

Ну и тема с верой в то, что люди (и другие живые существа) вокруг тоже наделены самосознанием способностью к субъективному восприятию реальности. Без нее же невозможна ни эмпатия, ни нормальное человеческое поведение. Я думаю, что убежденность в наличии самосознания у других зависит от концентрированного ощущения собственного «я», хотя и не однозначно - психопат может с замечательной остротой воспринимать и ценить свою внутреннюю субъектность и полностью отрицать ее существование у всех остальных, что делает его жизнь одновременно и очень одинокой, и свободной от многих ограничений.

Примерно по этим же причинам мне не нравится ни идея, что любое самосознание - это управляемая галлюцинация, как сообщает нам Сет, ни панпсихизм, наделяющий огнем собственного «я» любое живое существо, начиная с одноклеточных (на смежную тему есть отличная книжка Wetware, о которой я писала раньше). И то, и другое глубоко антигуманистично.

Вася Владимирский написал важный пост о лености (российского) издателя. Спасибо, что упомянул мои скромные труды о "Дюне" и Герберте. Я, если честно, тоже не понимаю, почему никто или почти никто больше не пишет лонгриды такого плана, не говоря о книгах. Впрочем, хоть в одной сфере за эти 10-15 лет ситуация изменилась. Уже не нужно самому писать книжку про аниме (или нужно, но уже имея в виду небольшую кучу книжек, переведенных на эту тему, — томиком Бори Иванова эта куча, как было совсем недавно, уже не ограничивается).

Но — хочу традиционно с Васей поспорить (и даже заведу под это дело тэг). Про западного издателя, который-де молодец, в отличие от нашего. По-моему, ни фига.

"Дюна" и Герберт тут хороший пример. Биографий или чего-то похожего Фрэнка Герберта очень мало:

— Тима О'Райли (1980; выложена в сети)
— Уильяма Тупонса (1988)
— Проссера (1989)
— Брайана Герберта (2003)
— плюс 50-страничная брошюрка от University Press (2021)
— плюс две биобиблиографии — Левэка и Уилларда (1988) и Стивенсена-Пэйна (1990)

Ни одна из этих книг в последние годы не переиздавалась (брошюрку не считаем). Да, даже биография от сына Герберта. Хуже того — не вышло ничего нового. Рискну сказать, что полезных книжек тут — от силы три: Брайан Герберт, О'Райли и немного Тупонс.

Может быть, с самой "Дюной" дела обстоят получше? Ну, на сколько-то. Критические работы о "Дюне" в книжном формате, которые я знал или нарыл:

1975 — Аллен, Cliffs Notes on Herbert's Dune & Other Works
1980 — Миллер, Starmont Reader's Guide 5: Frank Herbert
1984 — ред. Макнелли, The Dune Encyclopedia
1987 — Герберт, ред. О'Райли, Maker of Dune: Insights of a Master of Science Fiction
2002 — Кларк, SparkNotes: Dune, Frank Herbert
2005 — Герберт, Герберт, Андерсон, Road to Dune
2008 — ред. Грэзьер, The Science of Dune: An Unauthorized Exploration into the Real Science Behind Frank Herbert's Fictional Universe
2011 — Николас, Dune and Philosophy: Weirding Way of the Mentat
2012 — Дантц, Essential Writer's Guide: Spotlight on Frank Herbert
2013 — Уильямс, Wisdom of the Sand: Philosophy and Frank Herbert's 'Dune'
2017 — Гэйл, Study Guide for Frank Herbert's Dune
2019 — Паламбо, Dune Companion: Characters, Places and Terms in Frank Herbert's Original Six Novels
2020 — Уэст, Dune Companion: Novels Reading Order, Characters, Planets, Houses & More
2020 — Шелтон, Mysteries of Dune: Sufism, Psychedelics, and the Prediction of Frank Herbert
2021 — Кеннеди, Women's Agency in the Dune Universe: Tracing Women's Liberation through Science Fiction
2022 — Summary and Analysis of Dune by Frank Herbert
2022 — реж. Нарди, Брирли, Discovering Dune: Essays on Frank Herbert's Epic Saga
2022 — Кеннеди, Frank Herbert's Dune: A Critical Companion
2022 — Деккер, Ирвин, Dune and Philosophy: Minds, Monads, and Muad'Dib
2023 — Бритт, Spice Must Flow: The Story of Dune, from Cult Novels to Visionary Sci-Fi Movies
2023 — Хиддлстон, Worlds of Dune: The Places and Cultures that Inspired Frank Herbert

Два десятка, из которых несколько — откровенный трэш для недоучек с курсов фантастики, но есть и всякое интересное. И, да, последние два года черви люди активизировались. Но по большей части эти книжки — не для широкого читателя.

Сюда можно прибавить книги о фильмах:

1984 — Наха, Making of Dune (о фильме Линча)
2000 — Ван Хайс, Secrets of Dune (о телесериале)
2019 — Маккри, Dune (о фильме Линча)
2020 — Годвин, Dune, The David Lynch Files: Volume 2: Six months behind the scenes on one of the biggest science fiction movies ever made
2021 — Лапойнт, The Art and Soul of Dune
2023 — Эври, A Masterpiece in Disarray: David Lynch’s Dune. An Oral History
2023 — Джеймс и Фергюсон, Dune Part One: The Photography

(окончание следует)

(окончание)

И литературоведческие труды, посвященные Герберту частично:

2002 — Паламбо, Chaos Theory, Asimov's Foundation and Robots, and Herbert's Dune: The Fractal Aesthetic of Epic Science Fiction
2013 — Чейс, Science Fiction Novels About Oil Gas Energy: Petroleum, Caffeine or Spice from Dune
2022 — Гринэм, After Engulfment: Cosmicism and Neocosmicism in H. P. Lovecraft, Philip K. Dick, Robert A. Heinlein, and Frank Herbert
2022 — Митчелл, Jungian Alchemy in Horror and Science Fiction: H.P. Lovecraft, Frank Herbert, and Phillip K. Dick

Всё. "Больше полусотни" нету. Меньше сорока, из которых полезного — ну десять книжек. Но это немало. Очень немало.

Вася совершенно справедливо пишет: на русском языке легально не издано ни одной биографии Курта Воннегута, Айзека Азимова, Роберта Шекли, Роберта Хайнлайна, даже Кира Булычева. Ну и уймы других авторов лонгселлеров, лень перечислять.

Всё так. Но только на английском этих приличных биографий: Воннегута — 1 шт., Азимов — 1 шт. (мы не про автобиографии); Шекли — 0 шт.; Хайнлайн — 1 шт. Да, никто не написал биографию Шекли. Но ладно Шекли — он с западной точки зрения автор немного второго эшелона. Я когда писал свои статьи про Саймака, столкнулся с тем, что нет ни одной биографии или просто приличной книжки про творчество Саймака (теперь есть, см. комменты, но не уверен, что приличная). Брэдбери — две биографии, кажись. Фармера — ни одной. Вэнса — ни одной (одна автобиография, ну, такое). Желязны — одна. Бестера — одна. Муркока — приличной — ни одной, хотя вот, казалось бы, и сам жив, и жизнь такая, что мама не горюй. Ну вот Филип Дик — две по сути, Сатин и Каррер. Правда, если покопаться, обнаружится биография Мюррея Лейнстера. Или книжка про Уиндэма. Но и эти книжки не дойдут до широкого читателя.

Просто, я полагаю, популярный фильм — совсем не гарантия, что станут массово покупать даже и хорошую биографию Фрэнка Герберта. И на Западе тоже. И вообще, когда хочешь изучить вопрос чуть глубже, от мелкотравчатости и скудости материала хочется плакать горько.

#споры_с_Васё

👆Два поста о состоянии дел с биографиями больших писателей-фантастов и исследованиями их творчества. Я страстно люблю биографии популярных авторов и комментарии, разборы, литературоведческие тексты о самых популярных книгах. На самом деле, я их люблю гораздо больше самих этих книг, для меня сам бестселлер - это только повод поговорить о том, что такого важного для людей смог разглядеть и описать автор.

Прямо сейчас стойко сопротивляясь сладкозвучному магическому зову курса Страдариума про Гари Поттера, где Галина Юзефович в пяти лекциях расскажет о сложном - без иронии - феномене со всех сторон, от античных влияний на него до его влияния на мир. Не упрощает дело то, что вчерашний последний день со скидкой даже не оказался последним, как ожидалось, сегодня банк Тинькофф предложил скидку даже лучше, чем была вчера.

И надо прочитать биографию Херберта от О’Релли! Ту, которую написал его сын, я никак не могу одолеть, она слишком почтительная. А тут О’Релли, которому я в юные годы успела кучу денег за разные айтишные книжки отнести.

Завтра и послезавтра в Коломне пройдет фестиваль книжек и яблок. Погода хорошая, ехать легко (организаторы организовали специальную электричку и скидки для участников на каршеринг) - могут получиться запоминающиеся выходные. В Комолну вообще здорово ехать в начале осени, а тут еще и книжное веселье развернули. Не реклама, дружеская поддержка. Сайт фестиваля и канал фестиваля.

Интересно, является ли серебристая механическая рука принца Бенедикта, которую Корвин забрал из небесного города, предтечей небольшого леса других отрезанных и приставленных рук? Всего через несколько лет после публикации «Руки Оберона» из хроник Люк Скайуокер - тоже в облачном городе - потерял свою руку и получил взамен блестящую металлическую. Примерно в это же время рука киборга, существующая в замкнутой временной петле, гарантирует создание Скайнета. Рука Бенедикта тоже замкнута сама на себя - Корвин отрубает ее у двойника брата из небесного города, и потом она играет важную роль во время схватки Бенедикта и Брендона там же. И несколько позже мы узнаем, как Энакин Скайуокер остался без руки и с точно таким же протезом.

Upd - в комментариях справедливо указали на совпадения с Капитаном Крюком и Джейми Ланистером. А также на множество других тонких культурологических обстоятельств. Комментарии, как обычно, лучше поста - как книга лучше фильма.